12. Три группы восприятий чувств

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

ТРИЕДИНЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЕЛА, ДУШИ И ДУХА

ГЛАВА III . ДВЕНАДЦАТИЧЛЕННАЯ СИСТЕМА ВОСПРИЯТИЙ ЧУВСТВ

12. Три группы восприятий чувств

12. Три группы восприятий чувств


Как мы уже показали,  в чувстве тепла совершается особенно значительная метаморфоза внешних чувств — они обретают способность проникать во внутреннее внешнего мира, в его суть, данную через феноменологию духа. С другой стороны, само высшее Я, начиная с чувства тепла, все полнее входит внутрь человека. В результате этого мы обретаем опыт восприятия сути внешнего мира, т.е. нечто прямо противоположное мистике чувств. Мы приходим к переживанию интеллигибельного мира, тогда как прежде мы переживали только его производную — объекты чувственного мира, в котором "я" и мир всегда противостояли друг другу и требовалось преодолевать их дуализм. Начиная же с чувства тепла, "я" и мир выступают в одном переживании. И будет не совсем верно, если чувство тепла изображать, как это дано на рис.38, одним только внутренним кругом, как и осязание. То, что осязание проходит по кругу, не касаясь непосредственно "я", — мы уже выяснили. В отличие от него чувство тепла не просто объемлет душу, но пронизывает ее. В нем круг, объединяющий действие высшего Я и зародыша "я" низшего (душевное тело), включает в себя еще движение по лемнискате, проходящей через все сферы тройственной души и имеющей свой центр в точке "я". Эта картина особенно существенна для понимания феномена перехода от материи к духу в опыте души.


Все восприятия чувств, уже рассмотренные с точки зрения действующих в них духовных сил, распались у нас как бы на две группы. Первые четыре чувства возникают на некой периферии души и лишь косвенно заявляют о себе в ней. Следующие три чувства — обоняние, вкус, зрение — заявляют о себе непосредственно в душе, но при этом встает вопрос об их связи с первыми четырьмя чувствами. Обе группы предстают перед нами как бы самостоятельными. А тогда почему мы говорим о системе чувств? Картина тотчас проясняется, лишь только мы обратимся к чувству тепла, т.к. именно оно соединяет обе группы чувств. Через него они получают возможность перетекать друг в друга и таким образом создавать целостный процесс рождения я-сознания.


Начиная с чувства тепла, мы вправе говорить о третьей группе чувств, которая включает в себя все остальные чувства. Принцип ее образования таков, что чувства в ней возникают из соединения процессов, образующих внутренние чувства, с процессами, которые в восприятии пронизывают сферы тройственной души. Для лучшего понимания обратимся к картине образования чувства слуха (рис. 44). 


Рис.44Из рисунка видно, что чувства третьей группы возникают из тройственных связей. Одна связь образуется между чувствами, противостоящими друг другу по обе стороны от горизонтального диаметра (рис. 37); для другой связи некоего рода ось симметрии образует чувство тепла. А в целом мы получаем картину триединства всей системы восприятий чувств, в которой противоположность первых двух групп приходит к синтезу в третьей группе чувств. И это не может быть иначе, ибо система восприятий чувств есть совершенное выражение развития, имевшего место в течение первых трех эонов и создавшего основу для рождения в человеке индивидуального "я". Оно есть четвертый принцип по отношению к троичности единой системы восприятий чувств. Оно не противопоставлено им как нечто стоящее вовне, а, напротив, в своей первооснове полностью соткано ими, и в то же время, "я" есть нечто принципиально иное, чем восприятия чувств. По мере перехода из одной группы восприятий чувств в другую, "я" становится все более автономным и затем живет в совокупном действии мыслей, чувств и волеизъявлений в тройственной душе, постепенно освобождаясь и от них, что было показано во II-ой  главе. В целом здесь также можно увидеть семеричность: три группы восприятий чувств, воля, чувство, мысль (за ними стоит тройственная душа, ее общую с тремя группами чувств основу образует трехчленный человек обмена веществ, ритма и нервной деятельности) и свободное "я", осуществляющее себя в мире нравственных интуиций.


Но вернемся к чувству слуха. Оно входит в некий треугольник (см. рис.). 


Рис.В нем о связи слуха с чувством равновесия говорить не приходится — в основе их находится почти один и тот же физический орган. Но, в отличие от чувства равновесия, при возникновении чувства слуха в его органе, как говорит Рудольф Штайнер, действуют и мысль, и чувство, и воля, в чем в значительной мере сказывается присутствие Манаса в осознающем слух "я". В так называемой "улитке" (лабиринте) действует чувство слуха. Через евстахиеву трубу, имеющую связь с органами дыхания, идет воля, если звуки мы производим сами. В слуховых косточках (молот, наковальня, стремечко) живет рассудок. Но еще орган слуха обладает памятью, которая живет в полукружных каналах. Все это пронизывается нервом и через него достигает мозга. Таким образом, орган слуха — это весь человек в миниатюре, но его деятельность оставалась бы разрозненной, если бы ее не приводил в единство Самодух. Рассмотрим элементы этой деятельности.


Воздух пронизывается звуковым эфиром, который сообщает ему живущее в нем. Это достигает звукового эфира в человеческом эфирном теле через посредство души сознательной, которая в своей макрокосмической роли выступает в чувстве слуха как индивидуальное человеческое начало, в чем и выражается действие Самодуха в индивидуальной душе сознательной [* В чувстве равновесия Самодух воздействует прямо на астральное тело; в зрении действует индивидуальная душа сознательная.].


Человеческое эфирное тело пронизывает ту "живую воду", которая наполняет улитку, и в нее проникает действие звукового эфира. В его действии мы имеем остаток древней, творящей деятельности музыки сфер, космического Слова. В жидкости полукружных каналов ею и поныне образуются кристаллы, когда звуковой эфир приносит в нее действие внешних звуков и слов. Эти-то кристаллы и хранят память об услышанном в подсознании, откуда она может быть извлечена.


К процессу, происходящему в улитке, присоединяется деятельность воздушных колебаний в евстахиевой трубе. Говоря, мы сами движем этот воздух, и в его движении участвует наше "я". "Я" обусловливается воля к произнесению слова, для чего оно действует через тепло крови, тепловой эфир и далее — через световой эфир воздуха (см. рис.38, правая часть). В звуковом эфире (в улитке) внешний и внутренний звуки встречаются. И поскольку нам знакомы колебания в евстахиевой трубе, происходящие от произнесения нами слов, то слыша подобное извне, мы понимаем его, понимаем сказанное слово. Так взаимодействуют "я" и Я, поменявшись после чувства тепла местами.


Эфирное тело включает в себя все четыре эфира, один из которых — звуковой — несет ему весть от мирового эфира. Само эфирное тело действует в водном организме, но через световой эфир оно приходит в связь с воздушным организмом, с которым, в свою очередь, связано астральное тело. (Световой эфир более родственен с воздухом, чем звуковой.) Так приходит в действие душа ощущающая, выступающая в роли посредника между "я", коренящимся в душе рассудочной, и астральным телом. Наконец, все соединяется в тепловом организме, где "я" приходит в связь с душой сознательной, а через нее — с физическим телом, с мозгом. Так процесс слуха достигает сознания, осознается.


Итак, чувство слуха обусловлено действием астрального тела в световом эфире. А то, что несет звуковой эфир, есть разные модификации Мирового Слова, или мирового творящего мышления. Оно осуществляет себя сначала в водном организме физического тела, а затем достигает его минеральных, кристаллических образований. С другой стороны, в чувстве слуха действует просто физический аппарат — барабанная перепонка и проч. Лишь благодаря душе сознательной он может служить восприятию чувств. Нечто аналогичное имеет место и в чувстве зрения, где существенную роль также играет физический аппарат: хрусталик, водное наполнение глаза. Наконец, в чувстве слуха существенную роль играют слуховые косточки, некая вариация человеческих конечностей, в которых коренится воля, образующая подоснову того мышления, что возникает в памяти кристаллов, образующихся в лабиринте [* См. подробнее об этом лекцию Рудольфа Штайнера от 29 ноября 1922 г. (ИПН. 348)].


Непосредственное действие Самодуха в чувстве слуха выражается в том, что свою астральность он посылает в человека как подобно процессу в чувстве равновесия, так и отлично от него, поскольку на этот раз его действие опосредуется душой сознательной. Рудольф Штайнер говорит, что "...на крыльях этого Существа мы вступаем во внутреннее, в душу вещей, так что можем их познавать" (115; 24.Х). Ведь наше эфирное тело, на которое оказывается действие извне, не может выступать ему навстречу, это не входит в его функцию. Конфронтируют между собой физическое и астральное тела благодаря противостоянию Духочеловека и Самодуха. В чувстве слуха звук достигает человека физическим путем, и без посредства эфиров он никогда не пришел бы в связь с астральным телом. А именно о связи здесь идет речь, а не о соприкосновении по принципу осязания. В чувстве слуха Самодух, или существо Ангела, несет нам откровение внутреннего вещей и тем возводит мост к Жизнедуху Христа.


Непосредственное прохождение по этому мосту начинается в чувстве слова. Здесь на помощь человеку приходит Жизнедух, а с ним — существо Архангела. Подобную констелляцию мы уже встречали в чувстве движения, но там все носило в значительной мере инстинктивный характер и было обусловлено деятельностью Духов Движения. В чувстве слова действует Жизнедух, имеющий отношение к отдельному человеку, т. е. несомый существом Архангела.


Архангелы выступают в эволюции как водители народов, и их деятельность простирается в человеке вплоть до движения соков в организме. Архангел воздействует на весь водный организм. Вот почему язык так тесно связан со всем — доходящим вплоть до физического — своеобразием каждого народа. Звуковой эфир, лежащий в основе воздействия Архангела на водный организм, он все тот же, что от начала земного бытия был инструментом творящего Слова.


В чувстве слова, как и в других высших чувствах, восприятия тела полностью сняты. Здесь в человеке действие высшего Я сливается с процессами, происходящими в душе, и вносит в них изменения, подобно тому, как на ранней ступени развития оно воздействовало на оболочки, творя органы жизни. В этой сфере в человеческой природе творится высшая природа. В слове человек переживает космическую деятельность, поскольку гласные и согласные звуки восходят к инспирациям, исходящим от планет и круга Зодиака. Характер речи не подпал судьбе теневого рассудка, речь и поныне таит в себе откровение мирового Жизнедуха. И образ его желает породить в нашем астральном теле Ангел — образ идущего к человеку Христа. Как благодаря Мистерии Голгофы было спасено от упадка физическое тело человека, так вторым Пришествием спасается эфирное тело. Физическому телу грозила опасность всецело подпасть законам материального мира. Возникшее благодаря физическому мозгу мышление, становясь все более абстрактным, постепенно отразило бы, отторгло тепловой эфир, надломило бы воздушный, световой организм человека, умертвило бы, действуя через язык, мировой звук, слово и, наконец, упразднило бы саму жизнь. Христос противодействует этому разрушительному процессу, не дожидаясь, когда люди примут Его и поймут. И лишь после сознательного отказа от Христа, дав своим идеям лишь гибельный ход, отдельные люди в будущем окончательно подпадут смерти.


После Голгофы люди рождаются в телах, несущих в себе семя воскресения. Оно позволяет им дать теневому рассудку восходящее развитие, воспринять в себя весть Святого Духа о Христе. А далее встает задача со-чувствовать с людьми, уметь слушать слово в его прафеноменальной значительности и силе. Прообраз такого со-чувствия явлен в Тайной Вечере, в таинстве совместного преломления хлеба. Поэтому не случайно мы пришли к открытию, что душевная деятельность, ведущая к выработке чувства слова, есть та же, что и в чувстве вкуса.


Ныне люди привыкли легкомысленно обращаться со многим, что по своей природе свято. Слово они превратили в фразу, питание — в чисто физиологический процесс. Вместо правомерного Архангела почитают демонов национализма, не понимая, что национальное обособление ведет к умиранию национальной культуры, языка и самой национальной сути, что национализм антинационален. Отчуждение захватывает отдельных людей и нации [* Другой крайностью здесь выступает ложный интернационализм с его идеей искусственного языка (эксперанто) и проч.], вследствие чего разрушаются высшие чувства, человек деиндивидуализируется и утрачивает связь с духом.   Христа теряют не под влиянием атеистической пропаганды, а в результате варваризации всей культурной и социальной жизни.


В чувстве понятия, человек приходит к высшей ступени индивидуального соприкосновения с духом. В нем он "обоняет" само Я без покровов, вбирает в себя ту "материю" духа, о которой мы говорили в связи с Фихте. — Процесс восприятия в чувстве понятия тот же самый, что и в чувстве обоняния, только "материя" тут другая — "материя" Духочеловека, тень которого объемлет все содержание рефлектирующего мышления. Конечно, сходство следует считать во многом лишь внешним, поскольку иная "материя" меняет характер всего процесса восприятия. Чтобы понять его, говорит Рудольф Штайнер, необходимо обратиться к переживанию музыкального как такового. В нем мы различаем отдельный тон, мелодию и гармонию. "Гармония покоится на восприятии одновременности, а мелодия на соединении следующих один за другим звуков" (115; 25.X). Если бы мы, проникнув в этот процесс сознанием, смогли при восприятии мелодии отдельные тона так сдвинуть во временную линию, что можно было бы их воспринять одновременно и, таким образом, прошлое в мелодии свести с ее будущим, тогда мы из мелодии образовали бы в сознании гармонию, т. е. внесли бы в сознание то, что совершается бессознательно. В чувстве слова, когда мы слышим "и" или "а", нашей бессознательной деятельностью мелодия мгновенно преображается в гармонию. Такова тайна слова. Но при этом совершается и еще нечто. Музыкальный тон сопровождается обертонами, чем он и отличается от простого шума. При "сжатии" мелодии в гармонию мы, поэтому, имеем дело как с тонами, так и с обертонами. В этой бессознательной работе "душе приходится, слушая слово, отвлекать внимание от основного тона мелодии, так сказать, пропускать его мимо ушей и схватывать лишь гармонию обертонов, благодаря чему возникает слово..." (115: 25.X). То, чем тогда оказываются обертоны, и есть "и" или "а". Это подобно действию света в глазу, где преломление разных лучей, совершающееся по законам физики, дает цвет.


Но как, слыша слово, мы постигаем его смысл? Ведь одно и то же понятие на разных языках звучит по-разному, а смысл его тем не менее остается неизменным. Чтобы понять, в чем тут дело, мы должны еще дальше продвинуться в переживании звуков: отказаться от всей системы обертонов. Тогда нам откроется воплощенный в слове смысл. В словах нашей речи, как мы уже знаем, возвещает о себе Дух народа, Архангел. "Речь — это таинственный шепот Духа народа, полное тайны формирование в соках того, что в обертонах трепещет в нашем организме" (115; 25.Х). Лежащее же за системой обертонов есть всеобщий Дух человечества, объемлющий всю Землю. В первом приближении этим Духом является Дух Личности. Но его речь — чисто служебная. Он служит познанию Христа, несомому людям Святым Духом. Отдельного человека эта весть достигает с помощью существа Ангела (см. рис. 31, 37). В целом же мы познаем Христа, "...когда каждый на своем особом месте (т.е. индивидуально и в элементе языка. — Авт.) вслушивается сквозь обертоны в неслышимое, в просто представление образное" (115; 25.Х).


Сжимая таким образом нюансы в чувстве слова, мы познаем всеобщее, общечеловеческое. "Лишь в жизни представлений, — говорит Рудольф Штайнер, — становится постижимым Дух Христа в его истинном облике" (там же). В правильно переживаемом чувстве понятия жизнь и мышление исходят из одного источника. Но, вновь возвращаясь к чувству обоняния, следует сказать, что в чувстве понятия в полной мере достигается то, чего не дано достичь в обонянии, с чем мы там лишь соприкасаемся и познаем лишь косвенно. Далее этот импульс на своем пути и метаморфизировал в мозгу орган обоняния в орган мышления, достигнув тем самым своей цели — идя из индивидуального, воссоединился со своим всеобщим.


Наконец, мы приходим к чувству "я". В нем нам дано пережить то Я, которое некогда было даровано Духами Формы, но оболочкам человека, а не его душе. Оно, как и чувство понятия, опирается на связь Духочеловека с физическим телом, чем также рождается чувство жизни. Отдельно его можно представить (рис.38) в виде большой лемнискаты, объемлющей собой все другие. Она выражает собой деятельность я-сознания, рожденного из совокупности восприятий чувств. Но у нее есть и своя, предшествующая именно ей ступень — это лемниската в круге чувств осязания и тепла. (Взаимосвязь эта на рис.37 подчеркнута жирными линиями). Она позволяет нам увидеть еще с одной стороны, почему осязание может стоять первым в кругу восприятий чувств. А прохождение лемнискаты чувства "я" через точку "я" объясняет нам связь этого чувства с чувством вкуса. Так специфически образуется чувство "я". Для его переживания необходима столь высокая степень отвлечения от субъекта, что его можно назвать негативным чувством, не-чувством. С другой стороны, оно, как никакое другое чувство, глубоко коренится во всей системе восприятий чувств. И если всего этого нет, то попытка пережить чувство "я" оканчивается прерыванием сознания, засыпанием. Но подобное же случается и при переходе к сверхчувственному восприятию.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru