RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Энциклопедия Духовной науки

АНТРОПОС

Предметный указатель



КУЛЬТ

327. Всю греко-латинскую эпоху можно разбить на три периода: первый — от 747 г. (основание Рима) до 27 г. до Р.Х.; второй — от 27 г. до 693 г. по Р.Х.; третий — от 693 г. до 1413 г. "В первый период человеческие души развивались из внутренних основ человеческого развития (имеются в виду люди, жившие в бассейне Средиземного моря), так что как души они теряли связь со всеобщим духовным миром". Предыдущее развитие души ощущающей в египетскую культуру эту связь переживало постоянно. "И в отношении этого космического чувства в VIII столетии до нашего летоисчисления наступил кризис, настоящая катастрофа в среде человечества". Иссякло старое ясновидение, а с другой стороны восходила греческая культура, в основе которой лежало переживание человеком самого себя как обособленного существа, а не как члена космоса. Человеческую всеобщность, всеобщую человеческую жизнь переживал он теперь в себе.
     "С одной стороны, мы имеем поток живущего в той культуре человечества, а с другой — тот поток, внутри которого разыгралась Мистерия Голгофы. Оба они протекают некоторым образом рядом один с другим. Такое могло происходить благодаря тому, что в то время, как совершалось божественное событие, человек, культурный человек, отпал от богов, жил жизнью, не имевшей никакой непосредственной связи с духовным. ...
     Такое отношение проходящих рядом друг с другом внешней культуры и мистериального события было немыслимо ни в один из предыдущих культурных периодов человечества... всегда протекавших в тесной связи с Божественно-духовным".
     Во второй отрезок времени (27-693 гг.) профаническая культура Средней Европы приняла Событие Христа, но чисто внешне, так что продолжала держаться вдали от внутреннего понимания Мистерии Голгофы. "Все, что могло вести к пониманию Мистерии Голгофы, объявлялось ересью; и при этом пытались облечь в тривиальные формулы то, что в эти формулы ни в малейшей степени облечься не может".
     Понять этот период можно в том случае, если иметь в виду, что "человечеству была определена вера, что все человеческое познание, все человеческие ощущения годятся лишь для чувственного, посюстороннего". Кончилось все тем, что в VIII, IX вв. над европейским человечеством простерся род затмения в отношении связи человеческой души со сверхчувственным. И такое явление, как Бернард Клервоский (1091—1153), типичное для того времени, являет нам полное энтузиазма стремление остаться по ту сторону физически-чувственного. "Он говорит: меня может постичь грех; правильное же есть нечто такое, что протекает само для себя, что некоторым образом протекает по ту сторону потока, в который вылетела (упала) человеческая душа".
     Весь 3-й отрезок греко-латинской культуры проходит в стремлении доказать, что с человеческими идеями и понятиями не следует стремиться понять, что происходит в духовной действительности. Это следует передать откровению. Так образовалась сила церкви: не просто из теологических импульсов, но через направление сил познания, собственных сил души лишь на физически-чувственную жизнь, а не на познание сверхчувственного. Понятие веры образовалось не в первые столетия, а позднее. "Это понятие веры означает: в Божественно-духовное можно только верить, но знание о нем невозможно". Наследием такого представления мы живем и поныне.
     В 5-й послеатлантической эпохе эта тенденция вообще вылилась в отрицание сверхчувственного. "Развилась вера, что сверхчувственное вообще лишь измышлено человеком и никакой реальностью не обладает. Если действительно хотят понять происхождение материализма исторически-психологически, то его следует искать в церкви. Естественно, церковь также есть лишь внешнее выражение более глубоких, действующих в развитии человечества сил, но действительное познание человеческого развития поймут лишь тогда, когда совсем точно увидят, как одно действительно возникает из другого. Правоверные в 4-й послеатлантической эпохе говорили: человеческая способность познания предназначена лишь для понимания чувственных взаимосвязей; сверхчувственное должно быть предоставлено откровению, о нем нечего говорить, ибо всякие разговоры ведут к ереси, к заблуждениям. — Современный марксист, современный социал-демократ, они являются верными сыновьями того воззрения и последовательно выводимы из католицизма предыдущих столетий. Они говорят: всякая наука, достойная этого звания, может трактовать лишь только о чувственно-физических событиях; духовной науки быть не может, т.к. нет никакого духа; духовная наука есть не более, чем наука об обществе, о человеческой совместной жизни".
     "Людям говорили: ваши человеческие силы должны ограничиваться едой и питьем, а что сверх того происходит в мире — это живет над вами. Но так поступать в Западной Европе не могли; так могли поступать в Восточной Европе, и в этом состоит смысл раскола церкви на западную и восточноевропейскую. В Восточной Европе человек действительно был ограничен чувственным миром и в нем должен был развивать силы. А в мистериалъных высях, совершенно не касаясь чувственного, должно было развиваться то, что затем вело к ортодоксальной религии. Здесь было действительно строго разделено то, что человек выносил из своего человеческого, и то, что действительно было духовным миром, что как одно-единственное веяло и жило в парящем над людьми культе.
     И что могло здесь развиться? В различных нюансах здесь должно было развиться ощущение: значением, действительностью обладает, собственно, только чувственно-физическое. Можно сказать: силы которыми не пользуются, но обращаются с ними так, что запирают их в себе, не развиваются, чахнут. И если человек столетиями удерживается от того, чтобы в своем духе постигать сверхчувственное, то его силы остаются без употребления и исчезают полностью. И это полное их исчезновение мы находим в современном социалистическом мировоззрении. Несчастье состоит не в социализме, а в том, что он полностью отклоняет духовно-сверхчувственное и вынужден поэтому ограничить себя одной только социальной структурой животного в человеке. Эта социальная структура животного в человеке подготовлена надломом сверхчувственных сил в человеке. Она возникла благодаря тому, что люди были вынуждены сказать себе: мы совсем не хотим, познавая и переживая, наши души связывать с тем, что, собственно, составляет поток их жизни как таковой, который вызывает наше блаженство и в который вплетена Мистерия Голгофы.
     С чем это связано? Это связано с тем, что в 4-м послеатлантическом периоде с совершенно особой силой действовали люциферические силы. Они отделили людей от космоса; ибо эти силы постоянно стремятся изолировать человека эгоистически, отделить его от всего духовного космоса также и в знании о его связи с физическим космосом. Поэтому не было никакого естествознания в эпоху наивысшего расцвета этого отделения. Там господствовало люциферическое. И можно сказать: то, что тогда действовало в разделении чувственного знания и сверхчувственной догматики, было люциферического рода. Люциферическому противостоит ариманическое. Это два врага человеческой души. Отдача сверхчувственных человеческих сил умиранию — что затем привело к животной форме социализма, который теперь, опустошая и разрушая, должен охватить человечество — возводима к люциферическим силам. Новое, что развивается в наш век, имеет иную природу; оно более ариманической природы. Люциферическое хочет изолировать человека, отделить от духовно-сверхчувственного, предоставить его переживаниям в себе иллюзии всеобщности. Ариманическое же, напротив, нагоняет страх перед духовным, не позволяет подойти к духовному, создает иллюзию, будто бы духовное для человека недостижимо. Если люциферическое удержание человека от сверхчувственного носит более воспитательный, культурно-воспитательный характер, то ариманическое удержание от сверхчувственного, основанное на страхе перед духовным, в эпоху с XV в. прорвалось более природным образом. Люциферическое отделение от духа в жизни в большей степени смогло выступить под покровом ортодоксального Христианства на Востоке, ариманическое... — на Западе... в элементе американской культуры.
     Подобные истины, может быть неудобны, но... порядок в нашем хаосе восстановят лишь тогда, когда различные течения распознают в их истинном виде". 181 (20)

     Перейти на этот раздел

  

215a. От инкарнации к инкарнации тянется тонкая материя, духовность человека — "вода духа": "Дух Божий носился над водами" — воды суть люди.
     "Неличностный человек символизирован в воде. Вино же есть символ личностного человека. Христос превращает воду в вино. Он учреждает из неличностной религии религию личностную. Как вода относится к вину, так неличностная природа человека относится к личностной. Кто хочет понять учение о реинкарнации и подняться над личностным, должен воздерживаться от вина. ...
     Христос пришел на Землю, чтобы освятить личность. Знаком того, что Христос взял на Себя всю жертву, которая прежде совершалась в Мистериях, стало учреждение Христом тайны причастия, совершаемого в ходе обедни. Таким образом мистериальный акт повторяется во внешнем знаке". Д.110, с.6

     Перейти на этот раздел

  

653. "Священнику принадлежит жертвенное пламя, врачу — жезл Меркурия". И то и другое — Божествен­ный культ. "Терапия вводит жизнь в сознание, культ с таинством вводит сознание в жизнь". Сознание должно помочь в терапии (даже бессознательно), в культе жизнь помогает тому, что происходит перед сознанием (ибо культ не может нести в себе суггестии). При лечении необходимо видеть как дух светит­ся в физическом. Священник должен иметь обученный взгляд для освещения физического образа, для духов­ного процесса.318 (1)
     "Человек плохо входит своей я-организацией в астр. тело. По этой причине вообще нарушается жизнь его ощущений. При этом он может образовывать даже очень живые мысли, поскольку мышление зависит от нормальной связи астр. тела с другими телами. Но схватываются ли этими мыслями соответствующим обра­зом также и ощущения чувств — это зависит от того, правильно ли я-организация связана с другими чле­нами человеческого существа". В случае нарушения этой связи ощущения чувств бледнеют, но одновре­менно в той же мере мысли становятся интенсивнее. "Почти призрачно выступают они и не так чисто, как прежде". Во время сна подобный человек приходит к исключительно сильным переживаниям "тонкостей вне­шнего мира". Я и астр. телом, находящимися вовне "он переживает тонкости растений, плодовых садов вокруг своего дома", но не то, что переживал днем, например, вкус яблока. Последействие дневных мыс­лей в астральном теле при этом бледнеет.
     Может случиться так, что я-организация сильно притягивает к себе астр. тело, тесно связывается с ним, и оба плохо связываются с эф. телом и физ. телом. Человек в таком случае не может правильно гос­подствовать астральным телом и Я над физическим и эф. телами; он не может я-организацию и астр. тело вдвинуть во внешние органы чувств. В любой момент его тогда могут оставить чувства, и вообще их ощущения бледнеют, развивается опьяненно-сонное сознание. При этом могут с особой силой высту­пить моральные импульсы, чувство греховности; человек может стать большим казуистом. Подобная анома­лия сопровождается нарушением образования гормонов в надпочечниках и в щитовидной железе. Изменяются гипофиз и эпифиз.
     Далее может случиться так, что эфирное, устойчиво или периодически, не вполне входит в физ. тело.
     Эф., астр. тела и Я приходят между собой в особенно тесную взаимосвязь, что выражается в высокой степени слабоумия; человек тогда плохо владеет физическими членами тела, тело тогда тянет его за со­бой; он притупленно переживает мир; то что он переживает, остается темным, будучи подавленным физ. телом. Такие люди могут претендовать на интимное знание внутренней религиозной жизни и с презрением относиться к тем, кто говорят о ней в силу своей профессии. Переживаемое ими они называют "покоем в Боге".
     Теперь представим себе следующее. В определенном возрасте я-организация человека отделяется от других организаций, потом возникает второе из вышеописанных состояний и наконец — третье. Первое состояние в детстве выражается в неустойчивом равновесии конечностей; далее затуманиваются ощущения чувств и делаются сильно колоритными мысли, потом сознание греховности и все прочее кончается слабо­умием. Через подобные состояния проходили греческие пифии. Если это делается под руководством опыт­ного духовника, то человек приходит к внутренним созерцаниям и весьма значительным, как это было со св. Терезой, благодаря тонкости я-организации и астр. тела у св. Терезы были весьма пластичными неко­торые физические органы нижней части тела. Но если Я и астр. тело грубы, то это может обернуться болезнью нижней части тела.318 (2)
     В следующей лекции, на примере св.Терезы, подробно рассматривается сверхчувственный опыт, вызванный описанным в предыдущей лекции сдвигом оболочек и Я; говорится о характере этого опыта, его ис­токах, о мере субъективного и объективного, патологического и здорового в нем. Рассматривается так­же вопрос о том, почему выхождение в сверхчувственный мир сопряжено с ощущением боли.
     Если Я ослабевает, то астр. тело может сильно втянуть его в себя. "Тогда в бодрственном состоянии не наступает просветлений вроде тех видений, что имела св.Тереза, но, наоборот, наступает приглушен­ность, затемненность сознания, помрачение вплоть до сновидения". В случае, если Я сильно притяги­вает к себе астр. тело, то люди бывают разговорчивыми и рассказывают интересно о своих видениях. В данном, втором, случае они говорят неохотно и невыразительно. А если что-то рассказывают, то пере­числяют все подробности давно прошедшего события, вдаются в невероятные детали. Может даже возник­нуть мысль, что у них хорошая память. Но все детали в памяти такого человека всплывают автоматичес­ки, он не ищет их логической взаимосвязи и верен пространственно-временным отношениям. Можно заме­тить, как такой человек испытывает радость от звучания определенных слов, усвоенных им, когда он переживал определенные вещи; он возвращается к речи, удержанной в памяти, но делает это с выключен­ными мыслями. В отношении воли такой человек желает следовать только своим импульсам, которые изнут­ри ведут его совершенно определенным образом; заметно также плохое вхождение в сферу конечностей во внешних отношениях жизни. Развивается страсть к путешествиям. Люди такого рода бывают очень умны в возрасте от 7 до 14 лет. Но происходит это за счет того, что силы из третьего семилетия они забирают во второе; я-организация вместо 21 года начинает втягиваться с 7, 8, 9-ти лет. Окружающие же часто лишь радуются аномальной умности таких детей.
     Далее возможен случай, когда эф. тело чрезмерно сильно притягивает к себе астр. тело и Я. В ор­ганах появляется некая "непредусмотренная" астральность, с которой они не могут прийти в связь. Что в противоположном случае выражается в колоритных видениях, теперь это изливается вовнутрь и выражается в различных судорогах . Возможно еще и третье состояние, когда слабым оказывается и физ. тело, прежние кармические силы не могут производить достаточное действие в физ. теле. В противо­положном этому состоянии у святых возникает ощущение боли и затем наслаждение ею: они выходят из физического тела и говорят о "покое в Боге". В данном же состоянии человек "покоится в сокрытых окку­льтных силах физического мира", но они не достигают его сознания; он впадает в состояние идиотизма, паранои.318 (5)

     Перейти на этот раздел

  

Три потока христианства. Восток - Запад.

3. "Чем дальше мы уходим во времена папы Николая I, тем больше видим на Востоке внутреннее, сердечное почитание культа, внутреннюю сердечную привязанность к взаимодействию культа со всем тем, что переживалось в культе, с тем, что потом ощущали как увенчание этого ощущения, как некоего рода большое культовое действие: паломничество ко святому Гробу. Если из Рима IX столетия, из Рима папы Николая I смотрели на Восток, то видели там то, о чeм Николай I и его советники говорили, что это не подходит для европейского, для средне- и западно-европейского народа. Этот средне- и западно-европейский народ имел слишком много от вторгавшегося в человеческое развитие интеллекта, чтобы зависеть от простого, внутренне, через сердце, впитанного созерцания церемоний и от паломничества ко святому Гробу. Европейское человечество имеет слишком много от выступающего интеллектуализма, чтобы европеец мог стать цельным человеком. Видели, что на Востоке это возможно, но человечество Средней Европы и Запада на это не способно.
     C другой стороны видели, так сказать, вопросительный знак. Видели огромную опасность в том, что в Европу может перейти заложенное в том потоке, который содержал столь много эзотерики, столь много от того, что действительно могло быть понято только через спиритуальные идеи. И я бы сказал: когда из Рима папы Николая I бросали взгляд на Запад, то видели там опасность; смотрели на Восток — и там видели опасность. На Востоке видели распространяющийся поток, глубоко входящий в Европу — собственно, целый ряд потоков, — поток эзотерических культов, в противоположность к другим эзотерическим течениям. Европа не должна быть захвачена ни тем, ни другим потоком, — так говорили при дворе Николая I. Что должно произойти? — То достояние, так считали истинные сторонники этого (папского) эзотерического потока, спиритуальное достояние должно быть внесено в догматические формы. Для этого должны быть найдены слова, изречения, это должно быть высказано. Но людей необходимо уберечь от того,
     чтобы высказанное они могли видеть, могли познавать.Возникли <>представления веры. Возникло представление: необходимо дать людям в абстрактно-догматической форме содержание, лишив их возможности видеть его, чтобы они в это только верили. Так возникло это третье течение, захватившее средне- и западно-европейские народы религиозно, а также и научно, которое, прежде всего, для бурно вторгавшегося интеллекта имело догмы, но эти догмы не были схвачены понятиями, созерцанием; это течение имело догмы высказанные. То, что они собой представляли, человек больше не видел, он должен был только в них верить.
     Если исследовать фактически другое эзотерическое течение, которое уходило в Ирландию и иссякло только в новое время, то оказывается, что в нeм люди вживались в связь души со спиритуальным миром. Ибо, по сути говоря, в том эзотерическом течении жил (другой) большой вопрос: как человеку достичь того, чтобы он мог найти себя в эфирном мире, в эфирном космосе? Ибо созерцание Мистерии Голгофы ... относится к эфирному космосу. Итак, можно сказать: здесь был вопрос о своеобразии эфирного космоса. Но для среднего течения, для того течения, что выступало в форме латинизма, относящееся к эфирному космосу, было ... догматическим содержанием.
     На Западе бессознательно существовал вопрос о тайне эфирного космоса. На Востоке всплывал большой вопрос: как это соотнести с эфирной организацией, с эфирным организмом? человека
     Во всeм: в культе, в церемониале и ритуале, протекающих ощущениях и познании Востока, — жил бессознательный вопрос: как справиться человеку со своим эф.телом? — В юго-западном течении жил вопрос: как человеку справиться с эфирным космосом? — Прежде человек получал истины о сверхчувственном мире непосредственно через сновидческое ясновидение; ему не было нужды осознавать эфирное в себе и в мире. И это было значительным для нового времени, что оно принесло вопрос о содержании эфирного: на Западе вопрос об эфирном космосе, на Востоке — об эф.теле человека.
     Вопрос об эфирном космосе подвинул человека к высшему раскрытию его духовности. Он должен был развить крепчайшую силу идей, чтобы проникнуть в тайны космоса. Я указывал вам вчера, как их впервые находят, рассматривая в гeтевском духе метаморфозу растений, восходя затем к той объемлющей метаморфозе, которая ведeт от одной земной жизни к другой. Но в Риме это сочли опасным именно во времена папы Николая I.Некоторым образом должно было быть закрыто, прикрыто жившее в этом течении.
     Но и другое, восточное течение состояло в дискуссии с эфирным, только с эфирным собственной организации, с эф.телом человека. С тем, что изживается во внешней природе — с животными, растениями, минералами, — живет физическое человеческое тело; со всем тем, что человек фабрикует в виде машин, живeт физ.тело человека. Если же человек хочет со своим эф.телом жить здесь, на Земле, то он может это сделать только внешним образом, живя в церемонии, в ритуальности, живя в свершении, которое не является земно-чувственно-реальным. В такое свершение хотел вживаться человек на Востоке, чтобы переживать внутреннее своеобразие своего эф.тела.
     Также и это в IX в. в Риме папы Николая I нашли не подходящим для Европы. На Западе просто удержали то, что интеллект довeл до догматики — а затем и распространили это далее, так что эзотерическое течение оказалось совсем закрытым, — когда в сверхчувственные истины только верят, где их больше не видят. При этом и то внутреннее отношение к культу, что развивалось на Востоке, считали также не подходящим для средне- и западно-европейского населения, и потому возникла та модификация культа, которую имеют в римско-католической церкви.
     Если сравнить культ восточной, русской ортодоксальной церкви с культом римско-католической церкви, то становится видной следующая разница: в римско-католической церкви имеет место более видимая символика, на Востоке — нечто такое, во что душа вживается с полным рвением. На Западе постоянно существовала потребность от культа, связанного с догматическим пониманием, всe снова переходить к догмам и из догм освящать культ. На Востоке действует культ для себя. И то, что пришло на Запад, ограничилось в конце концов тем, что постепенно стало сохраняться внешним образом в различных оккультных обществах, существующих и поныне, которые хотя и играют большую роль в современной жизни, но лишены всей эзотерики прошлых времeн.
     Как освятить в Европе такой культ, который не захватывал бы эфирной человеческой природы, как это происходит на Востоке, и установить такую догматику, которая должна уберечь человека от восхождения к созерцанию спиритуальных миров, как ввести такое вот двойное течение? — Это и было третьим большим "вопросительным знаком", стоявшим перед папой Николаем I. Над ним работал он. Благодаря этому произошло позднейшее отделение греко-восточной церкви от римско-католической. В том, что я изложил, находится истинное внутреннее основание этого разделения".
     Всe это происходило в середине IX в. Тогда во многих местах в Испании, во Франции, в Ирландии существовали эзотерические школы, обладавшие Христианством через сверхчувственное видение, где учили этому видению. Позднее это отразилось и сохранилось во взгляде на Святой Грааль или на более секуляризованный круглый стол короля Артура. "В связи с этим имели чувство: там заложено нечто такое, что связано с созерцанием надземных миров, с переживанием надземных миров". Всe остальное, что рассказывают о IX в., является лишь лeгким внешним выражением того, что господствовало в подобного рода глубинах.
     Позже эзотерическое течение было заслонено тем, что всe более и более выносил на поверхность арабизм. В XI, XII в. эзотерика всe более гаснет и принимает ту материалистическую форму мышления, которая в позднейших метаморфозах, приведших к материализму, стала естествознанием, происшедшим из арабизма.
     Среднее течение — творение папы Николая I, но подкормленное ещe Бонифацием (ок. 680-754; шотландский бенедиктинский монах, позже примас французской церкви), получившее опору у Меровингов и Каролингов, оно почти не окрасилось сказаниями о Граале. Оно шло ко всe большей материализации культа и догматики и дошло даже до споров о причастии. Материализировалось и восточное течение.
     Николай I не смог поставить абсолютные границы душевному развитию, он лишь усилил среднее течение, и в этом он был просто гениален. Но то настроение, что было на Востоке и проникло на Запад, испытывало внутри жажду человеческого эфирного организма по святому священнодействию. В нeм высказывались такие духи, как Петр Амьенский, Бернард Клервосский. Оно достигло Иерусалима, возбудив крестовые походы. Но в этом было и много поблекшей проповеди креста. Таково было настроение европейского рыцарства. "И как слабый обертон, который по мере развития крестовых походов всe усиливался, во всe это примешивалось то, что Николай I основал как, собственно, настроение европейской цивилизации в религии и познании. Потому-то нам кажутся странными крестовые походы, которые мы не можем понять, исходя из позднейших отношений. Среднее течение распространилось в них. Наравне с ним осталось восточно-европейское течение, рассматриваемое внутри Европы как отставшее религиозное течение. Западно-европейское течение в рамках оккультно-эзотерического превратилось во всевозможные оккультные общества, в ордена масонов и т.д. Среднее течение в конце концов также было захвачено наукой в схоластике и в новом естествознании". 216(8)

     Перейти на этот раздел

  

45б. Землю пронизывают разные потоки сил; одни из них идут горизонтально ее поверхности, другие — радиально. Человек благодаря своему прямостоянию включен в действие радиальных сил, животное — горизонтальных. Между направлениями позвоночника у человека и животного мы имеем прямой угол. Его и символизирует масонский наугольник. Все в символике масонства 1-й ступени взято из конфигурации человека.
     "Истинная символика не придумывается, она берется в ее действительности. К символике приходят лишь в том случае, если ее изучают в ее действительности. Она коренится в Мироздании; где-то там следует ее искать. Также обстоит и с культом". Человек должен постоянно удерживать равновесие между чрезмерным интеллектуализмом, склеротизацией, ариманизацией и чрезмерной страстью, лихорадочностью, люциферизацией. Это состояние выражено в 3-м градусе масонства (положение в гроб, появление трех ужасных убийц и т.п.).
     Опасным в масонстве является то, что совершаемые там церемонии взяты из древнейших традиций и смысла их больше не понимают. Участники церемоний просто захватываются ею, они не вводятся в нее, чтобы через нее приходить к духовному. И это опасно. 342, c. 120-123

     Перейти на этот раздел

  

Эпоха Габриэля и действие элементарных существ

336. "Большие массы людей были соединены в различных вероисповеданиях, где им предлагалось нечто такое, что своим содержанием имело происходящее из прошлых времeн, когда мыслям ещe было дано содержание. В иных случаях, культово или как-либо иначе, в тайных обществах, давалось то, что более или менее происходило по традиции из древних времeн. Человек ощущал мысли извне чувственным содержанием наблюдения. Изнутри он их чувствовал со старыми, догматическими, ставшими традиционными импульсами.
     Так могло происходить с XVI до последней трети XIX столетия, поскольку там действовал во всeм цивилизованном мире, во всей человеческой работе тот духовный принцип, который, если воспользоваться старым именем, можно назвать принципом Архангела Габриэля. ... Сами люди внутренне не обладали содержанием. Они воспринимали только традиционное содержание для своей духовно-душевной жизни. Но это обусловило то, что люди совершенно не могли чувствовать присутствие при этом духовного содержания (напр., Ницше). ... Люди нуждались в духовном содержании, не просто в постигаемом в абстрактных мыслях содержании, но во внутреннем согревании, которое могло бы выступить вместе с духовным содержанием. Эта внутренняя пронизанность теплом является чем-то исключительно важным. У большой массы людей это тепло вызывалось благодаря их участию в культовых и подобных им действиях. В обществе масонов или в других тайных обществах нового времени в души тоже изливалось это тепло.
     В эпоху Габриэля такое было возможно на том основании, что повсюду на Земле имелись элементарные существа, оставшиеся ещe от Средних веков. Но по мере того, как приближался XIX в., а особенно уже в ХХ в. этим элементарным существам, пребывающим внутри всех явлений природы, делалось всe более невозможным в социальной жизни людей быть в некотором роде паразитами". Когда люди совершали культы в тайных обществах или слушали мессу и ничего из этого не понимали, то понимание заложенной в этом древней мудрости было для них всe же возможно. "Тогда приходили эти элементарные существа, и если люди не думали о мессе, то элементарные существа думали о ней человеческим рассудком, поскольку сами люди в это время рассудком не пользовались". Таким образом, некие элементарные существа там были правомерны.
     И почему бы им было не воспользоваться хорошо развитым для мышления мозгом, если люди пользоваться им не хотят? "И в тех тайных обществах, которые любили только традиционное и использовали на поверхности только старое, дело обстояло так, что туда приходили элементарные существа и пользовались человеческим мозгом для мышления. И исключительно много мозговой субстанции было употреблено с XVI века элементарными существами". Было большим вопросом для людей: что действует от человека к человеку, если люди должны думать, а они не думают? Люди в XIX в. чувствовали, что повсюду протянуты нити неизвестных сил и пытались это выразить в романах: "Вильгельм Майстер" Гете, "Волшебники Рима" Карла Ф.Гуцкова, "Рыцари духа" Жорж Санд.
     "Но в последней трети XIX в. эти элементарные существа, мыслившие с помощью человеческого мозга, завоевавшие человеческие души и обусловливавшие социальные взаимосвязи в XIX в., постепенно "натянули" эти нити, т.к. им, наконец, стало этого довольно. Свою всемирноисторическую задачу или, лучше сказать, свою всемирноисторическую потребность они удовлетворили. И тогда пришло нечто другое, помешавшее им продолжать этот род паразитической деятельности. Исключительно хорошо она им удавалась в конце XVIII в. и в XIX в., но мало-помалу стала невозможной. И причиной того были души, сходившие из духовного мира на физический план, всe большее число которых ждало многого от земной жизни. ...
     Избранные души, обладавшие особенно сильными импульсами ожидания, до того, как они низошли на физический план, были, например, теми, кто, рассматривая затем этот физический план, находил его неудовлетворительным с точки зрения своих ожиданий и писал утопии, в которых всe изображалось так, как это, по их мнению, должно было бы быть. ... И когда элементарные существа пытались воспользоваться мозгом этих полных ожидания людей, то им не удалось это сделать, они ощутили от этого боль. ... Ожидание в людях вело к подсознательным эмоциям, и это чувствовали те духовные существа, когда хотели воспользоваться человеческим мозгом. И потому они этого больше не делали. Тогда постепенно в широчайших кругах цивилизованного человечества всe шире и шире стало распространяться настроение, что человек хотя и обладает мыслями, но мысли в нeм подавлены. Мозг постепенно разрушается, особенно в высших сословиях, благодаря подавленности мыслей; иные, не человеческие существа, владевшие этими мыслями, больше не приходят.
     И теперь люди хотя и имеют мысли, но не знают, что с ними делать. Особенно значительным представителем такого рода людей является Освальд Шпенглер". 214(7)

     Перейти на этот раздел

  

5. Современный оккультизм и социальные отношения

Ложи и Розенкрейцерство

559. "Опасным в египетской культуре, на что нам всe снова должно указываться, было то, что это была культура нисходящая, декадентская, о которой нельзя говорить как о цветущей в среде всего человечества культуре, ибо она вмешивалась и в сверхчувственную судьбу людей. Она приковывала определeнным образом человеческие души после смерти к их консервированным формам, к мумиям. И в то время как через населявших мумии духовных существ обретали разъяснение направляющих линий для человечества, о природе, о животном, растительном и минеральном царствах таких разъяснений непосредственным образом приобрести не могли. Их приобретали косвенно, благодаря тому, что эти лунные духовные существа сообщали тайны природы душам, удерживаемым у мумий. ... Египетские посвященные говорили: до смерти наши человеческие тела не пригодны получать объяснения природы. Естествознания мы добыть не можем ... Лишь после смерти в наши тела переходят понятия о природе. Поэтому мы твeрдо удерживаем некоторое время умерших, чтобы они давали нам разъяснения природы. — По сути говоря, нечто исключительно опасное вошло в историческое развитие человечества как раз через египетскую культуру. Халдейская же культура держалась в это время вдали и была, можно сказать, чистой культурой. ... представители еврейской древности это сознавали. Отсюда происходит та антипатия, отвращение к Египту, которые вы находите в Ветхом Завете; хотя, опять-таки, окольным путeм, через Моисея, очень много египетского входит в Ветхий Завет".
     После Мистерии Голгофы, в IV-V столетии, образные представления мира померкли в душах совсем. Вся человеческая организация была внутренне преобразована. Человек стал чувствовать, что, если ждать откровения идей, душа останется пустой. Поэтому он стал приобретать идеи из наблюдения, а позже — из эксперимента. Но некоторые люди также знали, что в будущем опять придет спиритуализация интеллекта, пока же сил для этого нет. "Той консервации человеческой формы в мумии, как это делали египтяне, современное человечество не имело. Оно должно было консервировать нечто другое, и оно консервировало древние культы, предпочтительно дохристианские культы. Когда с XIV-XV столетий полностью стала выступать интеллектуалистическая культура, тогда в различных оккультных орденах стали консервировать старые культы. И действительно, удивительные старые культовые действия были законсервированы во всевозможных орденах. Мы видим, как бывшие в употреблении оккультные церемонии продолжают жить в различных оккультных ложах. Они, поистине, настолько же мумии, насколько ими были человеческие мумии в древнем Египте. Они являются мумией, если не согреты, не прокалены Мистерией Голгофы. В подобных культах и церемониях содержится исключительно многое, но то, что некогда, в совсем древние времена, содержалось в них, сохраняется мeртвым, как мумия сохраняет лишь мeртвую форму человека. И так это происходит до сего дня. Существуют бесчисленные ордена, занимающиеся церемониями, ритуалами, всем чем угодно, только жизнь из этого вытеснена, они мумифицированы. Как обычный египтянин испытывал лишь дрожь, ужас при виде мумии, так и современный человек, если и не дрожь, то во всяком случае, какое-то недолжное чувство переживает в душе, когда приближается к мумифицированным спиритуальным отправлениям. Он ощущает их как нечто таинственное, как таинственной ощущалась и мумия.
     Но как среди египетских посвященных были такие, которые на основе сообщений тех духов, что населяли мумии, совершали нечто ложное с воспитанием, с водительством человечества — а были среди них и такие, — так и в мумифицированных церемониях многих оккультных орденов имеется ложное побуждение достичь того или иного в управлении, водительстве человечеством.
     Что прежде входило в человека на пути вдоха, это затем он получал из мумии. Я вам вчера говорил, что духовные существа, в которых нуждались египтяне, не находили себе приюта, и он был им создан в мумиях. А теперь духовные существа, которые на пути выдоха внутреннюю человеческую форму должны нести в эфирный мир, они не находят никакого пути вовне, в мир; но они могут двигаться по пути, проходящему внутри церемоний, если даже совершаются непонятные, мумифицированные церемонии. Лунные духи времeн египетской цивилизации оставались без крова в течение дня. Духи выдоха, земные элементарные духи, которые теперь должны стать помощниками человека, остаются без крова ночью, но они проскальзывают вниз, в то, что совершается в таких церемониях. Здесь они находят свой путь, здесь они могут жить. Днeм они ещe могут, я бы сказал, честно жить совместно с дыханием, поскольку днeм человек думает и постоянно посылает свои интеллектуалистические мыслеформы наружу с дыханием, которое сначала входит через мозговую жидкость в спинномозговой канал, а затем снова вытесняется. Но ночью, когда человек не думает, из него не исходит никаких мыслеформ, не оживают никакие эфирные кораблики, на которых эти земные духи от человека могли бы выходить в мир, чтобы там свою форму напечатлевать эфирному космосу.
     Так то, что эти земные демоны должны найти на своих путях и направлениях, творится человеком в подобных мумифицированных церемониях. Они имеют свой положительный смысл. Чем в новое время, а именно с выступлением интеллектуализма, располагают всевозможные оккультные ордена, это имеет подобное же основание, что и возникновение мумий в Египте. Ибо существующее во внешней природе человек не может познать без себя, без своей собственной формы, и когда египтянам указывалось на необходимость познания природы, они могли через мумии поставить перед собой человеческую форму. Когда же новому человечеству указывается на то же самое, а также на необходимость получить нечто такое, что не является просто пассивной, бессильной мыслью, которую человек вырабатывает интеллектуалистически, а чем-то таким, что может выйти в мир, чтобы сделаться действенным, то человек испытывает нужду иметь нечто вне себя, что является символическим, что является изложением, истолковыванием того, что должно в нeм образовываться спиритуально.
     Далее, эти формы, которыми занимаются в ложах как церемониалом, они ведь обездушены. Сколь мало душа человека живeт в мумии, столь же мало содержится в этих отправлениях той одушевлeнности, которая некогда в них была, когда их совершали древние посвященные, в то время через такие церемонии непосредственно пульсировала спиритуальная жизнь, которая от человека текла в церемонию. Тогда человек и церемония были одним. Сравните это с внешними церемониями и отправлениями, совершаемыми современными людьми в современных орденах. Но к современному человеку добавляется ещe нечто. Современный человек не может выйти из своего интеллекта... как древний египтянин не мог в него войти. Древнему египтянину нужно было человеческое тело, если даже оно было мeртвым, чтобы оно могло ему сообщить естествознание. Современный человек нуждается кое в чeм таком, что снова сообщило бы ему Духовную науку, духо-познание.
     Здесь я хочу совершенно отвлечься от тех оккультных орденов — весьма многочисленных, — которые целиком являются мумиями, которые занимаются скорее культурным кокетством и не имеют глубоких подоснов. Но до первой половины XIX в. имелись также и серьeзные орденские союзы, которые давали больше, чем получает средний современный масон из своего ордена. И они могли сообщить больше на том основании, что в духовном мире сегодня среди Иерархии Ангелов господствует определeнная потребность, которая нас на Земле, конечно, менее интересует, но которая в нашем доземном бытии являлась для нас очень важной. Там некоторые существа из Иерархии Ангелов также имеют определeнную потребность в познании, которую они могут удовлетворить только благодаря тому, что именно туда, где находятся такие серьeзные оккультные ордена, в некотором роде для пробы, посылают человеческие души до того, как они перейдут из доземного бытия в земное.
     Это было вообще так, что в неких ложах, действовавших со старыми церемониями, где действительно могли прослеживать некоторые вещи, говорили себе: здесь присутствует душа человека, которая только в будущем низойдeт на Землю. — До того, как человек низойдeт на Землю, такая душа сворачивает в подобную оккультную ложу и чувственно из такой души можно исключительно много извлечь. Подобно тому, как душа вьeтся вокруг мумии, ещe будучи связанной с ней, так вьются в оккультных ложах духи ещe не рожденных людей. Это опять-таки не приходит к явлению через интеллектуальные мысли, но когда люди с правильным душевным настроением находятся в своих оккультных ложах, то они получают сообщения от ещe не рожденных людей, которые ещe находятся в доземном бытии и которые теперь через церемониал могут здесь присутствовать. Совершающие ритуал чувствуют спиритуальный мир и могут говорить, исходя из спиритуального мира.
     В биографии Гeте содержится нечто такое, что на людей, имеющих к тому чувство, действует исключительно значительно ... В этом отношении особенно примечательным был Карл Юлиус Шроэр, когда он говорил о Гeте. Когда он говорил своим слушателям о биографии Гeте в связи с его произведениями, то всe снова повторял одну мысль, которая одних поражала, других захватывала врасплох: Гeте снова пережил то-то и то-то, и это переживание его омолодило". Гeте омолодился в 14 лет, затем в 21 год. И так поэтапно. И действительно, в биографии Гeте можно заметить, как он будто бы действительно переживал эти омоложения. Когда он был в Веймаре тайным советником, с двойным подбородком, не всегда любезным в общении с другими, так что иные считали его брюзгой — всe это хорошо известно, — то наравне с этим всe более и более с ним происходило омоложение в поздние годы. И без него он не смог бы уже в старческом возрасте, уже в 1824 г., написать 2-ю часть "Фауста". Гeте сам это чувствовал ранее, когда ещe давал своему Фаусту напиток юности. Тут мы имеем некий род автобиографии. "И если исследовать, как Гeте пришeл к чему-то подобному, то встаeт такой факт, как его принадлежность к ложе. Другие почтенные веймарцы, за исключением, самое большее, Виланда, канцлера Мюллера и ещe пары других, были просто членами ложи, как ими часто бывают люди. Быть в Веймаре порядочным служащим означало: непременно по воскресеньям ходить в церковь, а также, хотя это уже было прямой противоположностью, состоять членом ложи. Такие обычаи были по крайней мере в том кругу. Но с Гeте все было по-другому, также по-другому было с Мюллером, Виландом и некоторыми другими; они действительно проделывали то омоложение, ибо в своих душах общались с ещe не рожденными детьми человеческими.
     Как древние египетские храмовые жрецы общались с человеческими душами после их смерти, так общались эти люди с душами до их воплощения. А такие души могут до своего рождения внести нечто из спиритуального мира в современный мир. Интеллектуалистически они ничего не вносят, но спиритуально они вносят то, что человек затем воспринимает своими чувствами и что вчленяется во всю его жизнь.
     Итак, можно сказать: сначала интеллектуализму, которому человечество должно было научиться в своeм историческом развитии, египтяне учились у умерших; в новое время спиритуальности выдающиеся индивидуальности учились в оккультных ложах от ещe не рожденных людей. Здесь примечательным образом одно соответствует другому. Исследуете произведения Гeте, обратите внимание на то, как вам подчас из них блистает нечто такое, что кажется проникновением в спиритуальную мудрость, и что Гeте был не в состоянии выразить в мыслеформах. Но он отпечатлел это в образах, а образ имеет много общего с каким-либо символом в ложе. Таким образом получал он это. И было много других, подобным же образом получавших кое-что.
     Но нерожденные люди могли сообщать только о том, что испытывают не в земном, а в духовном мире ... что лежит вне земного развития. Однако благодаря тому, что с помощью церемоний удерживались земные элементарные духи, можно было получать сообщения от элементарных земных духов о том, что им говорили нерожденные души. ... Исследуйте однажды, как изучал природу Гeте, как еe изучали некоторые другие его современники, такие, как, например, датчанин Стеффенс или Трокслер, Шуберт, которые много писали о снах, но лучшие побуждения получали от духов природы". Но временами случалось так, что нерожденные люди сообщали о тайнах не через элементарных духов Земли. Тогда (земные) люди "воспринимали силы духов природы во всю конституцию своей души, и тогда это проявлялось в стиле, каким писали такие люди". Сравните историю Ранке и Иоганна Мюллера (его "24 книги ко всеобщей истории"). Первый пишет строго по грамматическим правилам, чему порадовался бы любой школьный учитель. Второй же говорит как ангел. И так писали и некоторые другие в XVIII в. "... Элементарные природные силы через такого пишущего человека, через его стиль шли из космоса, из Универсума".
     "Итак, мы можем сказать: древние египтяне мумифицировали человеческие формы. Новое человечество с IV, V столетия по Р.Х. мумифицирует старые культы во всех областях, но этим оно дало побуждение к тому, чтобы внеземное могло жить в церемониях старых культов. От людей мало что жило в этих культах, но от внечеловеческих существ там жило многое.
     И ведь так обстоит дело и с церковным культом; и кто видит в вещах реальность, тот временами также и в церковном культе может совсем хорошо обойтись без личностей, что во плоти и крови стоят перед алтарeм, поскольку духовные существа присутствуют там, и совершенно вне зависимости от священников можно созерцать этих существ, живущих в церемонии". Таковы процессы, происходящие за кулисами мировой истории* . 216(5)

________________________________________
*Генрик Стеффенс(1773-1845),натурфилософ. Игн.П.В.Трокслер(1780-1866).Готфрид Х. фон Шуберт(1780-1860),натурфилософ. Леопольд фон Ранке(1795-1886), историк. Иоганн Мюллер(1725-1809), историк.

     Перейти на этот раздел

  


     21
. "Своими отраженными мыслями, предаваясь внешней природе, человек лишь повторяет прошлое, живет в трупе Божественного. Когда же он сам оживляет свои мысли, то через свое собственное существо он причащается, получает причастие от пронизывающего мир, обеспечивающего его будущее Божественно-духовного.
     Спиритуальное познание есть действительное причастие, начало соответствующего современному человечеству Космического Культа, который может возрастать благодаря тому, что человек будет распознавать, как его физически-минеральное, его вегетативный организм пронизываются его астр.телом и я-организацией, как человек, благодаря тому, что он оживляет в себе дух, также и окружающее его мертвое, отмирающее связывает с духом". 219 (12)

     Перейти на этот раздел

  

54. "Божество индусов: оно коренится в духе природного бытия, которое, однако, дает поступать в человеческое сознание лишь подчеловеческим силам; религиозное переживание направлено на уничтожение природного бытия.
     Божественный мир греков и римлян восходит к духу человеческого существа, который однако вступает в сознание лишь как образ истинного человека; религиозное переживание переходит в отношении самоутверждения человека к мифологии.
     Божество иудеев: переходит на человека в его действительности, но уберегает себя, жизнь Бога в человеке от образного познания; оно основывает все на этически — юридических отношениях.
     Божество человека Персии и Халдеи: оно живет в откровениях природы; но религиозное переживание избегает переносить содержание религиозного сознания в понятийную сферу познания; все остается в символе и культе. Все означает Бога.
     В новое время опять (как в древней Индии. — Сост.) обращаются к природе, но без Божественного они не могут в природе найти человеческое, не могут привести его к сакраментализму.
     Новые люди перенимают (старое) этическое отношение, но не обладают способностью познать его в его реальности, поскольку на них давит реальность, которая не давила на (древних) иудеев.
     Религию человек хотел бы основать на некой философии, однако нельзя ведь еду и питье заменить физиологией питания.
     Прарелигия: жизнь в звездном мире — откровение неба — оно действует в душевном — оно вступает в душевное — во время, когда земное влияние на человека минимально — когда люди обретают их человечески-душевное — когда божества прошлого, как физически-эфирных существ, они покидают — и (у них) возникает самостоятельное отношение к Космосу.
     Христианская религия должна быть способна врасти в Духовную науку; в естествознании ее отрицают.
     Наука в древности была подарком богов; она стала творением людей: сначала как естествознание, потом как Духовная наука". 343 (II), с. 64-65
     Язычник: "Божественного не познать через мудрость".
     Современная религия: "Религия не выдает себя за мудрость о сверхчувственном". Д.45, с. 19

     Перейти на этот раздел

  


     101a
. В особенно древних Мистериях была ступень посвящения, которая называлась "Отец". От того времени осталась традиция называть священника "отцом", "патером". 343, с. 30

     Перейти на этот раздел

  


     123
. "Восточное Христианство восприняло Бога Отца, хотя Его и называют Христом. Римско-католическая европейская религия взяла Бога-Сына ... А евангелическое Христианство имеет Бога-Духа. Ведь это в евангелическом христианстве особенно дискутируют: как освободиться от греха? как человеку исцелиться от греха? ...".
     "Где господствует культ, там человеку приходится менее защищать религию. В Европе больше господствовало учение, чем исшедший из Рима культ, и оно выдержало трудные религиозные бои с магометанством". Магометанство с его принципом одного Бога утверждает принцип судьбы, фатума, которому следует строго подчиняться, поскольку все определяется Богом Отцом. По этой причине восточное Христианство с преобладанием в нем культа верности древним преданиям приводит к особому подчеркиванию Бога Отца. "С большой силой эти люди Востока придерживаются Христа, но они переносят на Него свойства Бога Отца. ... Так в восточной религии возникло воззрение: Христос — наш Отец".
     "Учение хочет выражать в словах то, что принадлежит духовному миру или, по меньшей мере, что человеческое чувство может охватить в духовном мире. Учение — это суть то, к чему человек всегда хочет подступать со своим разумом. Культ же является чем-то таким, чем постоянно обладают, что остается более консервативным. И где особенно господствует культ, там религия носит консервативный характер. Так что можно уже сказать: восточная религия консервативна по своему характеру, более обращена на культ, чем на внутренний религиозный импульс, на религиозную жизнь в человеке, что более присуще западным религиям". 353 (6)

     Перейти на этот раздел

  


     124
. "Как не испытать глубочайшего почтения перед тем, что из седого духа древнего Востока светит в культе русской ортодоксальной религии! Повсюду к этому культовому действию можно относиться так, что через совершаемое в нем проникаешь в бесконечные глубины, которые скрыты в нем. Тысячелетия и тысячелетия инстинктивного развития мудрости теснятся из этого культового действия.
     Но вот однажды мне довелось присутствовать при таком культовом действии в Гельсингфорсе, где праздновалась Пасха. И я должен сказать: к печальнейшим воспоминаниям моей жизни принадлежит то, что там кукольные комедианты, ужасающие лжецы делали с вечными истинами, превращая их в комедию! Сегодня в мире дело обстоит так, что под влиянием ариманических сил ужасающим образом сталкиваются ложь во внешнем изображении и глубокая истина — во внутреннем. Не имея действительного чувства этого, сегодня не прийти к активному постижению человеческого существа.
     Но нам очень нужно прийти к этому активному постижению человеческого существа; я же в тот раз мог видеть, как у незаурядных людей, принимавших участие в той пасхальной церемонии, было выключено всякое сознание человеческого существа, поскольку церемония, в высшей степени подходящая для достойного празднования, искажалась комедиантами попами. И совершающееся здесь так радикально происходит сегодня, по сути говоря, повсюду". 208 (22)

     Перейти на этот раздел

  


     568б
. "Головная организация в основном обусловлена тем, что в нее проникает внешний мир и повсюду застопоривается. Все, что из мира проникает в голову, отражается в ней, и воспринимаемое нами вовне и есть отраженное..." Вся система органов чувств в той или иной мере ограничена с внутренней стороны и что-то отражает.
     Но система конечностей и обмен веществ обусловливаются действием, приходящим извне. Здесь ничто не отталкивается, но застаивается, запруживается внутри, в легких. "Легкие — это орган-запруда, где внешнее мира образует себе формы. Орган слуха является, собственно говоря, легкими на более высокой ступени". Орган слуха построен иначе, чем глаз. Глаз построен извне вовнутрь. Орган слуха в своей видимой части образован так, что мы видим две спирали. "Одна из них отвернута назад, отражается, возвращается, собственно, в себя; другая образует организм, форму и идет навстречу первой, и они сталкиваются (рис.) и так, что все, идущее извне вовнутрь, отражается здесь и обусловливает обычную память, например, запоминание увиденных картин.
     В отличие от этого, возводимое человеком является движением... формами вибрации, проходящими сквозь него". В человеке 92 % — вода, а, значит, — движение. Что человека организует благодаря движению, есть слово. Он действительно есть Слово, ставшее плотью. "В первую очередь мы образованы визуальным, благодаря процессу отталкивания, отвержения; а затем нас образует слышимое ... в слова оформленный звук, который запруживается в ухе, услышанный звук". Человек осознает внешний мир через прямо или косвенно видимое. Звук, музыкальное оплодотворяется в человеке через сферу оптического, видимого. Наше тело есть воплощенная музыка. И в нас входит и отражается свет (рис.).
     Музыкальная память возникает благодаря запруживанию текущих звуков, "...здесь человек отбрасывает назад в себя собственную природу. Так что музыкальное, действующее в человеке, есть его наивнутреннейшая природа". Когда видимое соединяется со слышимым (например в культе), то на человека воздействуют сразу оба мировых принципа, ибо он есть творение света и звука.
     "И если, например, не музыкальное, световое в культе используется для того, чтобы доставить нам мировое чувство, то музыкальное призвано наше я-чувство углубить до Божественного. И было бы идеалом до определенной степени пользоваться световым, а затем переходить в музыкальное, совершенно органично дать всему перейти в музыкальное. Благодаря этому человека в его конституции можно было бы в ходе культа воспроизводить вновь". 342, с. 130-132

     Перейти на этот раздел

  


     45
. "Когда было разрушено древнее кровное родство, то в Мистериях появилось нечто особенное. Что ранее достигалось через кровное родство, теперь в высоких Мистериях достигалось с помощью двух опре­деленных духовных препаратов. В малых Мистериях для этого было два внешних символа ... хлеб и вино". 97 (24)

     Перейти на этот раздел

  


     51
. "Я рассказал вам о тайне мумии и о тайне культа, поскольку и в культе — как вы видели — коре­нится целая Мистерия: в мумии — Мистерии затухающей перед Мистерией Голгофы древности, а в культе — Мистерии, которые, собственно, лишь в будущем раскроются во всем их значении".
     Древнеегипетский посвященный, "учащий жрец Мистерий, старался прежде всего объяснить ученику, как в человеческой голове заложены все тайны мира, заложены особым образом. Он говорил: посмотри на Зем­лю. Какой она является как место обитания человека — она, собственно, представляет собой зеркало, отражение всего космоса". В Земле мы находим все, что содержится в Космосе, только в Земле это сгуще­но. Вот вокруг Земли вращается Луна. Что в пространстве существует в этой сфере как воздушное, эфир­ное, в Земле этому соответствует определенный слой. Под этим слоем лежит слой, соответствующий следу­ющей планетной сфере и т.д. "И так мы получаем всю Землю как отражение Универсума; но только сущест­вующее вовне в эфирно-утонченной форме, в эфирной текучести, в Земле оказывается уплотненным. А когда мы приходим ко внешнему кругу, то он оказывается уплотненным в самом средоточии Земли, в одной точке. ...Если же нужно понять, как Универсум, космос, и его отражение в Земле взаимодействуют, то следует взглянуть на человеческую голову. ... В утробе матери голову формирует весь космос. ... Эта голова содержит бесконечные тайны, но она не открывает их никакому рассмотрению. ... Тайна человечес­кой головы состоит в том, что она бесконечно много делает, но все, что она делает, происходит не в самой голове, а во всем остальном организме".
     Так говорил — правда, другими словами, — египетский посвященный своему ученику. "Когда через человеческий глаз увиден цвет, когда через содержание этого цвета в человеческом мозгу происходят изменения, то, изменения в мозгу являются деяниями внешнего мира. ... Но кое-что мозг делает и сам. Когда мозг получает извне цветовое впечатление и во внутреннем благодаря этому со­вершается нервный процесс, то мозг этим кое-что делает в своем астр.теле и в своем я-существе. Но это не выявляется в мозгу. Это действие происходит в остальном организме. И если действие внешнего мира вызывает изменения в мозгу, то мозг, со своей стороны, действует, напр., на сердце или на какой-нибудь другой орган человеческого тела. Что делает человеческая голова — это вы можете рассмотреть только тогда — так говорил египетский посвященный ученикам, — когда точно познаете все то, что происходит в человеческом физ.теле". И у египтян был свой метод познать это.
     Ученики йоги в др.Индии, делая дыхательный процесс чувственным процессом, познавали человеческое физ.те­ло. "Когда мы вдыхаем, то дыхательный толчок идет через легкие в тело, через позвоночный канал в мозг. В мозгу он соединяется с другими процессами, совершающимися там, отталкивается назад, и именно эту отдачу наблюдал ученик йоги. ... Через свое особое искусство дыхания он наблюдал в действии дыха­ния, что мозг делает в его груди, в нижних частях тела и т.д. В отдаче через позвоночный канал и в распространении этой отдачи по всему телу наблюдал ученик йоги то, что через голову вызывалось в его организме". Египтяне всем этим уже не владели, у них были свои способы. Они подводили учеников к мумии, учили их мумифицировать человеческий организм и таким способом, через внешнее наблюдение, учи­ли их тому, что прежде познавалось внутренним образом. Им при этом помогали лунные существа, находив­шие приют в мумиях.
     Посвященный также говорил о постоянном умирании головы, о том, что каждую ночь остальной организм должен работать против умирания головы. Эти силы остального организма в новом рождении создают новую голову. "Поэтому так заботливо сохраняли мумии, чтобы через формы ор­ганов мумии описанные лунные духи могли рассказывать, каковы тайны этих органов, как они стоят в свя­зи с человеческой головой, как они несут в себе зародышевые силы, чтобы в следующей земной жизни самим стать головой. Такое обучение давали египетские посвященные своим ученикам возле мумий". Гран­диозный перелом произошел при переходе от древнеиндийской и древнеперсидской культур к древнеегипет­ской культуре. "Некая, я бы сказал, грандиозная острота содержалась в учении египетского посвященно­го, когда он говорил: а теперь погрузитесь целиком в то, что вы имеете перед собой в пластике мумии. В пластике мумии вы имеете перед собой то, что в жизни человека на Земле находилось в постоянном про­хождении: внутреннее человеческой головы. Это встает перед вами совсем неопределенно, но зато вы с осо­бой отчетливостью имеете перед собой то, что имеет форму в остальном организме. Ни жизненный процесс, ни процесс ощущения — ничего этого вы не можете изучить в мумии, но вы можете изучить то, чем являет­ся пластическая форма сердца, печени, почек, желудка с т.зр., прежде всего, того, что человеческое те­ло носило в своем внутреннем. А теперь представьте себе: когда вы во время жизни задерживаете дыха­ние в голове и снова излучаете его в организм, то в этом дыхании находится пластическая сила стать мумией.
     Отдача, идущая от головы в тело, хочет сформировать себя в мумию. И только потому, что тело этому противодействует и вызывает выдох, мумия отвергается. Что человек видит образующимся от головы в ос­тальном организме, когда дыхание толкается вперед, этот быстро образующийся как мумия облик, который опять-таки тотчас растворяется при выдохе (см.рис. белое), остается в некоем почти постоянно про­исходящем во время бодрствования сиянии эф.тела (красное). Когда рассматривают эф.тело, то возника­ет чувство: от головы оно постоянно хочет оформиться в мумию и вновь раствориться в некоего рода по­добии человеческому физическому организму (синее). Такова внутренняя подвижная пластика, тенде­нция человеческого эф.тела принимать облик мумии и возвращаться назад, так что оно снова делается по­добным человеческому физическому организму".
     Египетский посвященный указывал ученикам на прошлое. И в этом заключалось своеобразие египетской культуры, встающей перед нами в сфинксах, пирамидах, мумиях.
     Сфинкс указывает на образования, существовавшие в Атлантическую эпоху на Земле. В мумиях созвучала древнеиндийская культура, когда при небольшом усилии каждый человек "воспринимал, я бы сказал, мгновение возникновения эфирной мумии и ее растворение в человеческом физическом организме". Мумия давала египтянам возможность наблюдать то, что ускользало от наблюдения в течение жизни. "Нечто подобное совершается и в мумифицированных ритуалах различных лож. ... Но что бы случилось, если бы кто-то в ложе понял значение тех дей­ствий, что совершаются в ритуале?" В древности, в IV, V столетии до Р.Х., че­ловек видел, что при исполнении механических действий, напр. при строгании дерева, совершался мертвый процесс; в ритуальном же действии притягивались духовные существа из окружающего духовного мира и пронизывали все формы ритуальных действий. В современных ритуалах ничего этого не видят, в них столько же жизни, сколько ее было в египетской мумии. "Как в египетской мумии была мумифицирована форма человеческого тела, так традиционно были сохранены че­ловеческие действия, человеческие отправления. Но если в них сохранено нечто такое, что может быть снова пробуждено, то пробуждение может осуществиться только в том случае, если будет найден путь, на котором сила, исхо­дящая от Мистерии Голгофы, вновь будет внесена во все человеческие действия". 216 (6)

     Перейти на этот раздел

  

Эзотерическое обучение средневековья

     127. В эзотерическом обучении средневековья учитель приводил ученика на гору, где ему являлся дух его юности, как это дано в Драмах-мистериях, потом спускался с ним под землю, в шахту, и там ученик под руководством учителя переживал встречу с духом своей старости. "Мистерии в старом смысле слова были уже невозможны... но люди, жаждавшие познания в смысле этих древних Мистерий и переживавшие тяжелую душевную борьбу, когда они слышали о возведении на гору, о нисхождении под землю, эти люди развивали в своих душах всевозможные внутренние усилия, чтобы подвинуть душу на поиск пути. И тот, кто может видеть подобные вещи, всматривается здесь не в места Мистерий, но в атмосферу благочестия, набожности ищущих познания людей, в согретые теплом места собраний. И, собственно, то, что позже было как добрым розенкрейцерством, так и выродившимся шарлатанством, произошло от тех людей, которые в совместном пре­бывании пытались так образовать свои души, чтобы могло возникнуть действительно духовное познание. И в таком собрании, происходившем в совершенно непритязательной обстановке, в простом жилом помещении, в доме, напоминавшем замок, в таком собрании небольшого числа людей случилось однажды, что эти люди через общее упражнение, которое было наполовину мыслительно-медитативным наполовину молитвенным, раз­вили совместно некий род мистического настроения, того мистического настроения, которое потом много лелеялось т.наз. "братьями общинной жизни", лелеялось позже приверженцами Иоанна Амоса Комениуса ("Богемские братья") и многими другими братствами. ... Но однажды, в первый раз, это настроение особенно интенсивно отпечатлелось в таком маленьком кругу людей. И когда с настоящей самоотверженностью обычного сознания, с самоотверженностью всего интеллекта, в интенсивном мистическом настроении эти немногие люди были вместе, случилось, что к ним подступило одно существо, которое не обладало плотью и кровью, как те учители, которые возводили ученика на гору и опускались с ним в земные недра, но та­кое существо, которое могло явиться только в эф.теле в этой маленькой общине. И это существо откры­лось как учитель, который около 1200 г. вел весь этот кружок учеников (вел тогда на физическом плане, через переживания на горе и под землей) и теперь находился в своем посмертном состоянии. Из духовных высей это существо низошло к этим людям, которые привлекли его к себе благодаря благочестиво-мистиче­скому, медитативно-мыслительному настроению.
     Чтобы здесь не возникло никакого недопонимания, я особенно подчеркиваю, что никаких медиумических сил при этом не использовалось, ибо та небольшая община, которая там собиралась, обладала определен­ными предпосылками, издревле чтимыми традициями, в силу которых любое использование медиумических сил рассматривалось в ней как глубоко греховное. ... на том основании, что теми людьми сознавалось: меди­умизм связан с особой конституцией также и физ.тела, что медиуму духовные силы дает также и его физ. тело. А физ.тело рассматривалось теми людьми как подпавшее греху, и потому при всех обстоятельствах провозвестия с помощью медиумических сил рассматривались как ариманические и люциферические. Подобные вещи в то время осознавались и более точно, и потому медиумизм там никак не применялся. Поэтому толь­ко чисто мистически-медитативное настроение и то усиление мистически-медитативного настроения, кото­рое было рождено общностью душ, самостоятельно привлекло к себе, в свой круг столь волшебным образом то чисто духовное, но человеческое существо.
     И то существо очень торжественно сказало: вы не готовы к моему явлению, но вот я среди вас, развоплощенное, без физ.тела, ибо пришло время, когда посвященные прежних времен в течение короткого пе­риода не смогут являться в земном бытии в физ. теле. и так это будет до начала эпохи Михаэля. Я при­шел к вам, чтобы открыть вам, что человеческое внутреннее должно измениться, что человеческое внутреннее, если оно находит правильное к себе отношение, может найти путь к божественно-духовному бытию.
     Но человеческий рассудок в течение определенного времени будет несколько подавлен, чтобы духовное могло говорить к человеческим душам. Поэтому оставайтесь в вашем мистически-благочестивом настроении. Если вы сможете воспринимать от меня общий образ, общую имагинацию, то я смогу указывать вам на то, что с вами будет происходить, а продолжение того, что вы пережили, вы испытаете в дальнейшем.
     И вот трое из круга, который там собирался, были избраны для того, чтобы представлять особую связь с духовным миром, и, опять-таки, ни в коем случае не через какие-либо медиумические силы, а через про­должение того мистически-медитативного, благочестивого настроения. И у тех троих, которые тогда осо­бенно оберегались другими членами того круга, действительно внутренне оберегались, у тех троих время от времени возникало состояние некоего рода духовного отсутствия. Их внешний телесный облик делался удивительно прекрасным, лицо начинало как бы блистать, глаза солнечно сиять, и в это время они записы­вали символические откровения, получаемые ими из духовного мира. Эти символические откровения были пер­выми изображениями, в которых розенкрейцерам было открыто, что они должны знать о духовном мире. В этих символических откровениях содержался род философии, род теологии, род медицины.
     Другие — мне кажется, их было четверо, так что вся община состояла из семи человек, — другие, благо­даря тому, что они переживали в солнечно сияющих глазах, в спящих лицах своих трех братьев, могли в обычной речи выразить то, что было заложено в символах. А братья, предназначенные к получению симво­лов из духовного мира, могли только записывать эти символы; вернувшись же в обычное состояние созна­ния, они могли только сказать: мы странствовали среди звезд и звездных духов и повстречали там древ­них учителей тайноведения. Они сами не могли эти символические образы перевести в обычную человеческую речь. Это могли делать другие, и они это делали. И многое из того, что позже перешло отчасти в философско-теологическую... и медицинскую литературу, произошло из указанного источника. И в неболь­ших кругах, организованных первыми розенкрейцерами, затем распространялось то, что в таких вот симво­лах было почерпнуто из духовного мира.
     И все снова и снова в маленьких кругах можно пережить подобное в период между ХIII и ХV веками. Мно­гое такого или подобного рода открывалось из духовного мира между ХIII и ХV веками. Не всегда те, кому надлежало переводить открывающееся в образах, были в состоянии делать это верно. Поэтому кое-что, уна­следованное из философии того времени, не носит достаточно ясного характера, и значение содержащегося в том нужно снова искать в духе. Но у тех, кто осознавал подобные откровения духовного мира, всегда существовала возможность действовать в связи с такими откровениями". Однако постепенно настроение, в котором достигали высшего познания, ослабевало, ибо получавшие его не проникали обычным сознанием в миры, откуда приходили эти тайны. Поэтому легко возникало шарлатанство, которое никогда в истории не стояло так близко от высших откровений. По этой причине все розенкрейцерство ставят под сомнение. И действительно, среди выдававших себя за розенкрейцеров было много шарлатанов, а истинных розенкрейцеров найти нелегко. Они держались крайне скромно и источник своих откровений хранили в тайне. Они часто выступали в мире в качестве врачей и так распространяли знание. Та же связь, при которой один получал откровения, а другой мог их интерпретировать, стала основой настоящего братства, развивавше­гося в небольших кругах. Там сознавали, что без их деятельности, где один был так тесно связан с дру­гим, связь людей с богами полностью прервалась бы.
     В среде других людей, не имевших отношения к источнику откровений, развивался страх перед познанием, проистекавшим оттуда, поскольку они были не в состоянии отличать доброе откровение от злого. Это затем переросло в страх перед всяким познанием. И если мы обратимся к Раймунду Сабунде, то в нем мы найдем мужественное отношение к истине, найдем человека, по-видимому имевшего те откровения на горе и в недрах земли; но уже в Пико де Мирандоле (1465-1495), в его мыслях мы находим продолжение мудрости древних посвященных, прошедшей через розенкрейцерство, и в то же время отстранение от познания. Он, напр., утверждал, что все происходящее на Земле обусловлено, обосновано в небесном, но человек обязан не оглядываться на эти звездные причины, а лишь на ближайшие земные причины. В этой связи он особенно нападал на традиционную астрологию. Он знал, что древняя астрология говорит истину о челове­ке, и тем не менее заниматься астрологией, по его мнению, не следовало, и человек должен ограничива­ться ближайшими причинами. Не первое ли это выступление идеи о границах познания, хотя и выраженное еще совсем по-человечески? Мирандола в ХV в. предлагает только отказаться от познания космических причин и ограничить себя земным. Так впервые самими людьми сказано: мы хотим отказаться от познания. Этот факт чувственного мира вызвал противообраз в спиритуальном.
     "В одном из непритязательных мест собраний розенкрейцеров во время культового действия, совершав­шегося в наипраздничнейшей форме в ХV столетии, во второй половине ХV столетия, звездное познание бы­ло принесено в жертву. ... Люди стояли перед некоего рода алтарем и говорили: мы хотим теперь чувст­вовать ответственность не только за себя и за нашу общину, или за наш народ, или за современных лю­дей, мы хотим чувствовать себя ответственными за всех людей, когда-либо живших на Земле. Мы хотим чувствовать себя, принадлежащими ко всему человечеству, и мы чувствуем, что человечество проделало нечто та­кое, в результате чего оно покинуло ранг четвертой Иерархии, глубоко низошло в материю (так понима­лось грехопадение). Поэтому для того, чтобы человечество могло снова вернуться в свой ранг четвертой Иерархии и в свободной воле могло найти то, что раньше боги пытались сделать с ним, и для него, да бу­дет пожертвовано на некоторое время высшее познание. — И определенные существа духовного мира, не че­ловеческого рода, которые не сходят в человеческую инкарнацию на Земле, восприняли эту жертву, чтобы достичь определенных целей в духовном мире, о чем говорить здесь означало бы уйти слишком далеко. Людям же зато из духовного мира открылся импульс развития к свободе". Так связана физически-чувствен­ная жизнь с духовными противообразами. Определенные культовые действия людей, не знающих, но связан­ных с духовным миром, временами дают импульсы для всей культуры или цивилизации. 235 (12)

     Перейти на этот раздел

  


     823
. "Остается некоторый остаток неудовлетворенных восприятий, если просто смотреть на природу. Простое глядение на природу подобно тому, как если бы человек захотел всю жизнь прожить в физическом и постоянно голодать". В последнем случае он придет к физическому истощению, в первом — он приходит к душевному истощению своего мира чувств. Это знали мудрецы Мистерий. "Но они также знали, как выров­нять это. Когда человек смотрел на храмовую архитектуру, на соразмерность несущих и несомых элемен­тов или, как на Востоке, он смотрел на формы, представлявшие во внешней пластике моральное, то он со­знавал, что открывающееся в формах архитектуры глазу или вообще восприятиям или то, что музыкально являет себя в архитектуре, представляет собой целебное средство от истощения органов чувств, когда они направлены просто на природу. И когда грека вводили в храм, где он видел это несущее и несомое, колонны, а над ними архитрав и т.д., когда он все это воспринимал, что выступало ему там навстречу во внутренней механике и динамике, то его взгляд этим замыкался. Когда же человек всматривается в природу, то взгляд уходит в бесконечность, человек не видит окончания. В естествознании любой пробле­мой можно заниматься, собственно говоря, без конца; она будет уходить все дальше и дальше. Но взгляд замыкается, когда перед человеком находится какое-либо настоящее произведение архитектуры, улавливаю­щее взгляд, отвлекающее его от природы. Видите ли, вы здесь встречаетесь с тем, что существовало в древности: уловление взгляда извне.
     И, опять-таки, современное внутреннее наблюдение человека не доходит до того, чтобы действительно низойти во внутреннее человека. Когда человек сегодня хочет заниматься самопознанием, то он, собст­венно, видит кипение всевозможных ощущений и внешних впечатлений. Ничего ясного здесь нет. Человек внутри не может овладеть собой. Он не достигает своего внутреннего, поскольку не имеет силы овладеть собой внутренне так духовно-образно, как это надлежит делать, если действительно хотят прийти к соб­ственному внутреннему.
     Здесь на человека воздействует культ, если он относится к нему с настоящим рвением. Все культовое, не только внешнее культообразное, но понимание мира в образах действует так, что человек входит в свое внутреннее. Пока же человек с абстрактными понятиями и представлениями хочет прийти к своему внутреннему в целях самопознания, дело у него не пойдет. А как только он погрузится в свое внутрен­нее с образами, делающими конкретными переживания души, то он действительно придет к этому внутрен­нему. Тогда он возьмет под контроль, овладеет своим внутренним. Потому-то так часто я должен был го­ворить: медитировать следует в образах, чтобы действительно войти в свое внутреннее. Об этом я говорил достаточно даже в открытых лекциях.
     Т.обр., если посмотреть на прежнего человека, то обнаруживается, что, с одной стороны, его взгляд и его ощущения замыкаются извне с помощью архитектурного, перехватываются в себе (см.рис.); изнутри взгляд перехвачен тем, что человек внутренне представляет себе свою душевную жизнь, как затем внешне она может быть ему представлена в образах культа (синее).

     С одной стороны, человек сходит в свое внутреннее, с другой — он обращает свой взор вовне, на то, что содержится в архитектуре, в хра­мовой архитектуре, в церковной архитектуре. Удивительным образом это соединяется вместе. Между тем, что живет внутри, и тем, на что взгляд обращается вовне, находится средняя сфера (оранжевое), которой чело­век в обычном сознании не видит, поскольку его внешний взгляд сегодня не перехватывается действительной, внутренне воспринятой архитектурой и поскольку его внутреннее созерцание не перехватывается имагинативным, образным. Если же с углубленным через имагинацию внутренним по­знанием и с исцеленными через внешние архитектурные формы — которые действительно возводятся из человеческого — ощущениями органов чувств вы пойдете в жизнь, то вы получите ощущение — как его получали древние — ударов судьбы. Если человек выработает то, что между двумя указанными сферами, между ощущением ис­тинно архитектонического и ощущением истинно символического, уходит вовнутрь, тогда он ощутит, что стал восприимчив к ударам судьбы. Случающееся с ним он ощутит как идущее из прошлых земных жизней". Для воспитания кармического созерцания должен служить Гетеанум. И если противники истинного развития человечества сожгли первый Гетеанум, на его месте должен возникнуть второй, с формами, пробуждающими созерцание кармы. 236(7)

     Перейти на этот раздел

  


     1263
. "Выступили Гус, Виклиф и др. — личности, в которых ярче всего излучалась сущность души соз­нательной, которые обладали душевной настроенностью, связывавшей их с силами Михаэля столь крепко, как это должно наступить для других лишь через столетия. Следуя призыву Михаэля в своем сердце, они проявляли зрелость души сознательной, возносясь к постижению глубоких религиозных тайн. Они чувствова­ли, что интеллектуальность, подымавшаяся вместе с душой сознательной, должна быть способна включить в область своих идей то, что в древние времена достигалось через имагинацию. ... Глубоко заглядываешь в характерное того времени, рассматривая кардинала Николая Кузанского. Его личность — как бы веха вре­мени. ... Это та личность, которая в собственной душевной жизни, ощущая нарушение Михаэлем космическо­го равновесия, интуитивно хотела как можно больше способствовать тому, чтобы это нарушение направ­лялось на благо человечества".
     "Истинное розенкрейцерство, безусловно, лежит на линии действия миссии Михаэля. Оно помогало на Зе­мле осуществлению того, что Михаэль как свою духовную работу хотел подготовить для позднейшей эпохи". "В начинающейся эпохе души сознательной эмансипированная в человеке интеллектуальность хочет исследовать истины верований и культа. Благодаря этому должна поколебаться человеческая душевная жизнь. Сущностное, которое раньше переживалось душевно, хотят доказать логически. Содержание культа, которое должно было постигаться в имагинациях, хотят понять логическим умозаключением и даже оформить его согласно послед­нему.
     Все это связано с тем, что Михаэль при всех обстоятельствах хочет избежать всякого соприкосновения с современным земным миром, в который человек должен вступить. Но тем не менее, Михаэль должен и далее направлять в человеке космическую интеллигенцию, которой он управлял в прошлом. Поэто­му, благодаря силам Михаэля, возникает необходимость для поступательного развития Вселенной нарушить космическое равновесие.
     Миссия Михаэля облегчается тем, что некоторые лица — истинные розенкрейцеры — так устраивают свою внешнюю земную жизнь, что она ничем не воздействует на их внутреннюю душевную жизнь. Поэтому в своем внутреннем они могут образовывать силы, которыми они в духовном действуют совместно с Михаэлем, не подвергая Его опасности запутаться в современном земном свершении, на что Он никак не мог бы пойти".
     "Вплоть до XIX в. лучшие люди в различных областях европейской духовной жизни всячески развивали идеи — исторические, естественнонаучные, философские, мистические, — являющие собой стремление найти человека в том, что является ставшим интеллектуалистическим мировоззрением.
    
Ренессанс, духовное возрождение, гуманизм торопятся, даже рвутся к духовности в том направлении, в каком ее не найти, а в том направлении, где ее надо было искать, там царят бессилие, иллюзия, оглушенность. При этом повсюду в искусстве, в познании силы Михаэля прорываются в человека, но еще не в оживающие силы души сознательной. Возникает шатание духовной жизни. Михаэль обращает все силы в космическом развитии назад, дабы ему достало власти удержать в равновесии под ногами дракона. И как раз при этом напряжении сил Михаэля возникают великие творении Ренессанса. Но они — лишь обновление через Миха­эля того, что присуще душе рассудочной, или душе характера, а не действие новых душевных сил.
     Можно видеть Михаэля, исполненного заботы: в состоянии ли он длительно побеждать дракона? ... Миха­эль видит, как наблюдается природа и как из того, что называют "законом природы", хотят создать образ человека. Он видит, как представляют себе: данное свойство животного становится все совершеннее, та или иная связь органов становится гармоничнее и якобы благодаря этому "возникает" человек. Но перед духовным взором Михаэля человека не возникает, ибо то, что мыслится в усовершенствовании, в гармониза­ции, именно только мыслится; никто не может видеть, что это также и осуществляется в действительности, ибо такого нигде не происходит. ... Сила души сознательной действенна в теле, но она еще не хочет войти в душу, — так приблизительно слышится инспирация, произносимая в тревожной заботе Михаэлем. Не придаст ли сила иллюзии в человеке такую мощь дракону, что Михаэлю, станет невозможно удержать равновесие?
     Другие личности с более внутренне-художественной силой стараются почувствовать единство природы и человека. Мощно звучат слова Гете, когда он в прекрасной книге характеризует деятельность Винкельмана: "Когда здоровая природа человека действует как целое, когда он чувствует себя в мире как в великом, прекрасном, достойном и ценном целом, когда гармоническое удовольствие дает ему чистый, свободный восторг, — тогда Вселенная, если бы она смогла ощущать саму себя как достигшую цели, возликовала бы и восхитилась вершиной своего собственного становления и сущности". В этих словах Гете звучит то, что огненной духовностью зажигало Лессинга, что одушевляло в Гердере его широкий взгляд на мир. И все соб­ственное творчество Гете есть как бы всестороннее откровение этих его слов. Шиллер в "Эстетических письмах" изобразил идеального человека, который так, как это звучит в словах Гете, несет в себе Вселенную и осуществляет это в социальном единении с другими людьми. Но откуда берет начало этот образ человека? Он светит как утреннее Солнце над весенней землей. Но в человеческое ощущение он попал из наблюдений над человеком Греции. Люди берегли его сильным внутренним импульсом Михаэля; но оформить этот импульс они могли, лишь погружаясь взглядом души в прошлое. Желая пережить человека, Гете ведь ощущал сильнейшие конфликты с душой сознательной. Он искал его в философии Спинозы: во время итальян­ского путешествия, заглянув в греческую сущность, он, как ему казалось, по-настоящему почуял его. И от души сознательной, устремившейся к Спинозе, он все-таки, в конце-концов, поспешил к уже гаснувшей душе рассудочной, или характера (наследие Греции). Он смог лишь безгранично много перенести от души рассудочной в душу сознательную в своем широком воззрении на природу.
     Михаэль смотрит серьезно и на это искание человека. Правда, в человеческое духовное развитие входит то, что ему соответствует; это тот человек, который некогда созерцал сущностно-разумное, когда оно еще из космоса управлялось Михаэлем. Но если бы этим не завладела одухотворенная сила души сознатель­ной, оно должно было бы под конец выпасть из сферы действия Михаэля и подпасть силе Люцифера. Возмож­ность для Люцифера одержать верх при колебании космически-духовного равновесия составляет другую тре­вожную заботу в жизни Михаэля. Подготовление Михаэлем к концу XIX века своей миссии протекает космчески трагично. Внизу, на Земле, часто господствует полное удовлетворение тем, как действует (существующий) образ природы; в области, где действует Михаэль, царит трагизм по поводу препятствий, мешающих (людям) проникнуться (истинным) образом человека. Раньше в сиянии Солнца, в блеске утренней зари, в мерцании звезд жила строгая одухотворенная любовь Михаэля; теперь эта любовь более всего окрашена великим страданием от созерцания человечества. Положение Михаэля в космосе стало трагически трудным, но в то же время и требовавшим разрешения как раз в отрезке времени, предшествовавшем его земной миссии. Люди могли удержать интеллигенцию лишь в области тела, а в нем — лишь в области внешних чувств. Поэтому, с одной стороны, они не понимали ничего, кроме того, что им го­ворили внешние чувства: природа стала полем чувственного откровения; но это откровение мыслилось совер­шенно материально. В формах природы уже не воспринимали больше творения Божественно-духовного, а неч­то лишенное духа, о чем все же утверждают, что оно порождает духовное, в котором живет человек. С дру­гой стороны, люди хотели воспринимать из мира духа лишь то, о чем говорили исторические свидетельства. Созерцание духом прошлого запрещалось столь же решительно, как и созерцание настоящего.
     В душе человека жило еще только то, что шло из области современного, куда не вступает Михаэль. Че­ловек был рад стоять на "твердой" почве. И он думал, что обладает ею, поскольку в природе ничего не ис­кал теми мыслями, в которых боялся произвола фантазии. Однако Михаэлю это не доставляло никакой радо­сти; он должен был по ту сторону человека, в своей собственной области вести борьбу против Люцифера и Аримана. Это создавало большую, полную трагизма, трудность, ибо Люцифер тем легче подходит к челове­ку, чем больше Михаэль, который тоже охраняет прошлое, должен держаться вдали от человека. Итак, в ду­ховном мире, непосредственно граничащем с Землей, разыгралась жестокая битва Михаэля с Ариманом и Лю­цифером за человека, который в это время на Земле сам душевно действовал против целительного в своем развитии.
     Все это, конечно, имеет значение для духовной жизни Европы и Америки; о жизни Азии нужно было бы говорить иначе".
     "Миссия Михаэля такова, что она в космическом становлении человечества повторяется в ритмической последовательности. В своем благотворном действии на земное человечество она неоднократно повторялась перед Мистерией Голгофы. Тогда она была связана со всем тем, что внеземная еще сила Христа действенно должна была явить в откровении Земле для развития человечества. После Мистерии Голгофы она служит тому, что должно произойти через Христа в земном человечестве. В своих повторениях она выступает в из­мененной и развивающейся дальше форме, но именно в повторениях.
     В противоположность этому Мистерия Голгофы есть всеобъемлющее космическое событие, совершившееся лишь однажды в ходе всего космического развития человечества". 26(131-139)

     Перейти на этот раздел

  

  Рейтинг SunHome.ru