3. Гетеанизм и логика

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

ТРИЕДИНЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЕЛА, ДУШИ И ДУХА

ГЛАВА I . ЭВОЛЮЦИОНИЗМ И ЛОГИКА ИМАГИНАТИВНОГО МЫШЛЕНИЯ

3. Гетеанизм и логика

3. Гетеанизм и логика


После  пралайи, "мирового сна", в который ушло проявленное бытие, оно вновь приходит к явлению — раскрытию и развитию. Но это не прямое продолжение того, что было до пралайи, а метаморфоза прежнего состояния в новое. Пралайя, или небытие, что отделяет ступени метаморфозы одну от другой, означает возврат бытия в лоно Сущего. Там вновь приходят к тождеству непосредственное и то, что было опосредовано: явление и его закон. Всякое развитие есть отделение от Сущего, и поэтому его возможности имеют предел, перейдя через который, творение уже никогда не возвратилось бы к Творцу. В состоянии пралайи той сумме объективного, которое достигнуто в процессе проявленного развития в материальном мире, напечатлеваются новые черты Сущего, что затем на новой ступени метаморфозы обнаруживается как обогащение и расширение имманентных законов развития. В пределах одной ступени законы остаются неизменными (они образуют идеальное содержание феноменального мира), их можно лишь частично модифицировать. Вот почему в современном нам мире, пока не наступит коренной перелом, ни одно животное не взойдет к мыслящему сознанию, ни одно растение не обретет нервной деятельности, ни один минерал не прорастет.


Возникающее на второй ступени метаморфозы в эзотерике называется древним Солнцем [* Планеты Солнечной системы с аналогичными названиями имеют отношение к тем эонам. Они присутствуют здесь как воспоминание о древних состояниях и предвосхищение будущих. Но в целом вопрос таких соответствий значительно шире.]. Имагинация творения эона Солнца такова: "Жертвующие Престолы, коленопреклоненные перед Херувимами; и к их жертве присоединяются, некой вереницей, Духи Мудрости, преданные в своем настроении тому, что они видят в центре Солнца: жертве Престолов, которая вырастает в их настроении до образа жертвенного дыма, льющегося во все стороны и принимающего наконец форму шара, творя из своего облика лики Архангелов, которые отражают жертвенный дым с периферии как свет, светя внутри Солнца, возвращая дар Духов Мудрости и творя таким образом сферу Солнца. Она состоит — будучи принесенной в дар — из пламени и жертвенного дыма". (132; 14.XI).


В сверхчувственном познании такая имагинация, подобно имагинации древнего Сатурна, разворачивается в семь больших состояний развития. В первом состоянии, или на первой ступени, прежняя жертва Духов Воли вновь сгущается до теплового состояния. Но на этот раз она способна в сотворенном не только на механическое волеизъявление, но и на внутреннее восприятие себя как жизни. Что прежде, говоря языком современной науки, "моделировалось" в тепловых монадах как жизнь, получает теперь тенденцию стать самобытием благодаря тому, что Духи Мудрости, взойдя на ступень выше, обрели способность, подобно Духам Воли на Сатурне, принести в жертву свое эфирное тело, которое, пройдя через переживание жизни в отражении, всецело пронизалось их сознанием и стало Жизнедухом.


Так приходим мы к главной отличительной особенности развития на древнем Солнце: в нем особое значение приобретает второй акт — жертва Духов Мудрости. Вся седмица развития окрашивается их новой ролью, как на древнем Сатурне во всех его метаморфозах доминировало безусловное "полагание" Духов Воли. Солнце выступает в некоем роде как антитезис Сатурна. По сути говоря, каждый эон представляет собой гигантскую отработку одной из ступеней семичленной метаморфозы, и те из них, очередь которых еще не наступила, сказываются на предшествующих ступенях через закон всеединства в той или иной мере условно, частично [* Мы лишь в дальнейшем, в седьмой главе подойдем к вопросу о том, как еще не осуществленные макрокосмические ступени метаморфозы могут актуально действовать в развитии. Предварительно лишь скажем, что их действие обусловлено природой астрального мира с его движением навстречу феноменальному времени. На рис. 4 мы могли бы на овале поставить стрелки, идущие и в противоположном направлении, ибо метаморфоза осуществляется в "Лоне Божием", внутри определенной формы, где кроме развития к множественности господствует также божественное Единство.]. Свое полное завершение вся цепь метаморфоз получит лишь тогда, когда абсолютное Я, пройдя через ряд форм инобытия в индивидуальных "я", придет в них к Я Духочеловека. На будущем Вулкане человек, став тождеством "я" = Я, пронижет своим высшим сознанием физическое тело, благодаря чему оно станет телом воскресения — Духочеловеком. Проработка абсолютным Я оболочек человека, идущая вплоть до физического тела, и образует стержень метаморфоз. Внутри них господствуют противоречия, приходящие к разнообразным разрешениям. Прежде всего, из противоречия рождается "независимая деятельность", в смысле философии Фихте. Жертвой Духов Мудрости в тепловые монады столь же абсолютно, как и породившая их воля, входит жизнь. Возникает несамотождественное на том низшем уровне, но целостное взаимодействие воли, мудрости и жизни. Говоря языком философии Фихте, в возникшем состоянии можно выделить три момента:


"1. Взаимным действием и страданием определяется некоторая независимая деятельность.


2.  Некоторой независимой деятельностью определяется взаимное действие и страдание.


3.   Обе стороны взаимно определяются друг другом, причем безразлично, будем ли мы переходить от взаимного действия и страдания к независимой деятельности или же, наоборот, от независимой деятельности к взаимному действию и страданию"[ 76 ].


Поскольку философия Фихте известна лишь очень узкому кругу специалистов, мы изложим вкратце, какое содержание вкладывает философ в эти три положения, важные для нашего дальнейшего изложения. Страдание и деятельность, говорит он, противоположны друг другу, и возникает вопрос, почему вообще между ними должно происходить взаимодействие и, таким образом, взаимоопределение? Оно происходит в силу наличия чего-то третьего, которым является "основание отношения" между ними, не зависящее от взаимоопределения. Оно шире, чем взаимоопределение, и оно есть некая "реальность", а если взаимоопределение мыслится, то — "некоторая деятельность".


Во взаимоопределении Я и не-Я имеются два основания их отношения: идеальное и реальное. Первое возникает благодаря тому, что некоторое количество деятельности Я переходит на не-Я. От этого в Я полагается страдание, а в не-Я — деятельность. Количество, равное самому себе в Я и не-Я — в страдании и деятельности — имеет место в рефлексии, когда полагается взаимоопределение Я и не-Я. Но страдание противополагается сущности Я, как отрицание бытия. С этой точки зрения страдание есть качество. И это есть основание реальное. Реальное основание страдания полагается деятельностью не-Я. В то же время, лишь пока Я страдает, для него существует реальность не-Я. Таково их взаимоопределение. Кроме того, страдание есть деятельность и по качеству и по количеству (как уменьшенная деятельность). Ибо Я полагает себя лишь как существующее. Поэтому деятельность является основанием отношения обоих моментов. Поскольку же Я безусловно полагает себя, безо всякого основания, то таков же характер и его уменьшенной деятельности — она также абсолютна. И с "безусловной самоопределенностью" она, направляясь на объект, ограничивает себя. Будучи же направленной, она необходимо ограничивается в данном и никаком другом объекте, определяется объектом, который прежде, "силой воображения", сама определила. Так полагается независимая деятельность. Она объективируется от Я и не-Я как деятельность. Но во взаимосмене она ограничена и является страданием. Она, таким образом, имеет два аспекта.


Обращаясь от независимой деятельности к анализу взаимодействия Я и не-Я и страдания, Фихте приходит к выводу, что Я, перенося деятельность на не-Я, делает и его страдательным. Это не может быть иначе, если идеально полагаемое в не-Я (количество деятельности Я) становится реальным основанием некоторого страдания в Я; идеальное основание становится реальным (как качество) [* Здесь мы опускаем пространное и довольно сложное доказательство, которое в данном месте приводит Фихте. Ведь нашу задачу составляет проследить общую канву его умозаключений, чтобы затем обратиться к их прафеноменальной основе, раскрывающейся в Духовной науке.]. В независимой же деятельности, как в своем синтезе, идеальное и  реальное основание суть одно и то же, а следовательно, страдательное состояние Я и не-Я также одно и то же. Так, фактически, в своей системе критического идеализма, который, как он считает, объединяет идеализм с реализмом, Фихте приходит к выводу о единстве бытия и сознания.


Во взаимосмене Я и не-Я, говорит он, имеется и форма и материя. "Формой взаимосмены является обоюдное проникновение взаимо-членов друг в друга, как таковое. Материей же является то в них обоих, что делает возможным и необходимым их взаимное проникновение. — Характерной формой взаимо-смены в действительности является возникновение через уничтожение (становление через исчезновение)". При этом, добавляет он, необходимо отвлечься от субстанции, на которую производится действие[ 77 ].


Выводы Фихте, по сути, совпадают с выводами Гегеля, к которым тот приходит в своей логике, с той только разницей, что чистое бытие у Фихте — это абсолютный субъект, Я, которое идеально рождает некую объективную реальность — не-Я; в философии Рудольфа Штайнера оно есть реальность чисто мыслящего Я-сознания, в философии Вл. Соловьева — ступень существа.


Приводя выводы рефлектирующего мышления в связь с прафеноменологическими основами бытия, мы обнаруживаем во вторых поразительное раскрытие природы первых. Что, фактически, представляет собой жертва Духов Воли на древнем Сатурне, как не свободное ограничение себя и при этом направленное к определенному объекту — к Духам Мудрости. Хотя основание отношения в том первом эоне еще только намечается. Ведь то, о чем рефлектирует философ, есть, по сути, нечто завершенное, поскольку оно является результатом развития, протекшего в течение трех полных эонов. Жертва Духов Воли рождает лишь идеальное отношение: Духи Мудрости получают в ней свою жизнь отраженной. Жертва еще не переходит в инобытие. В некоем роде весь Сатурн представляет собой одно утверждение: Я, Я, Я. И только породив Духов Личности, Я встает в отношение с не-Я. Возникает вещественность, теплота. Она есть реальное основание отношения Я, персонифицированного на той ступени Духами Формы, и не-Я, персонифицированного Духами Личности. По ту и другую сторону этого отношения встают: триада высшего сознания и триада творимого сознания. Такова семеричность сатурнического развития. Но она же есть и восьмеричность, ибо полнота достигается октавой. В ней семеричность обретает выход из своей абсолютной замкнутости. Поэтому нам следует рис. 4 изобразить иначе (рис. 5).


Рис.5


Тогда Духи Формы остаются в положении 4; Третья Иерархия занимает 5—7-е положения, а человек, одаряемый искрой Духочеловека, замыкает лемнискату развития, приходя в прямую связь с Духами Воли.


В полученной картине развития, если ее взять для условий древнего Сатурна, наиболее существенными являются 1-е и 5-е состояния, в силу уже изложенных причин.


В эоне древнего Солнца вновь повторяется жертвоприношение Духов Воли, но в нем уже есть известная неизбежность. На Солнце, скажем, тезис Сатурна определяется антитезисом Солнца, воля — жизнью. Жертва Духов Мудрости видоизменяет все, что возникло на Сатурне. Вместе со второй ступенью особое значение приобретает шестая ступень, где Архангелы приходят к тому состоянию сознания, которое Духи Личности обрели на Сатурне. Архангелы — это люди древнего Солнца. Все бытие здесь погружается в материальное еще на одну ступень: наравне с теплом образуется воздух. По этой причине основание отношения постепенно превращается в основание разделения. Возникает сложная взаимосвязь двух потоков развития: иерархического и человеческого, которые от эона к эону все более расходятся, по мере сгущения вещества до водного и минерального. Забегая вперед, чтоб было понятнее, о чем идет речь, дадим картину того, к чему все  приходит в эоне Земли (рис. 6).


Рис.6Вся Третья Иерархия, восходя к Я-сознанию, встает в отношение ко Второй Иерархии и отчасти — Первой. Основание отношения между ними — Духи Формы, т. е. оно и реально и идеально как в форме бытия, так и сознания. Отношение Третьей Иерархии к инобытию как материальному миру идеально в силу своей субстанциональности. А потому в ней не возникает независимой деятельности, т. е. свободы. В седмице Иерархий господствует непреложное действие более высоких законов. Там отношение никогда не становится противоречием.


В нижней седмице, в том положении, где обретается предметное сознание и индивидуальное "я", в положении, в какой-то мере аналогичном положению Духов Формы, оказывается человек. Получая "я" как дар от Духов Формы, он далее превращается в звено отношений двух родов. Как носитель тройственного тела, он есть реальное основание отношения между царствами Второй и Первой Иерархий и тремя царствами природы. (Групповое Я минерального царства в земном эоне пребывает в сфере Первой Иерархии и т. д.). Как носитель мыслящего сознания (духа), он есть идеальное основание отношения между царствами природы и существами Третьей Иерархии. В силу этого царства природы некогда также взойдут через человека к предметному и более высоким состояниям сознания. Сам человек в идеальном отношении с Третьей Иерархией получает в дальнейшем возможность прийти в отношение со Второй Иерархией и даже с Первой.


Кроме того, человек является основанием противоречивого отношения, противоречия, ибо он стоит между духовным и материальным мирами, коренясь непосредственно в них обоих. Приводя их в связь, соединяя понятия с восприятиями, он поистине совершает независимую деятельность, приводит к синтезу идеальное и реальное основания. И кроме него никто больше во Вселенной не может этого делать. Свои восприятия он получает благодаря душевной деятельности. Она образует третий род основания отношения, который не был обнаружен философией. Он полуреален — полуидеален. Лишь в синтезе философии и психологии, или в психософии, открывается он. В отношении "я" к седмице Иерархий раскрывается прафеномен гносеологии; в положении "я" между царствами природы и Иерархиями раскрывается прафеномен онтологии. Очевидно, что и то и другое при расширении границ познания должно быть приведено к синтезу. С другой стороны, этот синтез должен вобрать в себя природопознание. Проблемы этой не решить средствами диалектической логики, а только имагинативной, о которой мы и ведем речь.


Имагинативная (назовем ее так) логика возводит нас от рефлексии к созерцанию, и чтобы обосновать ее, необходимо опереться на результаты сверхчувственного опыта, как для создания формальной логики необходимо было иметь в наличии мышление. И как первая, так и последняя необходимо стремятся восходить до безусловного и только из него черпать основания для всего последующего, только возможности у них разные.


Опыт сверхчувственного познания показывает, что всеобусловливающее начало мы должны видеть стоящим выше Иерархий, в самой Божественной Троице. Ее Ипостаси выступают регентами отдельных эонов эволюции. На древнем Сатурне Регентом является Отчее Начало. Воля Бога-Отца полагает бытие Сатурна. Откровением Его воли и являются Духи Воли. И это откровение полно высочайшего самобытия. Антропософию обвиняют в многобожии лишь потому, что не желают понять, что ее учение о Божественных Иерархиях (а оно присутствует в самом Христианстве с древности) не подменяет само Божественное начало, а раскрывает его действие в творении мира. Только благодаря этому и становится понятной триединая природа Бога. По отношению же к человеку Иерархии обладают столь невообразимой духовной мощью, что в полном смысле слова являются Божественными существами, но такое отношение к ним не имеет ничего общего с языческим обожествлением духов природы.


Являясь откровением Бога-Отца, Духи Воли испытывают блаженство от своей способности принести жертву. И в их блаженной любви к поступку действует Ипостась Сына. Она светит навстречу воле Отца от Духов Мудрости, восходящих к более высокому бытию. Кроме того, откровение Отца задумано в Мудрости, в чем выражается Ипостась Святого Духа. И на том высочайшем уровне бытия Дух Святой образует первооснову отношения между Отцом и Сыном. Он действует в том, что составляет астральное тело Иерархий и несет через этот элемент волю Отца. Начало Сына иное — это эфирное тело Духов Мудрости. От взаимодействия воли с жизнью воля обретает способность отражать (астрально) жизнь (эфирное). Это качество воли есть откровение Св.Духа (см. рис. 3). И в целом все пребывает еще в состоянии единства, хотя уже перешло из сокровенного, Сущего, в проявленное, в бытие.


Первое реальное противостояние возникает при образовании тепла, а с ним — теплового эфира. Тут проявляется зачаток качества не-Я по отношению к Отчему Я. Духи Личности хотя и иерархичны, но свое отражение получают благодаря первой вещественности. Их "Я" есть новое основание отношения, как форма уже опосредованной деятельности Святого Духа. При этом Отчее начало образует в форме инобытия вторую сторону отношения. И чтобы инобытие не отпало от Бога, "Отец послал Сына в мир": с Отчей вещественностью мира имманентно соединяется жизнь. Это означает, что Божественное творение трансформируется в эволюцию видов, сначала в ее прафеномене. Высшее единство бытия и сознания, преходя в инобытие, принимает такой характер, что абсолютное. Отчее, оказывается стоящим внизу, в вещественности; что занимало середину — действие Святого Духа — восходит в выси как "Я" Духов Личности (они же — Духи Времени): Христово начало, как мудрая жизнь, как тепловой эфир, встает между "Я" и веществом  тепла. Так возникает первое творение в лоне Триединства. Вторая Иерархия при этом является сотворцом, ее развитие коренится в законах, происходящих из досатурнического состояния. Их отблеск мы переживаем в чистом мышлении, чувствуя инстинктивно, что оно может стоять на самом себе и производить реальность без отношения к вещественному миру. Мы сомневаемся в такой его способности потому, что путаем божественные потенции с человеческими.


Регентом древнего Солнца является Христос. Поэтому все отношения здесь иные, чем на древнем Сатурне. Вместо видимости воля наделяется истинной жизнью. Изначальное единство Отца и Сына входит в отношение жертвенных деяний Духов Воли и Духов Мудрости. Духи Мудрости овладевают Жизнедухом и потому становятся откровением Христа. Как их творение возникают Архангелы, нижний член существа которых, как и у Духов Мудрости, — эфирное тело. Этим обусловлен иной характер их "Я" по сравнению с "Я" Духов Личности. Если Духи Личности более тяготеют к выработке Духочеловека, то Архангелы — Жизнедуха. Но не следует думать, будто перед Архангелами не встает задачи вырабатывать весь тройственный дух. Дело заключается лишь в присущей только им роли в дальнейшей эволюции. Они, попросту говоря, более Христовы, Духи же Личности — более Отчие; в этой связи Ангелы, придя к индивидуальному "Я", получат преимущественное отношение к Святому Духу; но подчеркиваем, преимущественное —как задачу, — а не абсолютное.


На древнем Солнце реальное отношение воли и жизни, Отца и Сына при посредстве Святого Духа рождает оживленную монаду, обладающую тепловой, а затем и воздушной телесностью, а также внутренней жизнью. Она есть некоторое количество наличного бытия. Божественное начало ушло в ней в иное, породив самостоятельную деятельность как бытие. Но ее идеальный аспект остается в высшем — в сознании Архангелов.


Появление оживленных монад позволяет Духам Движения пронизать своим астральным телом их эфирное тело, и оно "обретает способность совершать некие внутренние движения в физическом теле" (13; с. 176), нечто вроде движения соков в растении. В них изначальная воля метаморфизируется в "волю к жизни". Она-то и образует основание отношения между Отчим и Сыновним началом — материей и жизнью — в форме высшего сознания Духов Движения, являющихся на древнем Солнце откровением Святого Духа. Так меняются отношения на древнем Солнце по сравнению с древним Сатурном.


Движение в эфирных телах монад есть, фактически, метаморфизированное ощущение, возникшее на третьей ступени развития Сатурна. Духи Движения там из бескачественной воли "моделировали" "ощущение" и в нем, как в отражении, объективировали свое сознание. На Солнце это стало первоисточником жизненных процессов.


Далее Духи Формы закрепляют совершающиеся в монадах процессы в устойчивые облики, дают им форму. На Сатурне, как мы помним, они дифференцировали "моделированное" ощущение. Теперь множественность ощущений метаморфизируется в множественность жизненных форм. И еще тут следует учесть, что на Сатурне ощущения монад были иллюзорны, на Солнце же их жизнь обладает реальностью, в ней есть самобытие, но не самосознание.


Духи Личности на Сатурне "моделировали" в тепловых телах личность, а сами породили время и таким образом дали ей длительность. На Солнце монады отражают Духам Личности образы их ясновидческого, имагинативного сознания, которое позволяет им "в образах наблюдать внутренние душевные состояния окружающих существ... сохраняя при этом полное самосознание" (13; с.178). Человек овладеет таким сознанием в эоне, следующем за земным. Свое действие Духи Личности направляют на эфирные тела монад, и через их деятельность проявляется сила любви Серафимов, от чего монады начинают проявлять признаки некоего деления, явившегося зачатком процесса размножения: из тепло-воздушных образований в это время выделяются облики, всецело похожие на материнские [* Мы легко поймем, почему здесь проявляется деятельность именно Серафимов, если проследим развитие, идущее от рис. 4 к рис. 6. Духи Личности на древнем Солнце входят в круге действия Иерархий как раз под то влияние, которое на Сатурне прямо нисходило от Серафимов на Архангелов.]. Так отражение личности метаморфизируется в воспроизведение подобных себе обликов, в размножение, что является первым зачатком индивидуального проявления монад. Такова пятая ступень метаморфоз солнечного развития. Произведенное там совместной деятельностью Серафимов и Духов Личности еще дальше продвинуло тот процесс, который обусловил эволюцию видов, приведшую в конце концов к формированию мозга, позволившего человеку осознать себя как "я", рождать мысли. Человек в таком состоянии (на Земле) переживает четвертую ступень своей метаморфозы. Она выражается не только в появлении множественности индивидуальных "я", в одарении людей искрой "я", но также и во множественности проявлений индивидуального "я". (У человека не одно "я".) Стабильным (необратимым) такое состояние сможет стать на пятой ступени (на будущем Юпитере) путем реализации высшего Я, каковым на Солнце обладают Духи Личности, а на Земле Ангелы. (Духи Личности на Земле восходят к сознанию, каким на древнем Сатурне обладали Духи Мудрости.)


На пятой ступени развития Солнца произошло и кое-что другое. Не весь тепловой элемент Сатурна оказался способным воспринять в себя эфирное тело. Часть его отстала и вошла в монады как их низшая природа; другая же часть образовала вовне еще одно царство наравне с человеческим. Отстали при этом и некоторые Духи Личности. Они выделили из Солнца некое космическое тело, представлявшее собой возрожденный Сатурн. Так, наравне с отношением, в эволюции впервые выступает противопоставление. Оно захватывает Третью Иерархию и человеческие монады. "Сами Боги, говорит Рудольф Штайнер, — вызвали в мировом развитии своих противников". Они как бы сказали себе: "Если мы будем устраивать все сами, то никогда не получим сопротивления ...мы хотим существ, которые бы нам противоборствовали", тогда смогут развиться свободные существа (132; 14. XI).


Покажем эту констелляцию в развитии древнего Солнца, для чего возьмем лишь часть рис. 6 и детализируем ее (рис. 7).


Рис.7


Иерархии разделяются (отстают), что порождает мировой дуализм. Он в действительности представляет собой противостояние не просто духа и материи, а высшего духа, с одной стороны, и материи вместе с соединенной с нею духовностью, с другой. Только благодаря этой последней материя может отражать, но в рефлектирующем мышлении нет Бога, а только его тень. Однако — это тень Бога.


Наделение субстанции самобытием невозможно без отрыва от божественного первоисточника. Отрыв же есть противопоставление. Его первообраз возникает уже на второй ступени древнего Сатурна. Он носит там характер отражения. Но вплоть до вступления в действие Духов Формы отражение не рождает инобытия первосубстанции; бытие и сознание остаются в единстве. Духи Формы образуют границу, за которой сознание (Третья Иерархия) и бытие (человек и царства природы) противостают друг другу.


Развитие, показанное в левой половине рис. 6, идеально отражается в диалектической триаде. Начиная с эона Земли, мыслящее сознание через созерцающую силу суждения овладевает тем, что изображено в правой верхней части рисунка. Между ними и тремя царствами природы, данными в восприятии, стоит познающее "я" человека, пребывая в независимой деятельности.


По мере того, как складывалось это состояние, Вторая Иерархия восходила ко все более высоким состояниям единства бытия и сознания, приближаясь к высшему Триединству. Для существ Третьей Иерархии отражение в субстанции изначальной воли было недоступно по причине слабости их сознания. Такое отражение несло бы им форму бытия, которая беспрерывно растворяла бы все их существо. Единство возникало бы прежде становления индивидуального. Возникая же после, оно составляет цель развития. При этом меняются и временные отношения. В левой половине рис. 6 изображено, фактически, прошлое состояние Второй Иерархии, в правой — настоящее Третьей Иерархии, а для человека оно является будущим. На пути к нему он, как и Третья Иерархия, обрести самосознание через отражение в сущем не может. Оно бы также попросту растворило его в ничто, чего, собственно, и достигают йоги, погружаясь в Нирвану. Но чтобы, повторяем, стало возможным абстрактное мышление, часть существ Третьей Иерархии должна была отстать и соединиться с бессущностным.


Так сложно метаморфизируется отражение. Для Первой Иерархии оно есть лицезрение высшего Бога, бытие в Боге; для Второй Иерархии — самопознание, тождественное самобытию; для Третьей Иерархии отражением служит инобытие сущего, само же отражение субстанционально; для человека сознание представляет собой бессущностное отражение в инобытии сущего. Чем более "материи сгущаются", тем более абстрагируется это сознание.


Благодаря тому, что сознание Третьей Иерархии сущностно, оно, отражаясь, воздействует на вещественность монад древнего Солнца. 
Так, Архангелы, восходя к своей человеческой ступени, развивают в монадах органы чувств, т.е. напечатлевают им первую грань  индивидуализации.


В противоположность правомерным Архангелам, люциферические архангелы (отставшие духи Личности) видят в человеческих монадах лишь средство наверстать упущенное, для чего им необходимо полностью получить их в свое распоряжение, оторвать от правомерных Иерархий. Таким способом служат они становлению человеческой свободы. На пути к ней человеческое сознание эмансипируется от божественного, имагинативного сознания, но становится теневым, бессущностным. В нем высшее Триединство живет лишь в законах логики, а диалектическое начало является проекцией высшего отношения на низшее противопоставление. То есть в диалектическом мышлении живут существа как правомерных, так и отставших Иерархий. Поэтому оно, служа нашей свободе, не способно привести нас к сущему. Для этого необходимо еще одно мышление — созерцающее.


Иной характер на древнем Солнце придают отставшие духи Личности и жизни восприятий чувств. Действуя со второго мирового тела (которое выделяется из Солнца) на отставшее царство Солнца, они приводят с ним в связь человеческие органы чувств: "Тепловые субстанции этого царства вливаются и изливаются через человеческие зачатки органов чувств" (13; с. 183). Фактически, эти отставшие духи пытаются в творении имитировать деятельность Творца, но вместо высшего отражения возникают зачатки жизнедеятельности (но не размножение), которая в то же время есть и восприятия органов чувств. С этого существенного момента должна начинать свои рассмотрения психология.


Те "вещественные" восприятия состоят из различных тепловых действий, которые усиливают, а впоследствии и индивидуализируют эфирные тела монад, и в них обретают возможность развернуть свою деятельность Ангелы, которым теперь помогают Херувимы (это опять-таки становится ясным из сравнения рис. 4 и рис. 6). Для ясновидческого сознания в этот период древнего Солнца внутри монад встают некие откровения, которые можно сравнить со вкусовыми ощущениями [* Тему восприятий мы продолжим в гл. III.].


Завершают развитие Солнца, опять-таки возводя его в октаву, Духи Мудрости — жертвователи этого эона. Они наделяют монады способностью ощущать первые признаки симпатии и антипатии, т. е. вносят мировой дуализм в зачатки их душевной жизни. Окружающие монаду запахи, вкусовые ощущения, световое мерцание она воспринимает внутренне, а вовне выражает свое к ним отношение в виде звуков. В тот же период Духи Мудрости напечатлевают эфирному телу монад зачатки Жизнедуха.


Подведем итоги развития в двух эонах в виде схемы, которая облегчит нам рассмотрение дальнейшего и позволит бросить обобщающий взгляд на предыдущее (табл. 1).


Табл. 1


Древний Caтypн

Древнее Солнце

1. Духи Воли — жертвуют субстанцию воли.

1. Духи Воли — повторение сатурнических событий, образование теплового тела.

2. Духи Мудрости — дают воле качество, отражают в ней свою жизнь.

2. Духи Мудрости — жертвуют эф. телом. 2-членный человек состоит из физ. и эф. тела.

3. Духи Движения — отраженную жизнь пронизывают качеством астр.тела:  Сатурн отражает ощущения.

3. Духи Движения — тепло сгущают в воздух. Движение в эфирно-физическом (вроде соков в растении).

4. Духи Формы — дифференцируют ощущения. Сатурн как совокупность  существ.

4. Духи Формы — дают монадам пребывающую во времени форму.

5. Духи Личности — люди Сатурна; отражают свою личность. Жизнь овнутряется. Теплота, время.

5. Духи Личности действуют на эф. тело монад. Воздух отражает в свете ясновидческие образы Духов Личности. Серафимы — любовь (в свете): в эф. теле — размножение. Железы.

6. Архангелы — напечатлевают монадам эф. зачатки органов чувств. Серафимы созерцание дарят Ангелам. Свет + вкус; вовне — звук.

6. Архангелы — люди Солнца. Отставшее тепло. Две планеты. Отставшие духи Личности. Органы чувств в монадах. Два царства.

7. Ангелы взаимодействуют со вкусом, и в их эф. телах возникают зачатки обмена веществ, которые они напечатлели монадам.  Херувимы управляют жизнью.

7. Ангелы взаимодействуют со вкусом в монадах; вовне из монад — звук. Херувимы созерцают мудрость Солнца и вливают ее в Ангелов, а те — в эфирное тело монад.

8. Человек — вовне механическая воля, вовнутрь — восприятие запахов; Духи Воли напечатлевают зачаток Духочеловека.

8. Человек переживает симпатии и антипатии. Жизнедеятельность = восприятию. Духи Мудрости напечатлевают зачаток  Жизнедуха.


Приведенная таблица отражает лишь самый общий характер главных ступеней метаморфозы, через которую проходит развитие целых эонов. Внутри каждой ступени совершается свой ход метаморфоз, скажем, второго порядка, внутри тех — третьего и т. д., вплоть до элементарного, которое в эоне Земли предстает нам в каждом экземпляре сложного растения [* Простейшие растения (мхи, папоротники и т. д.), являя отсутствие отдельных ступеней метаморфозы, лишь тем ярче иллюстрируют ее природу.]. Семь ступеней его развития в общем виде можно представить так (рис. 8).


Рис.8


Каждая из изображенных здесь ступеней не элементарна, также возникает в результате цепи метаморфоз. Особенно отчетливо это можно проследить (если не усложнять вопрос) на примере четвертой ступени. Ее "осевой" линией развития является стебель, который, как показал Гете, представляет собой результат метаморфозы листа. (Что особенно хорошо видно на примере обыкновенной травы). Вдоль стебля, по мере его роста, сначала набирает силу тенденция листа, затем листья начинают уменьшаться, принимают все более элементарную форму и наконец исчезают на стебле совсем, а когда появляются вновь, их с трудом можно распознать в лепестках чашечки цветка; и уже совсем в ином виде предстают они нам, когда раскрываются бутоны.


Рис.9


Такова так называемая спиральная тенденция листа, обнаруживающая ряд его метаморфоз, восходящих от перволиста до цветения. Но на каждой из ступеней лист всегда начинает свое развитие от фазы перволиста. из некой общей нулевой точки, и доходит до соответствующего данной ступени метаморфозы состояния, а потом увядает. Общая картина метаморфозы в таком случае имеет вид, показанный на рис. 9 [ 79 ].


По аналогии с приведенным рисунком можно представить себе семь эонов большой эволюции как своего рода  листья на едином стебле. Каждый из них силой своей собственной метаморфозы продвигает общее развитие на одну ступень дальше. При этом все ступени начинаются в некоем общем нулевом центре (пралайя), откуда все вновь исходит полагание развития, которое, однако, лишь в самом начале носит совершенно необусловленный характер — как жертва Духов Воли. Розенкрейцеры говорили об этом начале так: Ex deo nascimur — из Бога рождаемся. В последующих эонах первоначальный акт творения возобновляется, уже неся в себе плоды предыдущего развития. Принцип жертвы, т. е. принцип абсолютного начала, переходит на другие ступени метаморфоз внутри эонов. На древнем Солнце — это вторая ступень, на древней Луне — третья, и т. д. Но абсолютный характер последующих ступеней следует понимать как вторичный по отношению к первой — древнему Сатурну. Отсюда проистекает двоякое: все эоны начинаются с повторения изначального деяния Духов Воли, и в то же время каждый эон есть автономное, законченное в себе целое. На последней стадии он как бы вновь возвращается в исходную точку, но расположенную на ступень выше того ее положения, которое она занимала в начале эона.


По сути, весь наш цикл развития представляет собой одну спираль, которая то проявляется вовне, то уходит вовнутрь. (При этом внешние проявления следует мыслить не только вещественными.)


Рис.10


Изображенное на рис. 10 сплошной линией справа и означает феноменальный мир. Пунктирная линия обозначает уход в пралайю через ноуменальные состояния. Само состояние пралайи означает выход мира из закона метаморфозы, поэтому нашему духу, всецело рожденному в рамках действия этого закона, и не доступно познание того состояния высшего тождества, из которого изошел весь наш цикл развития. Однако это не означает, что человеку вообще закрыт доступ в сферы сущего. Их достигают на высочайших ступенях посвящения, где о развитии человека следует говорить как об идущем в обоих направлениях: в будущее и в прошлое.


Что же касается семи ступеней метаморфозы, то, как уже было сказано, в них реализуется семь ступеней сознания. В своем элементарном звене эта метаморфоза получает два выражения: на уровне бытия и на уровне сознания. Первое элементарно явлено нам в феномене растительного образования, второе — в феномене каждого человеческого сознания, движение которого в мыслительной форме имеет тенденцию изменяться согласно общему закону метаморфозы. Поэтому логическое "древо познания" в своем формальном выражении неизбежно должно иметь вид, подобный тому, что изображено на  рис. 9. То, что представляет собой семь ступеней анализируемого нами логического цикла, есть своего рода "стебель". Каждый его отрезок есть мыслеобразование, исходящее из некоего общего для данного цикла центра, откуда берет свое начало тезис.


Имеется здесь, правда, и отличие от метаморфозы растения. В растении мы имеем дело с простейшей формой жизни. Она целиком локализована в пространственно-временных отношениях, и потому каждая ее ступень кончается переходом в сверхчувственное, в небытие. Далее во времени движется лишь один закон эволюции вида. Иное дело — мышление. Несмотря на свой теневой характер, оно отражает универсальное, вневременное и внепространственное бытие интеллигибельного мира. По этой причине каждый "побег" мысли, образующий определенную ступень логической метаморфозы, может иметь еще свой, иной по отношению к данному, логический цикл. Задача познающего "я" состоит в выделении из всеобщей сети познания, накинутой на весь мир, определенного звена, где все элементы были бы приведены в отношение, показанное на рис.11.


Рис. 11Как видно из рисунка, тезис может двигаться в разных направлениях. Наша задача — выбрать одно из них, где тезису противостает вполне определенный антитезис. В то же время, между тезисом и антитезисом трансцендентно существует лишенная всякой свободы, необходимая взаимосвязь. На третьей ступени, которая в нашем логическом цикле образует синтез, она обнаруживается, но не однозначно. Синтез, к которому приходит движение нашей мысли, имеет, как элемент, еще свое собственное развитие. По мере дальнейшего движения мысли достоверность ее элементов все более
возрастает и становится исчерпывающей в седьмом звене.


Благодаря рис. 11 можно увидеть, какие ошибки возможны при осуществлении семичленного логического цикла. Они возникают при отклонении "стебля" мысли от его "оптимального" пути, когда он начинает двигаться по более ранним или более поздним, не свойственным ему звеньям (рис. 12).


Рис.12


С другой стороны, естественно, каждый "побег" нашей мысли не только может служить, но и служит в любом своем звене началом (тезисом) иных циклов мышления. Поэтому нет никакой возможности, мысля, выйти за пределы мышления, туда, где было бы что-то не мысленное. Но можно сделать другое: изменить принцип мышления и, двигаясь в нем по закону метаморфозы, прийти к его непосредственному бытию, к имагинациям, к качественно иному мышлению. Почему это не достижимо в триадах, которые также образуют сеть (но не "древо") познания, мы частично уже показали, но вполне очевидным все станет из дальнейшего изложения.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru