RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Энциклопедия Духовной науки

АНТРОПОС

2. ХРИСТОЛОГИЯ

XII. ИМПУЛЬС ХРИСТА И ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИЕ СИЛЫ. КОСМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ЛЮЦИФЕРА

3. Люцифер и Ариман в их полярной противоположности

Сон и бодрствование

723. "Любовь к себе — это люциферическая сила в человеке. Но когда человек преодолевает любовь к себе и любит долг, как он раньше любил только себя, то он спасает Люцифера, берет его в сферу долга и делает его правомерным существом в действии, в чувственном импульсе долга... Если человек не любит долг, лишь подчиняется ему, то он становится рабом долга, черствеет, иссыхает как чело­век долга, становится холодным, рассудочным, хотя следует долгу. Он черствеет ариманически, даже сле­дуя долгу. ... Если мы подчиняемся долгу, то он уничтожает нашу свободу ... но если мы приносим дол­гу в жертву нашу любовь к себе, приносим люциферическое тепло как любовь к долгу, то в результате этого мы обретаем состояние равновесия между Люцифером и Ариманом. ... Люциферические силы, заколдо­ванные в нас, в нашей любви к себе, мы выводим на борьбу с Ариманом. ... Мы освобождаем Люцифера, ко­гда любим долг".
     "Свои права человеку не приходится учиться любить ... он их любит естественным путем. Существует естественная связь между Люцифером и правом в чувстве... И везде, где о себе заявляют права, говорит Люцифер. Даже внешне можно иногда очень тонко наблюдать, как в пропагандировании тех или иных прав сильно заявляет о себе сила Люцифера. Здесь дело заключается в том, чтобы в отношении права мы при­шли к противоположному, чтобы мы как бы вызвали Аримана против Люцифера, связанного с правом, созда­ли противоположный полюс. ... Любовь — это внутреннее тепло; противоположный ей полюс есть невозму­тимость, примирение с тем, что подступает к нам в мировой карме, невозмутимость с пониманием. Как только мы невозмутимо и с пониманием подходим к нашим правам, мы вызываем Аримана снаружи. Только здесь его труднее познать. Мы спасаем его от его просто внешнего бытия, вызы­ваем его в себе, согреваем через любовь, которая уже связана с правом. Невозмутимость содержит холод Аримана. Пониманием того, что происходит в мире, мы связываем нашу понимающую теплую любовь с тем, что является холодом внешнего мира. Мы спасаем Аримана, когда с пониманием стоим против проис­ходящего, когда мы требуем прав не только из-за любви к себе, но понимаем, что происходит в мире.
     Это извечная борьба между Люцифером и Ариманом в мире. С одной стороны, человек учится консерва­тивно понимать состояния, как они исходят из космических, кармических необходимостей. Это одна сто­рона. Другой является та, что в своей груди человек постоянно испытывает тягу к новому, к революци­онному. B революционном стремлении живет Люцифер. Человек живет между этими двумя полярными противо­положностями, когда живет в своей правовой жизни".
     "Вся мораль, этика, нравственная жизнь с ее полюсами: долгом и правом, — лишь тогда станут понят­ными, если человек поймет роль в них Люцифера и Аримана".158 (6)



724. "Как ариманическое, так и люциферическое являются с двух сторон. С одной стороны встает не­что, уводящее на ложный путь. Ариманическое выступает как ложный путь в виде педантизма, филистерс­тва, односторонней рассудочности. С другой стороны встает то, что, вообще говоря, в необходимой линии развития человека стоит впереди, что развивает волю к свободе, волю к использованию материального бытия, ведет человека к освобождению и т. д.
     Люциферическое в человеческой душе представляет все то, благодаря чему человек желает вырваться вверх, выйти из себя. Благодаря этому он попадает в туманно-мистическое. Благодаря этому он может выйти в те сферы, в которых всякая мысль о материальном станет неприятной, покажется низкой, так что он будет подведен к тому, чтобы материальное бытие полностью презирать и направляться лишь к тому, что лежит над материальным; он будет подведен к желанию иметь крылья, чтобы над земным бытием подняться по меньшей мере душевно. Так действует в нем душевно-люциферическое. Рядом с ариманической, рассу­дочной, сухой, холодной наукой выступает душевная мистика, выступает то, что в религиозном исповеда­нии делается аскетическим презрением к Земле и т. д. ...
     Но то, что не только правомерно, но является необходимым действием люциферического в прогрессивном развитии человечества, это заявляет о себе в человеческом творчестве, когда человек материальное бытие не пронизывает сегодняшним жизненным принципом (утилитарным. — Сост.), чтобы полностью использо­вать импульсы материального бытия, как это имеет место в случае ариманического, но когда он матери­альное бытие ослабляет до видимости и использует его в этой видимости, дабы изобразить сверхчувствен­ное, дабы преобразить нечто действительное духовно, которое, однако, в этой духовной действительно­сти не может быть также действительным и чувственно, благодаря простому природному бытию. ... И ко­гда человек ищет правильное равновесие между люциферическим и ариманическим, то он должен, приходя к нему, дать действовать форме прекрасного, художественного, люциферического. ... он должен дать люциферическому светить в жизнь в форме прекрасного, в форме—художественного, чем в жизни на­колдовывается недействительное, но что через силу самого человека превращается в видимость действительности.
     Люциферические силы стремятся в современное бытие внести то, что в мировом бытии давно прошло и чего, согласно законам бытия, в действительности не должно быть в современной жизни. Если человек преследует космически консервативное, если он то, что было правильным обликом бытия в прошлом, хочет установить в современности, то подпадает ложным образом люциферическому. Если он, например, то воззрение на мир, что жило в текучих образах, что было всецело правомерным только в древние косми­ческие эпохи, если все, что живет в его душе, он сливает в одно, то тогда он предается ложным обра­зом люциферическому бытию. Если внешнему, материальному бытию он дает облик, который выражает нечто такое, что, согласно собственным законам природы, это бытие выразить не может — мрамор в состоянии выражать лишь минералогические законы, — когда человек заставляет мрамор выразить то, что тот нико­гда не в состоянии выразить силой собственной природы, тогда возникает пластическое искусство. Тогда то, что в подобной чувственности не может быть никакой действительностью, недействительное, наколдовывается в бытии. И именно в том состоит стремление Люцифера, что он человека от действитель­ности в которой тот находится между рождением и смертью, хочет увести к действительности, которая была действительностью для другой эпохи, но для настоящей эпохи таковой быть не может".210 /1/



Сон и бодрствование

725. "В астр. теле существенным является сознание. Мы обладаем двумя сознаниями: обычным, бодрственным, и сонным. Обычное бодрственное сознание ... в этом состоянии мы особенно сильно отдаемся внешнему миру. ... Так происходит потому, что бодрственное находится под сильным влиянием, господством Аримана. Бодрственное сознание — это Ариман. ... В сон­ном сознании ... мы все делаем только для развития нас самих. Мы тогда целиком в себе и с такой си­лой в себе, что всякое сознание выключается. В сонном сознании верх одерживает Люцифер. Сонное сознание — это Люцифер. ... Равновесие возникает тогда, когда мы видим сны...", подвижное равновесие.158 (6)



Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru