3. Эзотерическое содержание категорий пространства

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

ТРИЕДИНЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЕЛА, ДУШИ И ДУХА

ГЛАВА V. МНОГОЧЛЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК И ПРОСТРАНСТВО

3. Эзотерическое содержание категорий пространства

3. Эзотерическое содержание категорий пространства


Ещё одна существенная грань познания пространства раскрывается при рассмотрении его в аспекте единства бытия и сознания. Для этого мы должны еще раз обратиться к духовно-научному воззрению на эволюцию, на семь эонов творения. Они образуют семь основополагающих ступеней той метаморфозы, выше которой нет ничего в нашем цикле творения. Этим определяется основной закон эволюции человека, мира и всех существ, как чувственных, так и сверхчувственных, в пределах семи эонов. Он гласит: во Вселенной эволюционирует все, и все эволюционирует путем семиступенных метаморфоз.


Далее встает вопрос о том. что является главными движущими силами в эволюции, какими силами, принципами вызывается в творении процесс метаморфоз? Обычно в этой связи в Духовной науке говорится об Иерархиях и о подчиненных им духовных существах. Но нас интересует еще нечто другое. Поскольку мы говорим о единстве бытия и сознания, а именно такая постановка вопроса включает каждого из нас, как самосознающее "я", в мировое бытие, то выделение всеопределяющих и первоначальных движущих сил оказывается неразрывно связанным с проблемой категорий.


Онтологический ряд категорий, предложенный Аристотелем, по сию пору выступает в философии в роли своего рода историко-философского памятника. Никто не задумывается над принципом их выведения, довольствуясь одним абстрактным, которое не мешает другим философам выдвигать свои ряды категорий и вообще размывать их границы.


После Аристотеля наиболее значительный вклад в учение о категориях сделал Гегель. Как диалектик, он выдвинул три категории: бытие, сущность, понятие (мы приводим их без раскрытия, которое им дает Гегель). Кант в ряд категорий возвел такие понятия, как качество, количество, отношение (субстанция и свойство, причина и действие), модальность (возможность и невозможность и т. д.). После Гегеля и Канта отношение к категориям, как в чистой философии, так и в философии науки, становится все более произвольным по причине ослабления самой техники мышления, а также все большего отдаления от познания критериев выведения категорий. В экзистенциализме, например, к категориям отнесены (философски некорректно) заботы, чувство страха; общенаучными категориями материализма являются информация, саморегуляция и др.


Гегель считал категории порождениями абсолютной идеи. Его логика является учением о категориях. Для Канта они были априорными, неизменными формами рассудка, упорядочивающими опыт и раскрывающими природу не вещей в себе, а самого познающего субъекта. В то же время, в подходе к категориям как Гегеля, так и Канта, в какой-то мере еще сказывается учение высокой схоластики об универсалиях. Оно же, в свою очередь, восходит к тому переживанию интеллигибельного мира, которым, пусть и ослабление, но все же обладал Аристотель, создавая впервые учение о категориях. По этой причине правомерно исследовать параллели между его философией и чисто эзотерическими учениями об идеях, правомерно сравнивать десять категорий Аристотеля с десятью зефиротами древнееврейской каббалы. И те и другие имеют отношение к интеллигибельному миру, как к миру мыслесуществ.


Рудольф Штайнер, прослеживая возникновение аристотелевских категорий, говорит, что тот извлек их из слов. Слово, как дар Гениев речи, Архангелов, вначале приходило к людям в элементе воли из высокой сферы интуиции. Такое слово несло не смысл, а действие, обладало магической силой. Позже, по мере овладения человеком индивидуальной сферой чувств, Архангелы стали творить речь из сферы инспираций. Тогда слова стали выражать человеческие симпатии и антипатии. И, наконец, слово начинает апеллировать к индивидуальному я-сознанию, нести в себе смысл, мыслительные категории, поскольку начинает приходить из сферы имагинаций, где обитают мыслесущества (224; 4.VII).


Когда человек начал мыслить, он начал создавать свой новый мир, состоящий из сети понятий. Все понятия обладают бытием. Но формы их бытия различны. То, что творит человек своим миром понятий, это в имагинативном мире является мыслесуществами элементарной природы. Таковы категории экзистенциализма, отдельных наук. Они, по сути, — лишь понятия. Возведение их в ранг категорий — не более, чем произвол рассудка. Они действительно, как утверждает Кант, характеризуют структуру познающего субъекта, упорядочивают опыт — на его низшей ступени. Нет никаких оснований объявлять их неизменными формами мышления, чего, надо сказать, современная философия науки и не делает. Для нее категории умерли, как в свое время умерли боги для имагинативного сознания греков, а потом германцев.


Кант же совсем из других оснований говорил о неизменных формах мышления — главным образом, опираясь на собственный опыт сильной техники диалектического мышления, способного автономно жить в понятиях, за счет их самодвижения при полном отвлечении сознания от всего чувственного. В еще большей мере такой способностью обладал Гегель. В интеллектуальном предчувствии он восходил даже до переживания единого первоисточника мира идей, до абсолютной идеи, в кругу "приближенных" которой он и искал свод своих категорий.


Любопытную деталь содержит в себе взгляд экзистенциалистов на категории. Они у них весьма своеобразно вновь приобретают онтологический оттенок за счет совершенно инстинктивной попытки соприкоснуться понятиями с чувственной сферой, за которой стоит мир инспираций. Слово в нем обладает природой чувство-существа. Достойно сожаления, что эта попытка не была доведена до конца по причине ослабления техники мышления, я-сознания мыслителей этого направления. Впрочем, трудно представить себе, какого рода успех мог бы быть здесь достигнут, поскольку прежде необходимо сознательно войти в имагинативный мир мыслесуществ, что достигается с переходом от диалектического к имагинативному мышлению, с переходом от формальной к имагинативной логике, к созерцающему суждению.


Итак, в Иерархии духовных существ нам предстоят, по сути, мыслесущества. Из них наиболее непосредственно нам дан мир элементарных мыслесуществ. Мы отчасти сами являемся его творцами. Но над ним стоит мир высоких мыслесуществ, доступ к которым мы получаем через Архангела речи. И это суть категории. Будучи данными нам чисто мыслительно, они в то же время изначально соединяют в своей природе бытие и сознание. В сущем они сводимы к единству, в явлении они следуют законам феноменологии духа-бытия. И трудно представить себе, как это могло бы быть иначе.


Первоначально в явлении нам открываются семь категорий. Их потому семь, что и они в своей совокупности образуют семичленную цепь метаморфоз, взаимосвязаны между собой не только абстрактно, умозрительно, но и онтологически, что в нашем случае теперь означает: в своем явлении для ума, понятийно, они таят свою иную, "бытийную" природу; ею-то и обусловлена их реально-идеальная взаимосвязь как мыслесуществ, метаморфизирующихся согласно всеобщему закону эволюции.


При первом приближении в качестве семи категорий можно было бы назвать семь эонов. Но то был бы язык чистой эзотерики, не всегда удобный для мышления. Человек, способный мыслить в понятиях эзотерической философии, может не искать других слов для обозначения категорий. Он может их называть древним Сатурном и т. д., имея при этом в виду, что в одном слове он выражает и понятийное, и осмысленный образ, и сверхчувственную реальность, и прафеноменальное.


Но мы опустимся ступенью ниже — к философии как таковой, не порывая однако связи с эзотерическим. Тогда первые три категории мы выявим, обдумав то основополагающее, в чем выражается процесс творения, как исходящий из абсолютного Триединства. То, начало чему было положено на древнем Сатурне, в основе своей имело субстанцию. Ее Духи Воли пожертвовали для нового цикла эволюции. Через них пришло к откровению то, что свой первоисточник имеет в Боге-Отце. С тех пор первосубстанция, многообразно метаморфизируясь, постоянно составляет основу всякого бытия. Она образует единство с бытием и, в то же время, первичнее бытия как сущее и как сущность. Нет бытия вне субстанции. В то же время, бытие предполагает наличие небытия. В субстанции нет дуализма. Она может как полагаться, так и не полагаться — сама она выше и  того и другого.. В явлении, в откровении, она тождественна с бытием: по ту сторону откровения, в неизреченном, она тождественна с сущим.


Отсутствие в философии понятия "неизреченного" оборачивается для нее значительной трудностью, поскольку без него остается неопределенной граница рефлектирующего мышления — не познания, а именно самого мышления, протекающего в понятиях. И в прошлом, и теперь создается впечатление, что такой границы вовсе не существует, если сознание не теряет предметности и бодрственности. Поэтому у Гегеля остается недосказанность в вопросе о бытии идеи.


Евангелист Иоанн решает эту проблему гностически, говоря, что "В начале было Слово, и Слово было с Богом, и Слово было Бог". В этих словах легче почувствовать, чем понять, что за некоторой границей кончается наша способность двигаться с помощью понятий. Поэтому, говорим мы, опираясь на Духовную науку, необходимы иные, более высокие ступени познания-бытия: имагинативная и т. д. Но как бы высоко ни поднималось наше познание, а также как бы низко оно ни опускалось, — его и в бытии, и в инобытии пронизывает, как единая основа, субстанция. Поэтому и мыслящему познанию она открывается первой. Переступая свою границу, мышление становится чистой субстанцией. По эту сторону границы оно представляет собой одну из многочисленных форм ее бытия, среди которых мы встречаем и небытие равное бытию, как Я равное не-Я.


Второй онтологической категорией, данной рефлектирующему мышлению, является жертва. Духи Воли субстанцию принесли в жертву. Они смогли так поступить, взойдя на ту высокую ступень, где впервые приходит к своему откровению Ипостась Бога-Сына. Субстанция и жертва, придя во взаимосвязь, во взаимоотношение, творят мир существ в пределах семи эонов. В основе каждого эона лежит жертва, которую приносят одна за другой высокие Иерархии: Духи Мудрости — на древнем Солнце, Духи Движения — на древней Луне, Духи Формы — на Земле. И все они жертвуют субстанцию: физическую (волю), эфирную (жизненную), астральную (психическую), Я (самосознающую). И все ее виды представляют собой различные модификации прасубстанции единого Отчего досатурнического мира.


На Земле, с обретением я-сознания, способность к жертве, богоподобие, надлежит вырабатывать человеку. И только благодаря такой способности человеческое творчество обретает сущностный характер. Поэтому акт бескровной жертвы составляет основу религиозного культа, где совершается пресуществление земных веществ — преходящего — до состояния субстанции — вечного. По этой же причине в центре христианского монотеизма стоит: Бог есть Любовь.


Жертвенным должно стать и понятийное мышление. Тогда от рефлексии оно взойдет к медитации; в медитации же творится субстанция, нечто непреходящее. [* Но никоим образом не минуя ступень рефлексии, ибо, как было сказано, пожертвовать можно лишь то, чем располагаешь вполне. В этом состоит фундаментальное отличие духовно-научного подхода к технике медитации от всякого другого. Повсюду мы встречаем антипатию к логическому мышлению, когда речь заходит об обретении сверхчувственного опыта.] В рефлектирующем мышлении, если даже и возникают сверхчувственные носители идей, мыслесущества, — они элементарной природы, их бытие недолговечно, призрачно; спустя некоторое время они вновь растворяются во всеобщей мировой астральности, превращаются в другое бытие. В них субстанция лишь на время обретает форму и вновь ее теряет, поскольку в ней не содержится жертвы.


Но бытие все же превращается в самобытие, становится сущностью и обретает отношение к сущему. Это происходит благодаря отражению. Категория "отражение", как и всякая другая, имеет большой объем. Мы позволим себе еще раз привести одно высказывание Рудольфа Штайнера, которым однажды уже воспользовались. В "Очерке тайноведения" он пишет: "Ведь всякое развитие основано на том, что сначала из окружающей жизни отделяется самостоятельное существо; потом в отделившемся существе, как бы через отражение, запечатлевается окружающее, а затем это отделившееся существо самостоятельно развивается дальше" (13; стр.172—173). В своем дальнейшем развитии бытие отдельного существа восходит на ступень бытия отдельного рефлектирующего сознания, в которое, по достижении им некой конечной цели, как об этом пишет Яков Беме, Святой Дух низводит блеск величия, откровение Самого Божества.


Первоначальное звено теории отражения, без которого вся она обречена навсегда остаться незавершенной, вне всякого сомнения дано Рудольфом Штайнером в описании становления древнего Сатурна. Благодаря принесению Престолами в жертву своей субстанции, в эоне древнего Сатурна возникло "тонкое легкое эфирное тепловое тело" человека, управляемое физическими законами (13; стр.140), т. е. оно было субстанциональным и подчиненным законам позднейшего материального мира. Из таких тел состоял весь Сатурн, а его "атмосферу" образовывали существа Иерархий, в первую очередь Духи Мудрости. В отличие от человека, высшим членом которого (потенциально) является Духочеловек, эти существа обладают еще одним, более высоким членом — Самим Духом Святым, "Третьим Логосом" (речь об этом у нас уже шла). В Духах Мудрости Он находит Свое непосредственное выражение в творении. Как это осуществляется?


Духи Мудрости погружают члены своего существа (эфирного тела) в физические тепловые тела древнего Сатурна. Эти последние можно уподобить зеркалам, но "отражают" они не образы Духов Мудрости, а их "жизненные состояния". Рудольф Штайнер пишет далее в "Очерке тайноведения", что благодаря деятельности Духов Мудрости "совершенно бескачественная воля постепенно приобретает свойство отражать жизнь в небесное пространство" (13; стр.142). Это сообщение особенно важно для нас по той причине, что у Аристотеля третьей категорией является качество. Ставя на ее место категорию "отражение", мы вскрываем глубинный смысл аристотелевской категории, даем ей выражение, соответствующее современной стадии индивидуального развития человека.


Гегель из категории бытия выводит категории качества, количества, меры. Мы, благодаря экскурсу в "Очерк тайноведения", как бы заглянули "за кулисы" рефлектирующего мышления, в "Зазеркалье", и увидели реальный первоисточник явления категорий для ума. Но тогда вскрывается и иной их состав, иной смысл. В философской рефлексии мы оперируем понятием качества без отношения к вещам, а в категории "отражение" получаем первокачество. Как о субстанции мы говорим: "Вначале было Слово", так о качестве мы вправе сказать: вначале было отражение, и отражение было первым качеством творимого мира, а человек был субстанцией отражения. Так теория познания органично сливается с учением о бытии, а вернее сказать, проистекает из него. Однако не забудем: однажды возникнув, теория познания ведет свое совершенно самостоятельное бытие.


Итак, Ипостась Святого Духа вносит в эволюцию мира особый творческой принцип — отражение. С ним Божественное Триединство выступает в явлении, как его высочайший Субъект. Мир Девяти Иерархий образует первое откровение Триединого Бога. Оно обретает полноту в течение первых трех эонов. Этот факт и находит свое отражение в первых трех категориях Аристотеля, которыми он называет: сущность (субстанцию), количество и качество. Так нужно было выразить это на заре философствующего сознания, обращающегося от созерцания к рефлексии. В нашу эпоху мы имеем задачу вскрыть онтологический смысл категорий, поскольку рефлектирующее мышление созрело для того, чтобы вновь обратиться к созерцанию. Категории на этом пути должны сыграть роль ариадниной нити.


Потребность в раскрытии внутреннего смысла категорий остро переживал Кант, почему и отрицал их отражательный характер, а к концу жизни поставил веру на место знания. Но без обращения к Антропософии проблему эту разрешить нельзя, поскольку решение выходит за рамки философии, остающейся неразрывно связанной лишь с теневым мышлением.


На древнем Сатурне принцип отражения прошел через целый ряд качественных состояний, опосредовании. При его первом явлении "...в самом Сатурне нельзя было бы найти ничего живого, но он (Сатурн) действовал оживляюще на свое окружение, отражая в него, как эхо, посылаемую ему жизнь". Совместным действием "воли" и "жизни" достигается следующая ступень, на которой в эволюцию вступают Духи Движения. Нижний член их существа — астральное тело. Его качествами они пронизывают отраженную жизнь Сатурна, отчего весь он становится одушевленным существом, начинает отражать не только жизнь, но еще симпатии и антипатии, "душевные действия Духов Движения" [* Все эти ступени, уже не раз входившие в наше рассмотрение, в дальнейшем обнаружатся как прафеноменальные в генезисе индивидуального духа, движущегося от психического к духовно-мыслительному. Мы не подчеркиваем каждый раз общую взаимосвязь наших рассмотрений, но ее нельзя терять из виду.]. Далее Духи Формы делят отраженную душевную жизнь "...на отдельные живые существа ... правда, не обладающие собственной жизнью и собственной душой, но отражающие жизнь и душу" иерархических существ. Наконец, с вступлением в развитие Сатурна Духов Личности он начинает отражать "в мировое пространство некое подобие деятельности человеческой личности", ее "отражение"; сама она при этом принадлежит Духам Личности (13; с. 141—144).


Так совместным действием Духов Формы и Духов Личности на древнем Сатурне был сотворен первый зачаток того, чем мы ныне пользуемся как самосознанием, опирающимся на рефлектирующее мышление. В том древнем состоянии мы всем своим существом служили инструментом отражения для ряда иерархических существ, что дало им возможность подняться на более высокие ступени сверхбытия, сверхпсихического и высшего индивидуального [* Так, примерно, можно выразить развитие на древнем Сатурне, которое получили существа второй Иерархии — Духи Мудрости, Духи Движения, Духи Формы.]. Для человека в эоне Земли это обернулось способностью восходить от тела к душе и духу. На древнем же Сатурне следствием служения высшему развитию явилось возникшее отношение между человеческой монадой и Божественными Иерархиями. Итак мы имеем: субстанция, жертва, отражение, отношение. Категория "отношение" по праву занимает четвертое место в Collegium Aristotelicum. В нашем подходе она объемлет собой природу второго откровения Триединого Бога: материальную Вселенную и ее четыре царства природы.


В акте творения мира нам надлежит различать два откровения Бога, поскольку двоякое имеет место в нашем цикле эволюции: возникает новое творение — человек и три царства природы, а над ними определенное развитие проходят существа Иерархий (рис. 4 и 6). Неисповедимыми путями шло их развитие до эона древнего Сатурна. Но чтобы они могли двигаться дальше, стало необходимо, чтобы Триединый Бог открылся "по эту" сторону сокровенного, а затем породил инобытие как новую Вселенную. Откровением стали: субстанция, жертва, отражение. Было ли это чем-то абсолютно новым, впервые выступившем на древнем Сатурне? Что касается субстанции и жертвы, то — нет. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что к началу эона Сатурна способность приносить жертву обретают Престолы. А это значит, что существа, стоящие выше их, были способны на нее и ранее.


Новым был синтез субстанции и жертвы в отражении. По сути говоря, отражение — это тоже жертва, но перенесенная в иное. Высшее вдруг воспроизводит себя в низшем. Таково откровение. В нем существа Иерархий восходят по ступеням единства бытия и сознания, а в мире второго откровения это действует как закон семичленной метаморфозы. Так что закон семеричности второго откровения коренится в законе триединства первого откровения.


Три принципа первого откровения продолжают действовать и во втором откровении, но в метаморфизированном виде. Субстанция во втором откровении оплотневает до вещества, жертва выражается в качестве (единство, множественность, целостность-система), отражение материализуется до противостояния добра и зла (см. рис.7 и 14). Отношение между первым и вторым откровениями приобретает то содержание, которое в него вкладывает Кант. Это отношение субстанции и свойства, причины и действия; наконец, отношение выражается как взаимодействие. Что касается борьбы противоположностей, то его закон всецело относится ко второму откровению, что не лишает его и определенного метафизического содержания, поскольку с миром второго откровения связаны сонмы отраженных богов.


Еще в конце первой главы мы говорили о категории "отношение". Теперь можно было бы повторить все, сказанное там, и добавить кое-что новое. Оно обусловлено переходом первого откровения во второе, благодаря чему возникает множественность существ чувственного мира. Послужив инструментом для высшего развития, эта множественность вобрала в себя свойства, позволяющие ей самой взойти в мир Иерархий. Однако реализовать свою потенцию она оказалась бы не в состоянии, творение навеки отпало бы от Бога, если бы возникло лишь то отношение, в котором сознание-бытие иерархических существ противостало творению, как инструменту отражения.


Их противостоянию мы обязаны диалектикой, но ей предшествует высшее отношение, которое Ипостась Сына образует между Ипостасью Отца и Ипостасью Святого Духа. И то отношение от начала мира было предопределено к нисхождению во второе откровение, чтобы привести его не только в идеальную, но и в реальную связь с первым откровением. Вот почему Сын Божий стал плотью и прошел через смерть и воскресение.


Только благодаря Мистерии Голгофы для человека открылась возможность восходить к единству бытия и сознания. И начинается оно с подступов к ее познанию. Поняв это, мы не будем шокированы в нашем религиозном чувстве, когда обнаружим, что религиозно-философское постижение Мистерии Голгофы открывает нам вид на состав категорий. Этой Мистерией эволюция мира делится надвое в том смысле, что длившееся три с половиной эона нисхождение высшего индивидуального Духа после ее совершения сменилось восхождением индивидуального духа творения. Таковы две стороны главного феномена эволюции, которому сопутствует множество других, вторичных по отношению к нему. Подобная точка зрения является антропоцентристской. Однако лишь она одна дает смысл и содержание разговору о категориях. С позиции, скажем, индивидуального сознания Ангела картина мира предстает иначе, чем с позиции человека, — но только благодаря различиям в способах постижения мира. Что человеку предстает в безжизненных понятиях, как теневой противообраз реального мира восприятий, Ангел постигает целостно, изнутри в ряде восходящих отождествлений. Однако все уровни бытия заключены в одну реальность, проходят эволюцию, в которой каждое состояние я-сознания образует универсальный центр в силу потенциально таящегося в нем и приходящего в той или иной мере к явлению абсолютного Я.


Поэтому Христос принес на Землю абсолютное Я, абсолютный Субъект. После Голгофы это Я оживает в низшем "я" человека. Так возникает мировая ось, идущая одновременно идеально и реально от Триединого Бога к человеку. Для Бога индивидуальный человек возникает на периферии Его откровения, в некоей "тьме" материального бытия. Для человека мир начинается в "я" и простирается до наивысшего Бога. Такова реальная картина мира, которая столь же реально предстает и всякому другому я-центру, будь то Я Ангела или групповое Я растений, пребывающее на Девахане. Любое я получает смысл лишь как порождение абсолютного Я. Но при этом существует иерархия я, поэтому мир не распадается на множественность бессвязных картин.


С точки зрения иерархии я, три прошедших эона образуют для человека и стоящих ниже его царств природы некое всеобщее, которое и выражают три первые категории. Как главные, три категории выделяют и Аристотель, и Гегель. Откуда берутся остальные? — Ни в коей мере не из единства исторического и логического.


Оттуда возникают представления. Категории представляют собой отражение в мыслящем сознании основных звеньев эволюции мира, основных форм единства бытия и сознания, пронизывающих все развитие мира как его основной закон. Поэтому категории существуют всегда, но осознаются лишь по мере становления мыслящего сознания. Для этого последнего вслед за данностью прошедших эонов встает отношение миров первого и второго откровения. В широком смысле этим отношением является весь земной эон. Через отношение возникает человек, как субъект. Категории, описывающие его становление, суть: выпрямление, речь, сознание. Так антропоцентристски выражаются в человеческом субъекте три следующих эона эволюции мира. В этом смысле выпрямление, как органический процесс, сменяется духовным выпрямлением, в котором "я", на своем пути к высшему Я, простирается за пределы круга Зодиака. Принцип, или закон, выпрямления универсален для всех царств природы. Речь в эволюции индивидуального духа исходит от Слова, из Которого "все начало быть". Наконец, сознание, став в человеке индивидуальным, восходит до всесознания.


Таким образом, мы получаем систему из семи категорий, одновременно всеобщих, носящих мировой характер, и отражающих эволюцию человека как индивидуального духа (табл. 14). Поэтому три последних категории, как и три первых, не сводимы к чему-либо другому, более общему. Они сужены лишь в субъекте и в нем же получают всеобщий характер. Их суженность есть, так сказать, проходной момент. Суженное выражение имеют и три первых категории: субстанция — в веществе, жертва — в эго (эгоизме), отражение — в интеллектуальной рефлексии.


Табл.14


В своей совокупности семь выявленных нами категорий образуют собой целостную систему метаморфоз. А это значит, что они онтологические и логические в одно и то же время. Они и неизменны, как закон, и переходят друг в друга — в бытии. Они размыкают рамки диалектики и в интеллигибельном бытии восходят к октаве — к имагинации, с которой начинается иная, более высокая семеричность, где мы имеем дело не с категориями, а со ступенями высшего сознания. Там качественно меняется вся позиция антропоцентризма. Переход же с одного уровня сознания на другой осуществляется с помощью категорий имагинативной, а не диалектической логики. Поэтому их Collegium, подчиняясь всеобщему закону метаморфозы, должен включать в себя семь элементов, а затем еще пять, о чем речь пойдет в следующей главе.





Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru