RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

ТРИЕДИНЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЕЛА, ДУШИ И ДУХА

ГЛАВА VI . ЧЕЛОВЕК ВРЕМЕННОЙ

2. Время в его отношении к эволюции и духовным существам

3. Система категорий и время


Выявленный нами великий Первофеномен всякого бытия находит свое бесконечно многообразное выражение в становлении феноменального мира. В инобытии пралайя образует интервалы между ступенями семичленной метаморфозы (почему их не 5, а 6 — об этом речь впереди). Но поскольку метаморфозы являются всего лишь орудиями творения индивидуального сознания, то пралайя, как элемент метаморфозы, есть состояние, в котором объект возвращается к субъекту. В царствах природы этот субъект всегда высшего порядка — групповое "Я", постоянно пребывающее в мире первого откровения, вмешательство которого в мир второго откровения означает для последнего смену действующих в нем имманентных закономерностей: исчезновение бытия на одной ступени метаморфозы и возникновения его на другой.


Человек свой субъект имеет в мире второго откровения, его Я в той или иной мере пребывает в "я", что выражается в пятичленном существе человека, пребывающего в семичленном существе трехмерного пространства. Благодаря семичленпому существу субъект живет в пространстве, в пространстве живет то, что по своей сути пршшдлежит пралайе. Это бытие субъекта разворачивается в цепь личностных состояний, которые и дают переживание течения времени. Мир явлений, как оплотневший дух, и "я", как мыслесущество, противостоят друг другу, будучи разделенными пространством, многочленным существом человека (царства природы суть производные от этого существа). Но они стремятся прийти к единству: две идеи — мировая и человеческого субъекта, чем вызывается цепь метаморфоз. Они представляют собой явление индивидуального начала разной высоты. В проявленных ступенях метаморфозы личное изливается в явление, пространство Я переходит во время "я"; между проявленными ступенями время преходит, оно "уходит" в одномерное пространство, в пралайю, где мировая идея и человеческий субъект сливаются в единство. Так происходит после смерти и каждую ночь при засыпании.


Так переливаются друг в друга время и пространство. Пространство двенадцатичлешю, время семичленно. Между ними, как связующее звено, выступает пятичленная пралайя — высший субъект. Время-личность, соединяясь с жизнесуществом. с трехмерным пространством, образует семичленного человека. Время есть личность, соотнесенная с пространством. Из их взаимосвязи возникают, с одной стороны, двенадцатичленный человек, с другой — двенадцатичленная структура времени. Таков процесс метаморфозы времени в пространство и наоборот. В обе стороны она протекает через человека. В результате развития во времени возникает семичленный человек. Он возникает в результате 7 "дней" — это проявленное бытие — и 5 "ночей" — это чистый субъект. В феноменальном мире и то и другое получает пространственно-временное выражение.


Время имеет тенденцию, с одной стороны, восходить к вечности; поэтому оно есть откровение единого Бога. С другой стороны, оно переводит бытие в трехмерное пространство, которое есть откровение триединого Бога. Оба откровения опосредованы действием двенадцати родов существ интеллигибельного мира; т. е. идеальная полнота мира также двенадцатичленна.


Все вместе взятое снова подводит нас к проблеме идеального выражения реальности. Мы снова должны, поскольку реальность дана нашему мыслящему сознанию, искать первоисток ее познания в системе категорий, адекватно выражающих ее во всей полноте и сути. В предыдущей главе мы выявили семь категорий, раскрывающих природу сил, творящих семичленного человека в трехмерном пространстве путем метаморфозы (они выражают превращение времени в пространство). Теперь к ним добавляются еще пять. Тогда в своей совокупности они выражают становление человека индивидуальным духом, способным подняться над пространственно-временными отношениями, упразднить их.


Пять новых категорий соответствуют той части двенадцатичленного круга эволюции (рис. 94). которая периодически исчезает в пралайе. Состояние пралайи описать нельзя. Субъект там возвращается к себе. Но в явлении Субъект открывается как первофеномен. И тогда его можно выразить с помощью следующих категорий: бытия, становления, сущности, качества, количества. В этих категориях выражается актуальность, действие Субъекта.  Его объективация выражается с помощью других семи категорий. Вся совокупность двенадцати категорий описывает процесс становления Я не-Я — человеческим "я".


Рис. 95Рудольф Штайнер в цикле лекций "Человеческая и космическая мысль" (ИПН.151) дал двенадцатичленную систему мировоззрений, с помощью которой индивидуальное "я" постигает рефлектирующим сознанием ту Полноту Мудрости, навстречу которой на древнем Сатурне устремилась жертва Престолов (рис. 95). В каждом из перечисленных мировоззрений выражается лишь часть истины. Это значит, что всякий объект, предстающий мыслящему сознанию, имеет 12 сторон и должен быть обдуман с каждой из них, если мы действительно желаем его познать. Так действует человеческий вневременной, т. е. ставший дух. Но прежде чем он возникнет, мы имеем дело со становлением индивидуального "я" в кругу двенадцати восприятий чувств. Их состав разбивается на две группы: 7 и 5, о чем довольно подробно шла речь в третьей главе. Теперь нам становится еще понятнее, что стоит за движением восприятий чувств по лемнискате в зависимости от времен года (см. рис. 54). Оно обусловлено живым взаимодействием пространства и времени, метаморфозы и Субъекта, рождающих индивидуальную человеческую душу в трехчленном человеке обмена веществ, ритма и нервно-чувственной системы (см.также рис. 37).


По отношению к семи категориям, образующим цепь метаморфоз, новые пять категорий являются некоего рода "промежутками", "интервалами" между ступенями метаморфозы, "исчезая" в которых, процесс метаморфозы возрождается на новой ступени.


Табл.17


Взаимосвязь между обеими группами категорий образуется благодаря тому, что сначала категории действия и категории объективации абсолютного субъекта образуют симметричный ряд парных отношений, в чем находит свое выражение лишь пространственный принцип творения:


Табл.18


Здесь нижний ряд показывает способы действия Божественной Сущности, а верхний — что из этого образуется в мире откровения. Такое соотношение существует реально, но благодаря одному ему в творении никогда не возникла бы духовно автономная сущность. Поэтому произошло все то, что в Духовной науке описывается как процесс отставания и связанная с ним материализация миров. В творении наравне с прямым действием Божественного мира, возникло его косвенное действие. Оно, как закон, вошло в "горизонтально" протекающую череду метаморфоз (т. е. в эмпирическом времени), пронизало их от первой до седьмой ступени, и благодаря этому богоданное сознание стало оживать в ином через эволюцию видов.


Единое Божество в трехипостасном явлении вызвало к жизни семичленный цикл эволюции. В нем возник трехчленный человек конечностей, ритма и головы, потом — тела, души и духа (но можно сказать и наоборот). Как живое пространство, он становится семичленным, а вырабатывая индивидуальное я — двенадцатнчленным. Семичленность становится формой временного развития в пространстве, двенадцатичленность формой пространственного становления во времени.


Но единое Божество, каким оно пребывает в Пралайе, во второй раз пронизало творение, как из вечности выступающее Я, что нашло свое выражение во второй группе из пяти категорий. Его действием симметричный ряд категорий (табл.18) перестроился по другому принципу. (Категория "сознание" является динамической, в плане вселенского Сознания, и — плодом творения, в плане индивидуального "я".) Возник метаморфизирующийся ряд из семи категорий, выражающий развитие во времени. Пять других категорий показывают, почему эта метаморфоза происходит. Она происходит под действием вселенского Я. Пять выражающих его действие категорий не метаморфизируются друг в друга: бытие не превращается в становление, становление — в сущность и т. д. Но они показывают то, что всегда остается скрытым в метаморфозах феноменального мира. И теперь мы узнаем, что субстанция и жертва приходят во взаимосвязь потому, что ее опосредует бытие. При этом равно ли бытие небытию и каково отношение бытия к инобытию, не играет первостепенной роли.


Что впервые выступает из Великой Пралайи, есть субстанция, а первое, что дано рожденному индивидуальному духу, есть мысль. С субстанции начинается мир, как Макрокосм; с мышления о мышлении начинается мир микрокосма. Макрокосм выражает себя в микрокосме двояко: творя его как существо и открываясь в его мышлении. И то и другое (природа и дух) подчинено закону метаморфозы. Сама же метаморфоза — природно-духовная; дух заключен в ней как природа в природе, как закон. Метаморфоза в сфере чистого мышления, протекающего по законам имагинативной логики, образует собственную природу субъекта, его мир, в котором он сам выступает как творец, как богоподобное существо.


Субстанция и жертва приходят не только к высшему отношению, но и к взаимодействию; к бытию добавляется становление, и тогда рождается отражение: субстанция—отражение, Я—не-Я. В субстанции отражаются сущности, Иерархии, и благодаря их отражению возникают отношения в мирах обоих откровений и между мирами. Становление делается сущностным, в нем рождаются сначала индивидуализированные существа 3-й Иерархии, а потом человек и т. д.


Подобный анализ категорий, одновременно онтологический и теоретико-познавательный, раскрывает нам эволюцию мира в ее феноменах бытия и сознания и всего многообразия конкретных связей между ними.


Но у нас остался не раскрытым еще один элемент, по праву принадлежащий к Collegium категорий, сам при этом вполне категорией не являясь (табл. 17). Это имагинация. Она принадлежит к первой ступени высшего, сверхчувственного познания, где сознание и бытие приходят к единству. Имагинация выражает собой явление Я в "я", возникающем в результате временного развития, и как таковая присутствует в мире чувственной реальности, образуя связующее звено между ее метаморфозами и высшим миром. Имагинация является восьмым элементом в цикле метаморфоз, она возводит его к своего рода октаве, а потому имеет отношение к его имманентному закону. И здесь мы касаемся тайны взаимосвязи явления и вещи в себе, имманентного и трансцендентного. Лишь последовательный анализ категорий, проведенный на основе духовно-научного понимания эволюции, дает нам решение этих фундаментальных проблем философии.


Восьмая ступень является повторением первой на более высоком уровне развития. Повторение это не механическое. Октава, рождаясь в ходе предыдущего цикла метаморфоз, обладает и самостоятельным значением. На самом высоком уровне мы можем позволить себе сказать, что три Ипостаси Бога, явленные у истоков нашего цикла эволюции, представляют собой некоего рода восхождение к октаве до-сатурнического развития, которое для нас есть единый Бог. Именно потому, что на месте феноменологического отношения семи к восьмому на более высоком уровне встает отношение одного к трем, мы говорим о принципиально иных законах досатурнического развития.


В круге 12-ти категорий имагинация, как 13-я, стоит в центре. Она выражает собой пространственное присутствие Я в "я", без чего "я", уже возникнув, все равно не нашло бы обратного пути к Богу, к внепространственному, как без 8-го элемента метаморфоза никогда не вышла бы из вечного повторения. Если говорить точнее, 8-я ступень следует не за 7-й — там начинается 1-я ступень нового цикла, — а представляет собой таинственный интервал между 6-й и 7-й ступенями, переходящий в 8-ю ступень, или в начало нового цикла. Эту тайну мы способны понять, вспомнив, что пятеричность категорий является выражением абсолютного Субъекта. Цель же метаморфоз состоит в обретении объектом я. Поэтому октава, зарождаясь в ряду интервалов, и является реализацией заложенных в цикле метаморфоз потенций индивидуализации. Именно благодаря этому разрывается круг вечного повторения. От цикла к циклу возрастает присутствие Субъекта в интервалах, что дает новый облик явлению вплоть до той высшей его формы, которая оказывается способной вместить в себя мыслящее сознание. Вслед за тем встает задача подняться к более высокому, имагинативному сознанию, соединить сознание с бытием, стать, как "я", 13-м в кругу 12-ти, что означает переход в двух- и одномерное пространство высшего Я, выход из протекающих во времени метаморфоз в вечность [* На прафеноменальном уровне тут еще следует обдумать то обстоятельство, что Великие Пралайи возникают, так сказать, "по вертикали" бытия. См. об этом в другой книге автора: "Архангел Михаил и михаэлиты". М. 1998.].


Мы говорили ранее, что в имагинативной логике на 6-й ступени происходит индивидуализация идеи, идея как бы обретает свое "я". Это "я" идей подхватывается высшим Я и приходит к высшему синтезу логического: Я приводит к синтезу весь логический ряд: возникает 7-я ступень. А далее роль высшего Я еще более возрастает, оно переводит одну метаморфозу в другую. В индивидуальном опыте мыслящего духа такой процесс осуществляется с переходом от рефлектирующего мышления к имагинативному. Став "я" в душе сознательной, человек получает задачу изменить технику мышления, обратиться к медитативному мышлению, где присутствие Я в "я" обнаруживается сначала в созерцающей силе суждения. Она возводит мышление, движущееся по законам имагинативной логики, на ступень посвящения путем апелляции к высшему Я: к имагинации не восходят, а с нужной долей благоговения ждут ее нисхождения в душу сознательную. Здесь мало одной теории познания. Опыт познания здесь должен органично вобрать в себя этическое начало.


Но вернемся еще раз к категориям Аристотеля. Выявляя их состав, этот гениальный философ несомненно руководствовался не только понятийным мышлением, но также определенным прозрением в мир прафеноменов. Однако, сохранившееся лишь частично, его философское наследие, загадочный характер самой философии Аристотеля не позволяют с полной достоверностью определить ни количество данных им категорий, ни их порядок. Наиболее авторитетное суждение по этому вопросу высказал большой знаток философии Фомы Аквинского Франц Брентано в опубликованной им в 1862 г. работе "О многообразном значении сущего у Аристотеля".


Брентано насчитал у Аристотеля 10 категорий и разбил их на пары, что представляет для нас особый интерес в связи с тем, что было показано в табл. 18. При этом категорию "субстанция" Брентано ставит на первое место, а "отношение" — на последнее, между ними располагаются: время и пространство, количество и качество, действие и страдание, обладание и положение.


Рудольф Штайнер, касаясь категорий Аристотеля, говорит, что их у него "восемь-девять" и дает такой их состав:



 Количество, или число
 Качество, или свойство
 Отношение
 Пространство
 Время
 Положение
 Деяние
 Страдание 


(233-а;1.1).


С точки зрения нашего изложения такой подход Рудольфа Штайнера к аристотелевским категориям вполне понятен. В нем выделено их скрытое отношение к закону метаморфозы. Но ведь иначе Аристотель и не мог поступить, если за понятиями он все еще переживал, хотя и более смутно, чем его учитель Платон, интеллигибельный мир мыслесуществ. Мышление Аристотеля, не лишенное некоторых черт интеллектуального созерцания [* Оно у него, правда, всецело оставалось на заднем плане, и философствовал он вполне абстрактно, но сам закон движения мысли переживал скорее в духе Платона, чем Гегеля.], не могло не переживать живое становление мыслесущества по закону метаморфозы. Поняв это, мы получаем надежный критерий для выявления системы категорий в философии Аристотеля.


Что касается "пространства" интеллигибельного мира, то его Аристотель не мог переживать так, как это стало возможно в наше время. Ибо в греко-латинской культурной эпохе устои личности были еще слишком слабы, "я" философа изживало себя в душе рассудочной, лишь только начинало овладевать силой рефлексии и было еще не способно восходить к созерцающему суждению на границе души сознательной и Самодуха. Созерцание Аристотеля было еще обращено к старому, угасавшему ясновидению групповой душевности греков. Из наложения того опыта на опыт мыслящего сознания, проявившегося в Аристотеле с особой силой, и явились его категории: как тени миротворящих существ. Поэтому в той или иной форме категории Аристотеля должны были отражать закон метаморфозы и, если не иметь, то хотя бы тяготеть к двенадцатичленной структуре.


Интересную попытку выявить эту структуру на базе Антропософии предпринял Г. Шуберт. Установленный Брентано ряд аристотелевских категорий он приводит в связь с кругом Зодиака. Он задается вопросом: "Что категории способны высказать всеобъемлющим образом о бытии мира?" и дает на него такой ответ: "Всеобщая субстанция образует основу всего, она открывает себя во времени и пространстве, дифференцируется согласно количеству и качеству, проходит через деяние и страдание и приходит к правильному отношению. Она определяет свое положение и чувствует себя в своем последнем аспекте как замкнутое единство, которое снова устанавливает свое отношение ко всему в целом"[ 100 ].


По поводу того, что категорий у Аристотеля 10, а знаков Зодиака 12, Шуберт пишет, что в прошлом в астрологии господствовало представление о десятичленном круге Зодиака. Знак Весов в нем появился позже, а знаки Девы и Скорпиона были объединены в один знак. На подобном представлении о круге Зодиака построена древнееврейская система десяти зефиротов — некоего рода предшественников категорий, менее абстрактных и более обращенных к сверхчувственному созерцанию [* Однако, можно допустить мысль, что у Аристотеля было все же 12 категорий, поскольку и двенадцатичленный круг Зодиака был известен в его время. Или у него их могло быть только 8.].


Две недостающие для современного представления о Зодиаке категории Шуберт находит у Рудольфа Штайнера. Ими, по его мнению, должны быть "сущность" и "явление". В целом Шуберт дает ряд взаимосвязей, приведенных в табл. 19 (три левых колонки).


Табл.19


Сопоставим их с тем, что выявлено в ходе наших исследований и тогда, как нам представляется, становится вполне очевидным, что наш свод категорий в большей мере отвечает задачам познания мира и человека в эпоху души сознательной.


Время неразрывно связано с развитием и движением, результатом которых является возвышение личности. Развитие, которое одновременно есть и движение, осуществляется благодаря ритму и противопоставлению. Взаимодействие ритма и противопоставления выражается в виде метаморфозы, которая многообразно модифицируется силами пространства.


То время и пространство, в которых мы живем теперь, возникли в результате длительной эволюции. В чувственном мире они находятся в неразрывном единстве, подобно тому, как взаимодействие мыслей, чувств и волеизъявлений образует единый феномен душевной жизни. Что касается становления, то в нем бытие переходит с одного плана на другой, прафеномены раскрываются в феноменах и т. д.


Тайна "учреждения" мировых часов, движение которых ввергает нас в инкарнацию, подчиняет закону возникновения и прехождения, возводит, как "душу живую", к мыслящему сознанию и вновь  возвращает в вечность, — соединяет в себе как принцип эволюции, так и принцип становления.


Иными словами, время образует равнодействующую двух упомянутых выше векторов. В земном эоне оно было "учреждено" при прохождении эволюции через состояния жизни. Как мы уже знаем, одно планетное воплощение состоит из 7-ми состояний жизни (7 "дней") и 5-ти состояний пралайи (5 "ночей") [* Вернее сказать: пятичленная пралайя (см. рис. 94).]. В своей совокупности они образуют единство бытия и сознания. Земной эон — 4-й в ряду эволюции мира. В нем пространство и время получают свой завершенный в чувственной реальности вид. Человек здесь становится четырехчленным существом. Цепь макрометаморфозы (семь эонов), проходящей через Земной эон, вся целиком, как семичленность (от трех через четвертое к семи), разворачивается в феноменологии чувственной реальности. В силу всех этих причин и время получает законченный двенадцатичленный характер. Как эмпирическое время, его образуют 24 Духа кругооборота времен. Такова сумма "больших дней" — по 7 в трех прошедших эонах и 3 земных. Но время есть также Личность. Личность же по своей сути трансцендентна, она подвержена перевоплощениям. Поэтому у времени имеется второй аспект: дневной-ночной. И мы тогда говорим о сложном времени планетного воплощения, как состоящем из манвантары (7 часов, "дней") и пралайи (5 часов, "ночей"). Важным здесь является число 12 и двоичность, которая выражает соотношение дня и ночи (начиная от манвантары и пралайи и до бодрствования и сна), время-личность и принцип метаморфозы: семь ее ступеней и пять интервалов (шестой — октава; см. рис. 94 и табл. 17).


Уже в условиях земного эона единое земно-солнечное тело, прежде чем войти в пространство минерального состояния жизни, прошло через повторение всего, что было в прошлых эонах. И тогда из мирового пространства выступили 24 Духа кругооборота времен. Земля обошла их мировой круг в одухотворенном состоянии формы, в духовном свете, и это было "светлое время": во второй раз это был круг инобытия, в котором Солнце еще не давало физического света, — "темное время". Так трансцендентное время-личность из "тьмы" пралайи перешло во тьму внешнего бытия, а для эмпирического времени, протекающего под действием физического света Солнца, был воссоздан праобраз в "лучах" духовного света. При этом и то и другое получило двенадцатичленный характер. И ныне мы говорим о двенадцатичленном существе человека, живущего в пространстве и времени. Он одновременно — и семичленное физическое существо с пятичленным духом и двенадцатичленное физическое существо с двенадцатичленной системой восприятий чувств и т. д., и т. п. Одним словом, мы получаем окончательный образ того, как жизнь, форма и сознание, приходя в человеческом существе во взаимосвязь, образуют процесс перетекания времени в пространство и пространства во время. Все это еще получает числовое выражение в ряду магических чисел 1-3-4-5-7-12.


В процессе эволюции происходит то сгущение духа в материю, то разрежение, одухотворение материи. Если бы время было только эмпирическим, оно вело бы лишь к становлению, исключило бы прехождение. Метаморфоза стала бы двенадцатичленной и потеряла бы связь с духом, дух навеки остался бы закрепощенным в вечном повторении инобытия. Поэтому в двенадцатиричности  семичленная метаморфоза отделена от пятичленности духа, а в результате жизнь дневная (эмпирическая) побеждается смертью, ночью, трансцендентальным, вечностью. Время побеждается пространством, органическое — индивидуально-духовным. Процесс этот начинается в человеке, когда его мышление становится понятийным и получает жизнь за счет умирания материи нервов, а заканчивается с переходом манвантары в пралайю. Таков результат, скажем, победы пространства над временем.


Когда время побеждает пространство, то имеет место развитие внутри двенадцатичленного пространства круга Зодиака, которое выражается в движении Солнечной системы через платоновский год, а также в движении Земли вокруг Солнца и вокруг собственной оси. Все виды движения ориентированы на зодиакальный крут, но циклы совершающегося развития не однозначны (табл. 20).


Вращение Земли вокруг оси — 24 части
12x2 (часы)
— 12 знаков
Зодиака
Вращение Земли вокруг Солнца — 12 частей (месяцы)
52x7 (недели, дни)
— 12 знаков
Зодиака
Платоновский год — движение Солнца и Земли по кругу Зодиака — 12 частей (культурные эпохи, слагающие— по 7 — коренные расы) — 12 знаков
Зодиака

Табл. 20


В ходе платоновского года Солнечная система проходит через сферы то дневных, то ночных знаков, что существенным образом сказывается на характере развития. В нашем платоновском годе Солнечная система в сферу дневных знаков вошла с переходом от 
атлантической к послеатлантической коренной расе. Под знаком Рака стояла первая послеатлантическая, индийская культурная эпоха. В конце седьмой, американской культурной эпохи человечество перейдет в следующую коренную расу, а Солнечная система — в сферу ночных знаков.


В ходе земного года ночным знакам соответствует период зимы, состояние наибольшей пробужденности человеческого индивидуального сознания, дневным знакам — период лета и ослабление сил мышления. В ходе платоновского года все семь культур послеатлантической коренной расы соответствуют мировому дню. Они представляют собой высшее проявление земной манвантары, когда духовное рождается на базе органического, космический принцип метаморфозы приобретает характер эволюции видов. Время побеждает пространство (высшее), так что оно приобретает иллюзорный характер материального мира и реально живет в нем лишь в форме абстрактной идеи. Но побежденное пространство приобретает также вид многочленного существа человека, в котором время живет в форме индивидуального духа, духа человеческой личности.


Если семь культурных эпох взять с точки зрения тех достижений, которые становятся достоянием не отдельных, а многих людей, то мы можем дать им следующий образ (рис. 96).


Рис.96На этом рисунке треугольник главенствует над четырехугольником, как сознательное над бессознательным. Однако и там и там, движение осуществляется за счет метаморфозы. И мыслящее сознание, если оно обретает жизнь, движется по законам имагинативной логики, во времени и постепенно охватывает собой четырехугольник бессознательного, обращенный в своей бессознательности к вечности.


В конце нашей коренной расы развитие индивидуального человеческого духа получит сильную тенденцию к выходу из эмпирического времени. Следующая коренная раса будет носить характер, обратный характеру нашей коренной расы, где мы проходим через отношение 7 к 5: сначала феноменология космического духа, затем рождение высшего Я в индивидуальном "я", синтез бытия и инобытия. Но следующая коренная раса будет развиваться в отношении 5 к 7. Ее культурные эпохи уходят в следующий платоновский год, в сферу дневных знаков, где будет иметь место феноменология  человеческого духа внутри космического [* Этому состоянию человеческого духа будет свойственно свободное сознательное движение во времени от прошлого к будущему и обратно. Время станет для него чередой пространственных картин бытия — пройденного и грядущего. Вместе с тем, возрастет и воздействие человека на будущее и прошлое, т. е. он овладеет некоторыми атрибутами космического духа, феноменология которого породила наше "я"]. Дух человеческой личности вернется в двухмерность имагинативного пространства, а иллюзорное пространство трехмерного материального мира прейдет. Физическое тело человека возвысится над веществом, человек одухотворится, что, правда, еще не будет означать наступление пралайи. Переход из одной коренной расы в другую означает лишь существенные перемены в соотношении бытия и сознания, но полного их единства еще не возникает, поскольку развитие остается в пределах одного и того же состояния формы Божественного откровения.


Если пойти в другую сторону от платоновского года — к году земному, то здесь развитие чрезвычайно уплотняется. Что в первом стоит под управлением Духов Личности (культурные эпохи), во втором сжимается до размеров месяца, а что внутри культурных эпох представляет собой смену регентства семи Архангелов, в земном годе соответствует семи великим праздникам или недельному циклу. Соотношения эти следует, естественно, мыслить более идеально, чем эволютивно. Однако они существуют и реально обращены к человеческому духу. Действующие в них духовные существа не знают смерти, а только превращения, каковые и вызывают в мире земного бытия и сознания.


Семь ведущих Архангелов своим бытием и сознанием связаны с семью планетными сферами (264, стр. 192—193) и поэтому действуют во временном становлении, в цикле семи дней недели. Кроме того, Архангелы, или, как их еще называют, "Ангелы начал" "всегда находятся в начале времени, когда, скажем, возникают народы, когда народы в первый раз вступают в мировую историю" (156; 6.Х). Одни Архангелы помогают отдельным людям приходить в связь с другими Архангелами — с Душами народов, а также с Душами рас. Архангелы простирают свою деятельность вплоть до животного царства (102. 20.IV). Это последнее, важное для нас обстоятельство, мы рассмотрим позже, а сейчас еще отметим, что через Архангелов выражается свойство Духов Времени вызывать становление индивидуального духа во времени, что, собственно, и приводит к преодолению времени пространством, к возникновению состояния пралайи, которое присутствует уже в материальном бытии как индивидуальный дух. Через Архангелов Духи Времени, или Духи Личности, приходят в связь с пространством, в результате чего возникает  человек как микрокосм, как существо, обретающее на базе тройственной телесности душевные свойства и благодаря этому рождающее в себе и собой трехмерное пространство.


В ходе недельного цикла развития Архангелы, опосредуя действия планетарных духов, способствуют выработке душевного тела, а затем дара речи и способности переживать мудрость и любовь. С переходом времени в годовое пространство Архангелы приходят в связь с Духами кругооборота времен, которые своим семичленным действием вызывают разгорание и затухание семичленных метаморфоз в растительном, животном и человеческом царствах. Но духов кругооборота времен 24, т. е. они имеют тенденцию метаморфозу всегда вводить в трехмерное пространство, а значит в материю. И тогда Архангелы вплетаются в эту живую связь семичленности с двенадцатичленностью, времени с пространством и вызывают в ней четырехчленный цикл не смены сезонов (это делают Духи кругооборота времен), а смены внутренних состояний в человеке: человек все больше освобождается от органического, биологического и набирает силу как индивидуальный дух. Возникающие при этом связи показаны в табл. 21.


Ведущие Архангелы года Свойства, вызываемые их действием в человеке Праздники
Гавриил
Консолидация рассудка
Осторожность
Система обмена веществ
Искушение злом — Берегись  зла!
Рождество
Рафаил
Покаяние
 Справедливость
Система ритма, дыхания
Целение
 Познай себя!
Пасха
Уриил
Просветление, моральные импульсы
Духовная мудрость, сила мысли
 Восприми свет!
Летний праздник Иоанна
Михаил
Познание, познание природы
  сила движения, воля
 Душевное мужество
 Следи за собой!
Осенний праздник Михаила


(223; 8.IV)                                                                                           Табл. 21


Особенность приведенных здесь связей заключается в том. что природное в них тесно переплетено с индивидуально-духовным, а все в целом хочет стать то одной лишь жизнью (летом), то одним лишь сознанием (зимой). Тяга к претворению духовного в органическое (стремление к прорастанию подступает даже к нервной системе) преодолевается переходом четырех праздников года к семи, о чем у нас шла речь в четвертой главе. Поэтому вместо возврата к животному состоянию, к групповой душевности, человек возвышается до индивидуального "я" и как таковой живет в смене сна и бодрствования, что для индивидуального духа (групповое "Я" не знает столь резкого различия состояний сознания во время бодрствования и сна) означает смену на микрокосмическом уровне состояний манвантары и пралайи. Для этого 24 старца, или Духа кругооборота времен, и образовали 24-часовой цикл суток. В ходе их, в смене сна и бодрствования повторяется нечто, напоминающее те перемены, которые природа переживает в смене сезонов года. Человеческое же сознание переживает переходы от бытия во времени и трехмерном пространстве к бытию в вечности.


Перемены состояний сознания при переходе от бодрствования ко сну, сопровождаются кардинальным изменением соотношения оболочек. В ходе года оно также меняется, но более пластично, без перехода между отдельными ступенями метаморфозы в сверхсознательное, в пралайю. В ходе же суток человек повторяет гигантский отрезок своей эволюции: от момента вхождения в земной эон до момента становления индивидуальным духом. А поскольку начальный период земного зона представлял собой повторение трех предыдущих эонов, то суточный цикл является также повторением всей предшествующей эволюции. Поэтому в ходе суток Земля совершает полный оборот, поворачивается своей поверхностью ко всем знакам Зодиака, а человека обступают 24 старца — 24 состояния жизни, как космическое прошлое человека, через которое он прошел бессознательно и был в конце концов введен в современное пространственно-временное бытие, где обрел индивидуальное сознание, которым отныне имеет задачу сознательно охватить свое прошлое, вызвать беспрерывность я-сознания в смене бодрствования и сна.


У 24-х часов суток имеется и другой прафеиомеиальный источник. Нам известно, что ночью "я" и астральное тело человека покидают эфирное и физическое тела и восходят вплоть до высшего Девахана, т. е. за пределы круга Зодиака, — туда, где пребывает высшее Я. Таким образом, в смене сна и бодрствования участвует четырехчленный человек, и он своей четырехчленностыо встает между семью- и двенадцатичленностью планетной и зодиакальной сфер. В ходе развития эонов, как мы знаем, последовательно возникли три 
тела и "я". Поэтому, когда речь заходит о двенадцатичленном времени, то в ходе его возникает соединение и разъединение физического и эфирного тел с астральным телом и "я", т. е. того, что возникло на древних Сатурне и Солнце с тем, что возникло на древней Луне и Земле (тут имеет место двоичность). В то же время, все эоны были вчленены в двенадцатичленную структуру пространства вне зависимости от ее поэтапного становления в феноменальном мире: в идее пространство существует с древнего Сатурна, хотя там из круга Зодиака было проявлено только четыре знака. Потому-то Рудольф Штайнер и предлагает взять вместе 2x12 кругооборотов древних Сатурна и Солнца и 2x12 кругооборотов древней Луны и Земли.


Каждый кругооборот (эон) имеет 7 дневных и 5 ночных "часов"; об этом мы уже говорили. Но кроме того, эоны попарно противостоят друг другу подобно дню и ночи. Противостоят друг другу и отдельные эоны. Так, между древним Сатурном и древним Солнцем возникает противоположность, которая в человеке выражается в противоположности между физическим и эфирным телами. Об этом у нас шла речь в третьей главе, в связи с описанием чувства жизни. Далее, состояние древнего Сатурна — это ночь с точки зрения проявленного бытия, а на древнем Солнце возникает физический свет. Духовный свет, который внешне есть тьма, приходит в связь с внешним светом. Так возникают ночь и день в единстве 2x12 кругооборотов древних Сатурна и Солнца.


Противоположность древней Луны и Земли выражает противоположность между родовым и индивидуальным "я". "Я" исчезает в родовом, во "мраке" бессознательного, где, однако, светит духовный свет. Предметное "я" освещается бодрственным, мыслящим сознанием. Смена двух состояний, опять-таки, образует единство внутри 2x12 часов суток. Это второе единство противостоит первому, как сознание бытию. Бытие строится на противоположности жизни и смерти, сознание — на противоположности индивидуально сознательного и бессознательного. В земном человеке все приходит во взаимосвязь, поскольку, с одной стороны, перед ним стоит задача привести к единству бытие и сознание, а с другой — смене сна и бодрствования сопутствуют кардинальные изменения в сфере бытия. Вот почему сутки состоят из 12 дневных и 12 ночных часов. В смысле более эзотерическом сутки, подобно году, делятся на 4 части, каждая из которых управляется той или иной планетой. Например, в понедельник с 6 часов утра и до 12 действует Луна; с 12 до 18 — Меркурий; с 18 до 24 — Венера; с 24 до 6 — Солнце. Во вторник с 6 часов до 12 действует Марс; с 12 до 18 — Юпитер и т. д.


Рудольф Штайнер говорит, что в таком членении суток в течение недели заложено отношение 4 к 7 (262, стр. 74—79). Семь дней 
образуют неделю, которая состоит из 28 частей. Каждый день недели управляется своей планетой, с недельным циклом связан семичленный человек.


Так космосом совместно с индивидуальными усилиями человека прядется единый "узор" бытия и сознания. В этой работе пространство в наибольшей мере побеждено временем. Сутки представляют собой беспрерывную метаморфозу, протекающую под управлением сменяющих друг друга планет и переходящую от суток к суткам. В смене недель уже достаточно ясно обозначается пространство двенадцатичленного года. Он, в свою очередь, также четырехчленен. Узловые точки его четырехчленности обозначены пространственно — положением Земли по отношению к Солнцу, а также и к знакам Зодиака. Планетарная семичленность недели в ходе года переходит в зодиакальную двенадцатичленность.


Благодаря победе времени над пространством человек из группового существа стал индивидуальным. И этот процесс становления повторяется каждые сутки. Однако у него есть и абсолютное начало. Когда из небытия, из сущего великой Пралайи стал проявляться земной эон, то первоначальная туманность, которая содержала в себе все планеты Солнечной системы, стала проходить через повторение состояния древнего Сатурна. При этом она обошла весь духовный круг Зодиака и стала тем особым астральным образованием, которое мы называем физическим. (Однако вопрос о природе физического требует дальнейшей разработки.) Движение по кругу Зодиака сопровождалось оплотнением субстанции до теплового состояния, что повлекло ее к нисхождению с высшего Девахана по четырем ступеням состояния формы, а затем восхождению по другим трем ступеням, что явилось повторением семи больших кругооборотов (рунд) развития древнего Сатурна. Поэтому развитие Земли уже в тот период стало временным.


Первоначальная туманность разделилась на две части. В одной из них. где сохранялось влияние семи верхних (дневных) знаков (от Козерога до Рака) действовали чисто духовные соотношения; в нижней части (от Стрельца до Льва) физическое сгустилось до теплового состояния. Так завершился выход земного эона из великой Пралайи. Потом, после нового частичного одухотворения, после прохождения через малую пралайю, началось повторение состояния древнего Солнца. И тогда планетная система представляла собой единое образование, которое вновь обошло весь круг Зодиака. В результате эфирная субстанция соединилась с физической теплотой. Подобное могло произойти по той причине, что не было резкой границы между чисто духовной и тепловой частями первичной туманности. Субстанция жертвы нисходила по ступеням Иерархий, и существа Иерархий опосредовали ее переход из зодиакальных сфер, спиралеобразно восходящих до мира Божественной Троицы, в новое творение (рис. 97). Происходило своего рода "отслоение" субстанций от Зодиака и постепенное их оплотнение, сжатие. Причем размер первоначальной эфирно-физической туманности следует представлять себе сначала распростертой до границ современной Солнечной системы и даже еще дальше.


Рис.97После второй малой пралайи началось повторение состояния древней Луны. Вся туманность обрела собственное астральное тело. Но она опять была двойственной. В верхней части находилось эфирно-астральное; в нем, собственно, и произошло соединение жертвы Духов Движения с жертвой Духов Мудрости. А далее астральное пронизало эфирно-физическое образование, отчего физическое сгустилось до тепло-воздушного, а затем до водного состояния. Но главным было рождение человека, как всечеловека, на Земле. Четыре Херувима, действуя от четырех сторон Зодиака, принесли его единую душу в земной эон. Они действовали, идя от четырех знаков, но так, что два соседних, стоящих справа и слева от каждого из главных знаков, соучаствовали в их деянии. Таково первичное происхождение двенадцатиричности из четверичности— происхождение трехмерного пространства. Тем высшим действием от четырех сторон света пространство было подчинено времени, а Зодиак разделился на две части в отношении 7 к 5.


Мировая Душа человека, сначала как животная душа, какой она развилась еще в эоне древней Луны, как бы глянула из двенадцатичленного мирового пространства на земное образование и вслед за тем начала воплощаться на нем, приходить в связь с тепло-водо-воздушным телом туманности.


В четвертую рунду (см. табл.16), собственно земную, к дару Духов Движения добавился дар Духов Формы — животная душа обрела сущий в себе центр, Я. Это Я, с одной стороны, действовало на земные монады извне, как Ангел, от знака Водолея, а с другой — оно покоилось внутри творения, образуя в нем потенциальную возможность для будущего человека овладеть Я индивидуально. Рудольф Штайнер говорит, что вторая апокалиптическая печать выражает собой первоначальное состояние земного человечества. Тогда души были групповыми, и их было четыре. Они представлены в Апокалипсисе тремя животными: тельцом, львом, орлом, и человеком (Ангелом).


В четвертой рунде человек еще в начале третьей коренной расы, Лемурийской, был тонким, воздушным существом. "И он имел вид, — как сообщает Рудольф Штайнер, — который в ясновидческом образе являл собой сочленение четырех групповых душ: с одной стороны это было как образ льва, с другой — как образ тельца, сверху — как образ орла, а в середине, несколько смещенным книзу, выступало уже нечто человекоподобное. ...Так выступал человек из Страны духов. А то, что как силы образовывало его, явилось в виде радуги. Более физические силы в виде радуги окружали все образование человека" (104; 19.VI).


Выражение "более физические" силы следует понимать как зодиакальные, а не материальные, что говорит в пользу нашего определения физического как высшего астрального. Материальное оплотневало внизу, во тьме физически-эфирного бытия. Там действием четырех групповых душ (каждая из них была четырехчленна в смысле сказанного выше, но один из четырех элементов играл в ней преобладающую роль) творился трехчленный человек обмена веществ, дыхания (ритма) и нервов (головы). Как четвертое, в нем, по мере раскрытия органов чувств вовне, рождалось собственное человеческое "я". Однако такой человек мог либо навеки остаться пассивным отображением Божественного мира, либо, подвергшись искушению и, получив толчок к переживанию индивидуального "я", никогда не возвратиться назад в мир Иерархий. Поэтому земной человек был сотворен пятичленным, каким его изображает вторая апокалиптическая печать. Она повествует о том, что, изойдя из четырех групповых душ, человек некогда снова вернется к ним: "возвысится до состояния групповой души, но в высшем смысле сознательно". Сама групповая Душа человечества ныне уже не та, что была в эпоху Лемурии, она на астральном плане индивидуализирована как человеческая душа. Символ ее дан в центре второй печати (см. рис. ниже). Это Душа Христа, символизированная в виде Агнца. Она завершает и приводит к высшему единству четыре древние групповые души (284;стр.67—69).


ПечатиТак при непосредственном участии Самого Бога четырехчленный принцип превращается в пятичленный, и мы получаем тот образ, который поясняет переход пралайи, вневременного, в проявленное бытие. В посюстороннем ее пятичленность находит свое выражение как индивидуальный пятичленный человек, живущий по принципу: "Не я, но Христос во мне", чем и обретается "жизнь вечная". Жить согласно этому принципу человек научается лишь постепенно, и только ради него в пространстве и времени разворачивается манвантара: в двенадцатичленном пространстве семичленный творческий Мировой импульс действует во времени, порождая семичленную метаморфозу, взаимодействие высшего и низшего сознания порождает в разных аспектах смену света и тьмы, дня и ночи, а потом — добра и зла. Из высшего состояния единства бытия и сознания пришло становление, дабы породить новые сонмы индивидуальных сознаний, в том числе — и человека. Ради этой цели Сын Божий нисшел на материальное "дно" сотворенного мира, родился как Сын Человеческий у матери Майи-материи, Марии-Софии. Он стал вечным Я в человеке, чтобы человек обрел силу для преодоления той материи, что сгустилась из-за искушения драконом. Ее преодолеет то, что Гете назвал "вечно женственным", а мы называем Жизнедухом Христа.


Некогда Земля вновь соединится с Солнцем, человек станет "Женой, облеченной в Солнце", и потому негодная материя (Луна, дракон), должна быть попираема ногами: она будет вытолкнута из Солнца. Это состояние изображено на пятой апокалиптической печати. На ней изображено отдаленное будущее Земли. До той поры дракона должен попирать Михаил-Георгий.



Рис.98Образом, соединяющим обе печати в единое целое, является Чаша Грааля. В нашем изложении этот образ возник на рис. 80 и 81. Теперь, исходя из рис. 97, мы получаем его в дальнейшем развитии (рис. 98) и в сопоставлении с двумя апокалиптическими печатями [* Желающему не поверхностно войти в содержание книги читателю мы можем порекомендовать сделать копии основных рисунков и изучать их параллельно с текстом, когда эти рисунки приводятся в различные взаимосвязи, получают дальнейшее развитие. Особенно необходимым это станет в главе VII.].





Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru