О методологической некорректности в антропософской литературе

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

О методологической некорректности в антропософской литературе

Г.А. Бондарев


О МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ  НЕКОРРЕКТНОСТИ 


ВО ВТОРИЧНОЙ  АНТРОПОСОФСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ



Нередко в сочинениях пишущих от лица Антропософии авторов можно встретить попытки выйти за пределы сообщений и идей Рудольфа Штайнера, пойти дальше их. Само по себе такое намерение похвально, но при одном лишь условии, что автор при этом не выходит за границы реального. Когда же с этим условием не считаются, то Антропософию, вместо созидания, лишают духовнонаучного характера, низводят до совершенно чуждого ей уровня туманной мистики. Как подобное происходит, рассмотрим на нескольких примерах.



Эзотерика и экстрасенсорика


В 1998 г. в издательстве "Свободная духовная жизнь" (Штуттгарт) вышла книга под названием "Пробуждение сердечного мышления". Ее автор Флориан Лоундес, апеллируя к "Философии свободы" Рудольфа Штайнера, предлагает нам целую методику раскрытия нового, "живого", как он утверждает, мышления, для которого человек "...использует сердце как непосредственный орган" (стр. 73). И  Ф.Лоундес утверждает, что мы тут имеем дело с "центральным открытием" Р.Штайнера, которого, странным образом, не распознали до сих пор. Ну а поскольку для подавляющего большинства антропософов, или даже для всех, такое "открытие" является действительно абсолютной новостью, то попробуем разобраться в том, что имеется в виду под "сердечным мышлением" в Антропософии, и как понимает его Лоундес.


Прежде всего, обращает на себя внимание уже само заглавие книги. В нем говорится о "пробуждении" того, что человек всегда вырабатывает, развивает лишь путем эволюции. Именно в ключе эволюционизма раскрывает Рудольф Штайнер становление сознания во всех его формах и на всех этапах. Сознание, возникающее благодаря понятийному мышлению, человек развил в ходе культурно-исторического процесса. В этом процессе и благодаря ему Гёте опять таки, развил, а не пробудил созерцающую силу суждения intellectus archetypus, как назвал ее Рудольф Штайнер. По мере овладения ею возникает возможность снять, упразднить процесс рефлексии и перейти к созерцанию, идеальному восприятию идей. Таков, собственно говоря, путь, пролегающий через разработанную Рудольфом Штайнером теорию познания с ее гетеанистическим методом "морфологического" (Р. Штайнер) мышления, для которого "Философия свободы" является, кроме ее познавательной ценности, также пособием по практической выработке мышления, обращающегося от рефлексии к созерцанию.


"Философия свободы" образует своего рода пролегомены к другой фундаментальной работе Рудольфа Штайнера, к "Как достигнуть познания высших миров?". А в таком случае нам становится понятно, что истинный, огромный вклад Рудольфа Штайнера в культуру состоит, в первую очередь, в том, что он описал, обосновал, дал метод развития ступени сознания, промежуточного между предметным, бодрственным, и имагинативным сознанием.


Развитие такого сознания — "созерцающего духа" — приводит со временем к раскрытию — но также в результате развития — 2-лепесткового лотоса и имагинативного сознания. Но чтобы говорить о нем, нужно уже переходить к "Как достигнуть познания высших миров?", где описывается путь ученика, идущего к посвящению.


В отличие от древней восточной традиции, в новом посвящении все начинается с укрепления логического мышления и даже "логической совести". А когда человек начинает овладевать высшим сознанием, то этот процесс сопровождается раскрытием лотосов, идущим сверху вниз — от 2-лепесткового к 12-лепестковому в области сердца, который связан с высшим, интуитивным, сознанием.


Путь "Философии свободы" возводит нас лишь до моральных интуиций, открывающихся (и это есть нечто исключительное) в имагинативной сфере, что обусловлено особенностями развития души сознательной. Мы тут, собственно, лишь соприкасаемся с миром имагинаций в чистом  мышлении, достаточно сильном, чтобы сохраняться и без содержания (см. ИПН. 82, 10 апр. 1922).


Развитие индивидуального духа в нашу эпоху совершается в строгом соответствии с мировыми закономерностями, при повышенной бодрственности самосознания. Здесь строго запрещается начинать развитие высшего сознания с 12-лепесткового лотоса. Но с этим правилом не считаются приезжающие в Европу с Востока гуру. Они часто как раз в первую очередь предлагают свои услуги в пробуждении "сердечной чакры". Под их влиянием подобным же образом ориентирует себя и западная экстрасенсорика.


Несмотря на то, что Ф.Лоундес постоянно ссылается на сообщения Рудольфа Штайнера, в духе именно восточных эзотерических влияний пытается он интерпретировать путь нового посвящения, когда упорно выдвигает на передний план "сердечную чакру"( 1 ); кроме того он путает задачи, решаемые с помощью "Философии свободы" и "Как достигается познание высших миров?".


Если поверить Лоундесу (доказательствами он почти не занимается), то оказывается, что работа с "Философией свободы" может привести к раскрытию "сердечной чакры", поскольку "пробуждает" живое, "сердечное" мышление. Понимает он его настолько своеобразно, что ничего подобного мы не находим даже в восточной традиции. Он пишет: "своей основой живое мышление вообще имеет не мозг, а сердце как физиологический орган (подч. нами. — Авт.)" (стр. 79). И это, утверждает он, есть "центральное открытие Р.Штайнера". Но мы тут вынуждены сказать, что таково лишь центральное заблуждение Ф.Лоундеса, которого, к сожалению, пока, как кажется, не распознал никто из антропософов. Напротив, "учение" Лоундеса и даже руководимая им практика пользуются возрастающим успехом.



Эфирное сердце


Рудольф Штайнер с двух точек зрения показывает участие сердца в мышлении. И обе их упускает из виду Лоундес. В простом, экзотерическом смысле Рудольф Штайнер говорит о необходимости развивать, мысля, сердечное тепло, привлекать на помощь чувства, образность, чтобы преодолеть безжизненность абстракций. Интерес к познанию, энтузиазм, любовь к объекту познания, соединение мысли с чувством, — вот что такое познание сердцем в этом смысле. В более глубоком, эзотерическом смысле Рудольф Штайнер говорит о развитии определенного средоточия, центра в эфирном теле, который не следует путать не только с физическим, но и с эфирным сердцем (оно, кстати сказать, расположено в правой части груди!). Он также не есть непосредственно "сердечная чакра". Он лишь стоит "в особенно близком отношении к ней" (ИПН. 10, s. 140 Aufl. 1922). Развивать этот центр, пишет Рудольф Штайнер, нужно крайне умело, с большой осторожностью и со знанием дела, т.к. "...это средоточие сначала образуется не в области сердца, а в области головы" (подч. нами. — Авт.). (Ibid, s.141) И если вначале оно, в силу допущенной оплошности, будет развито не там, а в области сердца, то человек хотя и заглянет в сверхчувственное, но при этом потеряет почву под ногами, станет мечтателем, фантазером, в общем потерпит на эзотерическом пути опаснейшее и трагическое фиаско. Указанная последовательность, подчеркивает  Рудольф  Штайнер, "...для человека на современной стадии развития является безусловной необходимостью". (Ibid.)


Рис.12


В одной из лекций Рудольф Штайнер сообщает некоторые подробности о средоточии в эфирном теле, дает его рисунок и, поясняя его, говорит следующее: "Когда человек начинает... развивать имагинативное познание, то эфирное тело начинает увеличиваться таким вот образом (см. рис.), и особенность, связанная с этим, заключается в том, что параллельно выступают явления, которые мы описывали как  выработку (Ausbildung) цветов лотоса. Человек словно бы вырастает эфирно (в области головы. — Авт.) за пределы самого себя... и развивает нечто такое, что я бы назвал неким родом эфирного сердца (подч. нами. — Авт.)". (ИПН. 161, 1 мая 1915) И Рудольф Штайнер еще подчеркивает: "Только, пожалуйста, не говорите, что в духовнонаучном познании человек участвует тем сердцем, которое он имеет в теле; нет — сердцем, которое у него образуется вне тела; с ним познаёт он сердечно Духовную науку". (Ibid.)


Вот что, оказывается, понимается под эфирным сердцем в Антропософии. С ним связано и "сердечное" (или также михаэлическое) мышление. Тут ещё исключительно важно вспомнить, что говорит Рудольф Штайнер о последнем даре Архангела Габриэля человеку, а именно, что начиная с XV столетия Архангел Габриэль "...путем правильного управления рождением постепенно образовал в человеке один орган, находящийся во лбу между бровями (у корня носа), за лобной костью", который необходим для того, чтобы "воспринимать весть Архангела Михаэля". (ИПН. 266/1, s. 487-488) Тот орган (он представляет собой некие тонкие изменения в структуре переднего мозга) позволяет человеку развить способность выделять при мышлении эфирную часть головы и вырабатывать в ней указанное "эфирное сердце".


Таким сложным образом развивается эфирный центр в области головы, и "Философия свободы" служит для этого особенно эффективным средством. Она учит нас (при соответствующей работе с нею) созерцать мыслеформы, точнее сказать, восходить в созерцающем духе к идеальному (идейному) восприятию космической интеллигенции, которую мы не вправе отражать (рефлектировать), если желаем служить не Ариману, а Михаэлю. Такая работа не основывается на имагинативном восприятии, но готовит к нему. Поэтому "Философия свободы", гетеанизм, вся теория познания Рудольфа Штайнера являются истинным преддверием новой науки посвящения.


Далее ученик может прибегнуть к специальным эзотерическим упражнениям (к медитациям и т. п.) и выработать  органы для сверхчувственного восприятия. У него могут начать раскрываться цветы лотоса. Тогда "его головное мышление переходит в мышление сердцем" (ИПН. 119, 30 марта 1910): сначала в области головы, — должны мы опять прибавить. Лишь когда душа ощущающая вся целиком будет преобразована в душу интуиции, центр в эфирном теле — эфирное сердце — низойдет в область 12-лепесткового лотоса, в область сердца. Тогда ученик станет в полном смысле слова думать сердцем, т.е. интуитивно.


В результате такого развития у многих людей, говорит Рудольф Штайнер, сердце пройдет через многие метаморфозы и в отдаленном будущем станет органом познания; т.е. речь тут идет о завоевании человеком следующей эволюционной ступени. "Тогда познание, органом которого будет сердце, станет теплым, задушевным, каковы сегодня лишь чувства любви и сострадания. Однако и эти чувства поднимутся из свойственной им ныне смутности и сумеречности, в которой они носят осязательный характер, к такому свету и ясности, какими сейчас обладают лишь тончайшие логические понятия, рождающиеся в голове". (ИПН. 266/1, s. 100)


Несомненно, головное мышление — это лишь промежуточная, переходная фаза в эволюции человека, но ее нельзя желать "перепрыгнуть", дабы поскорее прибегнуть к "сердечному мышлению", т.к. в таком случае человек рискует, предупреждает Рудольф Штайнер, "поверхностность переживаний внешнего мира" "преодолеть" "поверхностностью такой сердечности, какую часто зовут просто мистикой". (Доп. к ИПН. №8, s. 5-6)


В книге Ф.Лоундеса бросается в глаза антипатия автора к логике и науке, заходящая столь далеко, что на стр. 283 он берется утверждать, будто бы требование "дать логическому мышлению умереть"  действительно не только для современного человечества, но также и для тех людей, которые жили во времена Мистерии Голгофы! Такое говорит он об эпохе, в которую логическое мышление еще толком даже не сформировалось, и человек еще только должен был начать воспринимать в себя пришедшую со Христом на Землю космическую интеллигенцию, и для этого в течение многих веков развивать в себе собственную жизнь представлений, логическое мышление!


Однако также и сегодня, если кто желает мышление провести через метаморфозу — особенно стремящийся к высшему познанию, — тот первой и главной задачей имеет интенсивную выработку логического мышления, ибо только оно закладывает надежный базис при восхождении к высшему. И вообще, чтобы метаморфизировать мышление, его нужно сначала иметь. Рудольф Штайнер пишет, что для завоевания сверхчувственных истин потребно "такое сильное напряжение связанного с телом мышления", что, упражняясь в нем, "...испытываешь такую усталость, словно много лет совершал тяжелую физическую работу". (Заметки к лекции от 20 сент. 1919)


Естественно, в этой мыслительной работе принимает участие также и сердце, когда мы, например, развиваем в себе покой, позитивность, любовь к познанию. И нам при этом помогает "князь мышления" Михаэль. "Он освобождает в душе воодушевление, вдохновение, чтобы человек мог жить в душевной самоотдаче всему, что может быть испытано, пережито в свете мышления" (ИПН. 26, s. 62)



Живое семичленное мышление


Серьезную методическую ошибку допускает Ф.Лоундес и в том случае, когда он утверждает, что "число 9 является основным числом человеческого живого мышления" (стр. 80). — В действительности мышление является плодом развития, число же развития — 7 (7 эонов, 7 рунд, 7 глоб, семь культурных эпох и т. д.). Принцип троичности (а 9 — это 3x3), триединства является всеопределяющим и предопределяющим, поэтому, несмотря на его, поистине, великое значение, из него не может родиться свобода (об этом говорит Рудольф Штайнер). Вот почему эволюция мира, изойдя из Божественного Триединства, стала семичленной. Ну а мышление есть последний плод эволюции, ее проекция на индивидуальный человеческий дух. Понятийное, диалектическое мышление движется триадами и является, в силу его логической обусловленности, во многом внешним по отношению к субъекту. Поэтому Гегель — выдающийся диалектик — не смог найти в личности основу нравственности, что составляет главную задачу "Философии свободы".


Мышление начинает становиться живым с того момента, как мы, еще оставаясь в сфере понятийного, начинаем процесс мышления вести по законам органического мира — семичленной метаморфозы. (Мы уже писали об этом в наших работах.) Именно таким мышлением, способным на формообразование, которое Рудольф Штайнер называл "морфологическим", написана "Философия свободы". Поэтому работа с нею способствует развитию "эфирного сердца" в области эфирной ауры головы, а не раскрытию "сердечной чакры".


Трудно найти отношение и ко многому другому в книге Лоундеса. Он — возьмем еще пример — предлагает в ней формулу метаморфозы, в которой качество нужно делить на  количество! На такое был не способен даже Пифагор. Или, давая советы даже по медитативной практике, он пишет просто нечто невозможное: "Первым результатом медитативной работы может стать именно то, что текст книги Рудольфа Штайнера, напечатанный черной типографской краской на листах бумаги, (подч. нами. — Авт.), нужно превратить в образ и созерцать его, видя в каждом абзаце, в каждом предложении, в каждом отрывке и т. д. равнозначные члены" (стр. 138). Тут нам трудно удержаться и не спросить: Ну а если текст напечатать синей или зеленой краской, то повлияет ли это на род "живого" мышления?


Нужно еще отметить, что Ф.Лоундес приводит в своей книге огромное количество замечательных цитат из лекций Рудольфа Штайнера, и эти цитаты совершенно однозначно подтверждают правоту делаемых нами Ф.Лоундесу упреков. ( 2 ) Такой парадокс мы встречаем лишь во второй раз. Более того, и от себя он порой высказывает правильные вещи, если делает это в смысле даваемых цитат. Но поскольку свободно во всем этом он ориентироваться не способен, то в результате читатель в его книге находит вопиющее попрание методологических принципов Антропософии, смешение задач, решаемых с помощью "Философии свободы", с задачами чисто посвятительного пути, дневного, предметного сознания — со сверхчувственным опытом, среднего человека — с посвященным, задач сегодняшнего дня — с задачами эволюционного будущего и даже эзотеризма — с материализмом.


Итак, выпущена в свет и пользуется хорошим спросом в среде антропософов совершенно несостоятельная с точки зрения Антропософии книга, сильно напоминающая по своему духу теософские сочинения Ледбитера и т. п.


На книгу Ф.Лоундеса пишутся и публикуются хвалебные рецензии. В одной из них бывший ген. сек. финского АО Р.Вилениус даже утверждает, что книга эта "...является первооткрывательницей в сфере центральных антропософских исследований". ("Das Goetheanum", № 41, 1999, s. 751) Увы! — принуждены мы горестно вздохнуть, — это совершенно не верно. И уж генеральному секретарю следовало бы это понимать даже по долгу службы.



Четвертый супостат и Зорат


Стиль, присущий книге Ф.Лоундеса, очень часто обнаруживаем мы, к сожалению, и в сочинениях С.О.Прокофьева. Рассмотрим самую последнюю из его публикаций, брошюру, которая называется "Встреча со злом". (Издательство "Гетеанум", 1999) В ней он утверждает, что Зорат, якобы, "не принадлежит к человеческой эволюции", что он отстал в эпоху "еще предшествующую древнему Сатурну" (стр. 17).


Поскольку у Рудольфа Штайнера такого сообщения нет (а будь оно, его следовало бы счесть сенсацией, и уж его бы заметили), то мы вправе спросить: откуда или как получил С.Прокофьев такое знание?( 3 ) Ибо он тут совершает большое открытие: находит еще одного, четвертого, супостата, т. е. отставшего, сделавшегося противником Божественных Иерархий элоима.


В Антропософии хорошо известно, что для того, чтобы  сверхчувственно взойти до сферы древнего Сатурна нужно развить высшее, интуитивное сознание. За Сатурн же не могут заглянуть в земном эоне даже посвященные. Так как же узнать, что там было? Остается лишь одно средство: экстраполяция. Однако Рудольф Штайнер предостерегает нас от использования ее в духовнонаучном методе познания. Он пишет, например: "Если кто-то думает, что с помощью полученных им духовнонаучных сообщений о том, каким был эон древней Луны, он может путем размышлений, сопоставив земные отношения с лунными, прийти к знанию того, как будет выглядеть будущий Юпитер, тот пребывает в ужасном заблуждении. Эти отношения могут быть исследованы лишь в том случае, если сверхчувственное сознание взойдет до их наблюдения" (ИПН. 13, s. 357-358). Так что же в таком случае можно сказать о состоянии мира до эона Сатурна?! А ведь если некто заявляет, что определенное иерархическое существо отстало уже тогда, то тем самым он берется утверждать еще более значительные вещи, что принцип отставания был присущ развитию до Сатурна! То есть речь тут идет уже не об отдельных фактах того развития, а о его законах, принципах. Даже Рудольфу Штайнеру такое знание было недоступно.


Далее С.Прокофьев дает четвертому супостату такую характеристику: "...Зорат выступает в космосе врагом всякого Я, т. е. не только человеческого, но Я-принципа как такового, где бы он ни проявился" (стр. 17). Все сказанное таким образом полностью противоречит тому, что Рудольф Штайнер говорит о существах мира. Отметим тут, по меньшей мере, два особенно существенных факта. Во-первых, в мире существует только то, что обладает Я; во-вторых, повсюду, где возникает причинно-следственная связь, образуется карма. Поэтому: "...везде, где имеется Я, есть и карма. И, конечно, Я обладают и Люцифер и Ариман". (ИПН. 120, 28 мая 1910). Но, может быть, начиная с азуров возникают существа без Я? — Нет, Я обладают также и азуры, поскольку они, во-первых, как их характеризует Рудольф Штайнер, ариманической природы, во-вторых, они суть "духи наисильнейшего эгоизма". (ИПН. 266/1, s. 205); они и в человеке самостно укрепляют волю, стягивают ее к средоточию самости, личности (ИПН. 265, s. 265); в-третьих, у них уже на древней Луне, хотя и неправильно, был выработан Манас! (См. ИПН. 93-а, 17 окт. 1905)


В общем, мы тут стучимся в открытую дверь. Супостаты обладают Я, только относятся к нему иначе, чем Иерархии. Эти излучают Я с любовью, одаряют им других существ, вызывая их к самобытию; те же хотят иметь Я только для себя. И потому, если бы даже существовал четвертый супостат, стоящий выше (ниже) азуров, то на что опирался бы он, борясь с "принципом Я"? — На  не-бытие? Такое невозможно себе представить. Это все равно, что пытаться камнем  бороться со светом, обонянием — со зрением. Но даже такие задачи реальнее, чем борьба ничто с Я. Ну и, наконец, в борьбе с самим принципом Я достаточно просто не быть — и победа одержана.


Рис.13


Теперь подумаем, возможен ли хотя бы теоретически четвертый супостат. В структуре мира все обусловлено закономерно: "внизу как вверху" (Гермес Трисмегист) и т. д. Универсально, на самом высшем уровне ход всего нашего эволюционного цикла (семи эонов) определяется Божественным Триединством. В виде трех субстанциональных силовых творческих лучей Оно пронизывает и организует все бытие. С определенного момента Оно допускает появление в развитии существ, которые получают задачу как бы "тянуть" развитие "снизу" (см. рис.), благодаря чему, в конце концов, для человека создались условия, при которых он может стать свободным.


В новом сложном взаимодействии возникли следующие отношения: Отчему принципу — основе всего физического — противостоит Ариман; Св. Духу — основе всего астрального — Люцифер. Христос действует посередине. Он — Регент эфирных сил мира. Когда бытие приняло материальную форму, Он низошел в его низшую точку, неся человеку мировое Я, а также помогая ему взаимопогашать действия Люцифера и Аримана, когда они вторгаются в не предназначенную им сферу — в индивидуально-душевное.


Прямой противник Христа актуализируется лишь с того момента, когда человек овладевает индивидуальным, самосознающим Я. И тогда, наконец, оформляется низшая троичность, противостоящая высшему Триединству. Духи Личности, которые в ходе эволюции оказались не способными восходить в ранг Духов формы — т. е. отстали, — и являются теми существами, которые завершают низшую троичность. Их отставание, как говорит Рудольф Штайнер, началось на древнем Сатурне — не ранее того! — а в эоне Земли, когда Духи Личности (Архаи) нормального развития начинают понемногу восходить в ранг Духов Формы (Элоимов) ( 4 ), которые обитают на Солнце, отставшие еще с древнего Сатурна Архаи сделать этого не в состоянии.


Христос является духом Солнца; в Своей земной миссии Он особенно связан с Элоимами. Поэтому несостоявшиеся элоимы, существа, хотящие, но не способные обитать на Солнце, враждебны в первую очередь солнечной интеллигенции. Противниками Христа они являются еще и потому, что, как духи Личности, имеют особое отношение к человеческому "я", которому Христос принес возможность сказать: "не я, но Христос (космическое Я) во мне".


Таковы азуры. В своей совокупности они образуют некоего рода "противосолнце", солнечный демонизм. А поскольку в духовном мире все персонифицировано и одни существа "состоят" из других, то демонизм тот как совокупность тоже должен быть персонифицирован.


В цикле лекций "Апокалипсис Иоанна" (ИПН. 104) мы читаем: "...Михаэль... который зверя с двумя рогами (Зората), искусителя, которого также называют великим драконом (подч. нами. — Авт.), побеждает". (28 июня 1908). В следующей лекции этого же цикла Рудольф Штайнер говорит, что дракон тот "происходит из других мировых периодов", т. е. не из другой, досатурнической, Вселенной, а из иных периодов нашего эволюционного цикла, где происходило его неоднократное отставание. Таким образом, ничего, указывающего на досатурническое отставание (да никак не могло до Сатурна быть драконов!), на враждебность "принципу Я как таковому" мы также и здесь у Рудольфа Штайнера не находим.


Таким образом, все рассмотренное нами, а также и многое другое, что можно было бы еще тут привести, чего мы не делаем лишь за недостатком места, дает нам обоснованное право предположить (а дальше предположений никто из нас в таких вопросах идти не в праве), что Зорат является персонификацией, водителем всей совокупности азурических существ. В подобном же смысле Ариман является персонификацией всех ариманических, а Люцифер — всех люциферических существ.


Зорат являет собой совокупную силу азуров (как в ином, положительном смысле Ягве отражал Земле совокупную силу шести других, солнечных Элоимов; поэтому нам известно имя этого Элоима). Он приводит в некое единство полярную в иных случаях противоположность между Люцифером и Ариманом. В результате они перестают действовать как антиподы, и в развитии человека оттого создается особая опасность. Вместе с тем, наступает некое завершение всеобщей картины мира, которую мы показали на рисунке. Вся она выведена на основе соответствующих сообщений Рудольфа Штайнера. Ее можно развивать и далее, отчего она  обрастет массой подробностей, однако мы нигде в ней так и не найдем места для четвертого супостата. Не будет преувеличением сказать, что нам удалось бы это сделать только в том случае, если бы мы смогли обосновать существование четырехединого Бога. Однако подобная задача совершенно вздорна.



Два рода отставания


Нам могут возразить, что среди всех Иерархий имеются отставшие существа. Но тут нужно понять один принципиально важный факт. Высшие Иерархии (вторая и первая) отстают жертвенно; человек же "привык свои собственные понятия простирать на весь мир", и потому он начинает думать, что это отставание можно уподобить какой-нибудь "школьнице, остающейся на второй год в том же классе". (ИПН. 121, 8 июня 1910).


Нет, дело обстоит несравненно серьезнее. Рудольф Штайнер разъясняет нам, что тот необходимый род мышления, каким мы обладаем в нашей эпохе, мы вырабатываем благодаря тому, что Духи Формы "выступают в роли Духов Личности", "обладают характером Духов Личности". Для этого они сознательно "отстали на древней Луне", (Ibid.) — а не до Сатурна! Существуют даже Духи Формы "оставшиеся стоять на ступени Архангелов", благодаря чему они могут у человека вырабатывать органы речи: поскольку "...они с их огромной властью и силой стоят на ступени Духов — Водителей народов". (Ibid.)"( 5 )


Вступая в сверчувственные миры, человеку, конечно, нужно быть осторожным, подготовленным к переживаниям, которые его там ожидают. В одной из лекций Рудольф Штайнер говорит об отставших Духах Движения, которые "крайне необходимы для образования рас". (ИПН. 121, 11 июня 1910). Ясновидящему они могут открыться уже на следующем за физическим — на астральном (т.е. имагинативном) плане, если он заглянет туда без необходимой защиты, подготовки; и последствия такой встречи будут для него катастрофическими. Но виноват в том будет он сам, а  не отставшие для исполнения важной задачи его развития высокие духовные существа.


Иное дело — существа третьей Иерархии. Они отстают потому, что не успевают решить в ходе развития тех или иных задач. Свое Я-сознание они выработали в нашем эволюционном цикле, где отставание составляет необходимый элемент развития, а вместе с ним — и фактор риска, обусловленный сгущением духа до мертвой материи и возможностью для существ обрести свободу. Поэтому необходимо принципиально отличать этих существ, когда они отстают, от отставших духов первой и второй Иерархий, приносящих своим отставанием жертву на алтарь развития. Нужно четко отличать Духов Формы, жертвенно нисходящих на ступень Духов Личности и даже Архангелов, от Архаев, не способных подняться на ступень Духов Формы. Последние и есть азуры, а их вождь — Зорат.


Задумаемся, наконец, и над тем, как Архангел Михаэль мог бы противостоять Духу Формы (если бы он был четвертым супостатом), который хотя и не мог бы, но с определенным правом претендовал бы на ранг Духа Движения, Dynamies! Лишь имея абстрактное отношение к подобным вещам, можно ими легкомысленно манипулировать. Но это очень разрушительное занятие. Ну и с туманной мистикой тоже нельзя играть.


Можно привести целый ряд и других доказательств того, что открытый С.Прокофьевым четвертый супостат невозможен. Например, мы знаем, что эволюционный процесс проходит через семь состояний формы (глоб) на четырех уровнях вселенского бытия. Здесь перед нами единая система мира, у которой еще имеется "негатив" в виде трех уровней подфизических форм бытия. Согласно сообщениям Рудольфа Штайнера, все это в совокупности, как мировое целое, имеет вид, показанный на рисунке, (см. ИПН. 130, 1 окт. 1911).


Рис.14Вдумаемся в этот рисунок и вновь спросим себя: где в этой картине мира может быть место для четвертого супостата?


Ну да, Прокофьев пишет, что Зорат отстал до зона древнего Сатурна, мы же говорим о законах развития, действующих с момента возникновения Сатурна. Однако о чем еще мы можем говорить, если до его возникновения в Универсуме еще нет абсолютно никаких следов существования человека. А в таком случае в человеке не может быть абсолютно ничего такого, что он мог бы связать с познанием того состояния мира.



Заключение


Данная  статья была предложена для опубликования центральному еженедельнику ВАО "Гетеанум". В сопроводительном письме было сказано следующее: "...В статье речь идет о вещах, имеющих принципиальное  значение для понимания Антропософии — ее метода и ее содержания. Полагаю, что подобные вопросы небезразличны и для Вас".


Что касается возможных, не имеющих к науке возражений, то я хотел бы привести одно высказывание Рудольфа Штайнера: "Это ужасно и должно приниматься крайне серьезно, если эзотерик ради братства искажает истину, если он, лишь бы не огорчить других людей, истину хотя бы немного затемняет, ибо тем самым он вредит также и тем людям. (ИПН. 266/2, с. 420)..."


Редакция еженедельника отказала автору в публикации на следующем основании: "...Мы взвесили все за и против. Насколько мы хорошо видим "принципиальное значение" Вашей статьи, настолько же трудным представляется нам напечатать ее даже в "Сообщениях для членов" (вкладыш в еженедельнике, рассылаемый только членам ВАО). Слишком сложна (эта) материя, и чтобы ей дать ход, необходимо подробное, систематическое овладение (ею). Кроме того, чтобы судить об актуальности Вашей статьи, требуется знание книг Лоундеса и Прокофьева. Без этих внутренних и внешних предпосылок читатель не найдет отношения к Вашим рассмотрениям. Поэтому нам желательно отказаться печатать Вашу статью. Должны признаться, что к этому редакционному сомнению присоединяется неуверенность в отношении того, как читатель должен понимать факт опубликования в листке для членов материала, автор которого находится в неясном отношении к Антропософскому обществу..."


Читая этот маленький шедевр, можно просто упиваться обилием и тонкостью заключенных в нем алогизмов, противоречий, "фигур умолчания" и проч. Ну, например, если "материя" столь сложна, что о ней нельзя дать критический отзыв, то почему же беспрепятственно печатаются хвалебные рецензии? и это при условии, что "члены" не знают хвалимых книг? Однако не станем попусту простирать недоуменные вопросы. Отметим лишь еще раз уже известное, убедиться в чем нам еще раз позволило наше маленькое социологическое исследование, которое мы провели отсылкой статьи в еженедельник.


1.   В  ВАО отсутствует духовнонаучная общественность, способная квалифицированно, с духовнонаучной точки зрения оценивать то, что пишется и издается в его рамках.  Любая редакция, если она получает содержательный материал и не может его оценить, обращается за помощью к экспертам, с которыми постоянно поддерживает связь. У "Гетеанума" таких экспертов нет. Их вообще нет в обществе, поэтому в нем и можно писать все что угодно, лишь бы было не критично. Наука же без критики жить не может. В ней тогда власть забирает шарлатанство.


Уже в ряде лет, пытаясь обратить внимание членов на ужасающую беспочвенность сочинений Прокофьева, мы постоянно в тревоге ожидали, что его пример кому-то покажется заразительным. И вот наше предчувствие оправдалось. Ведь, не найдясь что ответить на критику, Лоундес может просто сказать: Прокофьеву можно, а мне нельзя? Или того проще: А судьи кто?


2.  Мера духовной свободы в Обществе определяется характером отношений к властным структурам. К чему это ведет, читатель имел возможность узнать уже раньше.


3.  Власти придержащие держат рядовых членов на роли инфантилов и душевно неполноценных, которых нужно оберегать от сложных переживаний и познаний. Так было уже в Союзе, и тут нечего объяснять, что это означает и куда ведет.


Наконец, мы еще раз убедились, что никакая критика сочинений Прокофьева в печать ВАО проникнуть не может. Об этой загадке мы писали в других наших книгах. В этой нашей статье, как мог убедиться читатель, доводы выводятся, доказываются. Казалось бы, чего проще, — на эти доводы также аргументированно и ответить. Ну, а если ответить нечего, то признать их правоту, как это принято в науке. Но как раз науку-то, "сложную материю", в ВАО и загнали в угол, отчего вместо общества познания мы получили секту недобросовестных людей, захвативших господство над ветвями — резервациями духовно ищущих, но дезориентированных и почему-то очень боязливых людей, хорошо знающих, что страх означает засилье Аримана в человеке, и, тем не менее, словно под действием необоримых чар, пассивно влачащихся путем разрушения, профанации, дискредитации Антропософии.


Ну а кто тем путем влачиться не желает, пусть знает, что в настоящее время так называемые антропософские общества Антропософию в мире не представляют!


Ее представляют немногие отдельные антропософы, взявшие на себя труд научно, углубленно и интенсивно изучать Антропософию, способные развивать душу сознательную и менять род мышления, восходя от абстракций к созерцающей силе суждения, к восприятию идей в чистом мышлении.



Примечания


1.  Попутно заметим, что слово "чакра" принадлежит к парапсихологическому жаргону, оно не принято в антропософской терминологии. Здесь, следуя индийской традиции, говорят о цветах лотосов и реже — о чакрамах.


2.  В предисловии к книге Лоундес сообщает, что более десяти лет он посещал в Нью-Йорке группу американского антропософа Г. О'Нила и унаследовал его архив. Видимо, из него он и взял все эти цитаты. Он также пишет, что и своими идеями он всецело обязан О'Нилу, однако книгу опубликовал целиком от своего имени. О'Нил же своих идей опубликовать не успел и поэтому каковы они? — остается загадкой.


3. Тем, кто пожелает это наше право оспаривать, посоветуем обратить внимание на следующее высказывание Рудольфа Штайнера: "антропософскому исследователю полагается в окружающей его среде, окружающим его людям дать отчет в том, как он пришел к своим результатам". (ИПН. 82, s. 115)


4.  Сошлемся тут лишь на два сообщения Рудольфа Штайнера. В одном из них он говорит, что в IV-ом христианском столетии "Эксузиаи — или Силы, Существа Формы — свои силы мышления передали Архаям, Прасилам или Пpaначалам. Тогда Пpaначала, Архаи, были призваны исполнять то, что прежде делали Эксузиаи ("вступили в должность, прежде исполнявшуюся Эксузиаи)" (ИПН. 222, 10 марта 1923). Из другого сообщения мы узнаем, что "...мы живем в такое время... когда Духи Личности... становятся творцами... своим характером подобными Духам Формы, который присущ  им со времен Лемурии..." (ИПН. 18, 5,21 дек. 1918)


5. Или вот еще пример: "Сыновьями Каина... являются сыновья Элоимов, которые... в эпоху Луны немного отстали". (ИПН. 93, 4 ноября 1904)



   Эта  статья  была напечатана  в  книге  Г.А. Бондарев "Что делать?", М.: Moskau -Basel - Verlag, 1999  




Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru