7. Диалектика душевной жизни

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

ТРИЕДИНЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЕЛА, ДУШИ И ДУХА

ГЛАВА VII . ПСИХОСОФИЯ

7. Диалектика душевной жизни

7. Диалектика душевной жизни


Рудольф Штейнер говорит: "Все душевное есть либо суждение (как деятельность, процесс. — Авт.), либо жизнь в любви и ненависти" (115,стр.77). Таково наисобственнейшее содержание индивидуальной человеческой души. Все остальное приходит к ней либо извне, через телесность, либо изнутри, через духовное, поскольку душа, как мы помним, есть посредник между телом и духом.


Деятельность суждения имеет свою цель и назначение: благодаря ей в душе образуются представления. Об этой деятельности, говорит Рудольф Штайнер, правомерно спрашивать: куда она ведет? Иное дело любовь и ненависть. Они являются в душе не столь таинственно, как суждение. О них можно сказать, откуда они приходят: позади них "...всегда стоит вожделение и излучается в нашу душевную жизнь" (115,стр. 79).


Далее в душевной жизни существенную роль играет один элемент, не являющийся "...в строгом смысле слова душевным" (115, стр. 82). Это ощущение. Оно, словно некий страж, стоит у врат наших органов чувств. Его следует решительно отличать от восприятия. Восприятие является душевным переживанием, вызываемым в нас внешними вещами (внешними по отношению к субъекту). Восприятие прекращается с устранением объекта восприятия. А то, что остается в нас от вызванного им переживания, есть ощущение.


Ощущение является иным элементом душевной жизни по сравнению с любовью и ненавистью, хотя различие между ними не носит качественного характера. Но что это за различие? Чтобы составить о нем представление, вспомним, как возникает мышление о мышлении, чистое мышление. Сначала мы соединяем разного рода внешние восприятия с понятиями, когда познаем окружающий мир, а затем в качестве восприятия берем сами понятия. В результате мы оказываемся в однородной стихии, где мир и мышление о мире не имеют качественного различия. Что-то подобное возникает и в начале нашей душевной жизни. Сначала у ее врат сталкиваются два мира: внешний, данный нашим органам чувств, и внутренний, хранящий ощущения, порожденные восприятиями. А далее ощущение как некоего рода восприятие, но уже не связанное с внешним миром, соединяется с качественно однопорядковыми ингредиентами душевной жизни: с переживанием любви и ненависти, с переживанием суждений или вожделений и суждений. Возникает, по аналогии с чистым мышлением, чистое переживание. Мы называем его чувством.


В чистом мышлении дух человеческий порывает связь со всем внешним, которым для него является душа и все то, что она опосредует. В жизни чувств душа порывает связь с внешним физическим миром, достигающим ее через врата восприятий чувств, и живет своей собственной жизнью. В духе мы имеем два рода представлений: с отношением к внешнему восприятию и без него. В душе мы имеем два рода ощущений: с отношением к внешнему восприятию и без него. Чистое представление это по сути чистая деятельность, модифицированное восприятие, созерцание интеллигибельного мира. Что же касается внутреннего ощущения, чувства, то оно, по определению Рудольфа Штайнера, есть модифицированное вожделение: желание, жажда, охота (Begehrnis) (115, стр. 116).


Так раскрывается нам внутреннее содержание изображенного на рис.95 (он заимствован у Рудольфа Штайнера), что бросает новый свет и на наши рис.116121.


Представление, или, вернее сказать, сила, стремящаяся к выработке представлений, втекает в многочленного человека из прошлого. А из будущего приходит волна вожделений. И то и другое не является собственно душевной жизнью, но стоит у истоков ее возникновения. В разнообразном преломлении обе силы действуют во всей тройственной душе. Сама же она, являясь результатом их взаимодействия, преломления, представляет собой также и нечто автономное. Попытаемся представить себе это в общем виде, опираясь на полученное нами в табл. 5 и на рис. 95 и 96 (см. табл. 25).


Табл.25 


Если полученную таблицу привести в связь с табл. 5, то нам нужно будет представить себе характерологическую основу восходящей снизу вверх по ступеням тройственной души. Навстречу ей, сверху вниз, нисходит понятийная основа, — значит и то и другое следует мыслить себе вышедшим из пространственно-временных отношений и определяемым лишь ступенями душевно-духовной индивидуализации. Каждая сфера тройственной души представляет  собой закрепление в некоего рода единстве трех состояний: формы, жизни и сознания. И это закрепленное единство приобретает в человеке характер личного, вечного, пребывающего (т. е. развивающегося не по законам пространственно-временного бытия).


Импульс вожделения., вступая в душу, оказывается в положении между прошлым и будущим. Он тогда разрывается надвое и образует иерархии полярно противоположных переживаний, начиная от страстного желания и отвращения и кончая любовью и ненавистью. Среднее положение в этой иерархии (а она восходит в душе снизу вверх) занимают симпатия и антипатия. Впервые, как мы помним, они возникли на древнем Сатурне, когда Духи Движения начали посылать свое астральное тело в совместное действие воли Престолов и жизни Духов Мудрости. Все образование Сатурна, к тому моменту уже достигшее способности отражать жизнь, теперь как бы одушевляется астральным телом Духов Движения, начинает проявлять симпатии и антипатии, являющиеся не чем иным, как отраженным действием Духов Движения.


Перед Иерархиями тогда стояла задача объективировать творение, задуманное в Любви и Мудрости Серафимов и Херувимов, следовавших задачам высшего Триединства: "Серафимы приняли цель мировой системы, Херувимы обработали эту цель, а Престолы излили в мировое пространство первичный огонь своей собственной сущности" (110; 14.IV).


Такова, скажем, доначальная триада сил: Любовь, Мудрость и "чистая внутренняя сущность" (13; стр.151) Духов Воли. Это состояние дофеноменальное, и тем не менее в нем есть отношение, обусловленное наличием цели, намерения: отношение, в которое встают между собой космическая Любовь и космическая Мудрость, когда они соединяются в готовности Престолов принести в жертву чистую сущность, "первичный огонь". Эта сущность становится исходной в новом цикле творения. Возникает новая триада сил. Она еще ноуменальна, хотя бытие Сатурна положено. Оно пребывает в состоянии, среднем между пралайей и проявленным состоянием жизни. Если мы вспомним табл.15, то легко поймем, что речь в первые три эпохи существования древнего Сатурна идет о нисхождении импульса творения по ступеням состояний формы с высшего Девахана на низший и затем — в астральный мир. То, что мы называем феноменальным миром второго откровения, есть четвертое состояние формы, физическое [* Если в формулировании понятий исходить из точки зрения трансцендентализма, то можно говорить о феноменальном мире как о чувственной реальности, над которой возвышаются два уровня ноуменального: уровень первого откровения и пралайя. В этой переориентации понятий мы получаем еще одну степень свободы, если при этом не теряем связи с осевым принципом познания мира, с категориями.]. Три предыдущие образуют на Сатурне внутреннюю, сверхчувственную жизнь. В ней состояние Престолов Рудольф Штайнер характеризует как "законченное в самом себе и не нуждающееся ни в каком внешнем существе, чтобы осознать себя" (13,стр. 150).


В бытии чистой сущности мы видим черты исходного, Отчего начала. Оно возникает на границе Пралайи и Манвантары, а затем начинает нисходить к внешне проявленному бытию по ступеням состояний формы (глобы). Для этого оно встает в отношение с Духами Мудрости, опосредующими в творении Иерархию Серафимов в ее направленности к проявленному бытию. Возникает указанное "совместное действие воли и жизни", или чистой сущности и чистого духовного света; воля — как сокровенная сущность, жизнь — как сокровенный свет. В такое отношение встают Отчее и Сыновнее начала на второй ступени опосредования. Их отношение разрешается в третьем, в явлении ощущения как сокровенной теплоты. Таково состояние высшей триады на первом этапе становления древнего Сатурна. Вышестоящее отношение Любви и Мудрости выступает в ней таким образом, что Духи Мудрости, как носители импульса Любви, сначала встают в отношение с Духами Воли, а затем выступают как основание отношения, благодаря которому внутренняя сущность Духов Воли объективируется как Мудрость в ощущении Духов Движения; и она в то же время есть субстанция, сравнимая с душевным теплом человека, о котором говорится в "Очерке Тайноведения" (см. табл. 26).


Табл.26Возвращаясь еще раз к теме диалектических триад, мы должны отметить, что первый дотепловой (сокровенный) этап развития Древнего Сатурна является их первичным феноменом. Как он возникает? Сначала мы встречаем то, что в Евангелии выражено словами; "Отец послал Сына в мир". Это принятие Серафимами, Духами Вселюбви, мировой цели. Таков первый акт полагания мира. В следующей триаде сил он выражается в том, что Христова Ипостась выступает как основание отношения между Духами Воли и Духами Движения: принятие цели означает деятельность. В такой изначальной деятельности (чистой актуальности) содержится и элемент жертвы, и элемент любви, а главное — в ней пребывает высшее намерение. Это активное намерение встает в отношение с внутренне самодостаточной сущностью, в чем следует видеть первичный феномен того, что в мыслящем сознании мы встречаем как диалектическое противоречие.


В состоянии Пралайи Любовь и Мудрость сосуществуют, но так. что, будучи уже обращенными к творению, они имеют своим результатом то, что в творении выступает изначально — Духов Воли. Изначально субстанциональное, сущность, как сущее, Отчее начало через Духов Воли встает в линию действия импульсов Ипостаси Святого Духа. В этих необычайно тонких для понятийного мышления отношениях важно уловить первичное явление синтеза. Он там есть Отчее, т. е. первое и, в то же время, — результат (в Престолах). Далее этот результат выступает сообразно своей внутренней, соотнесенной с Отчим началом, природе — как первое. И он закончен в себе, как сущность. Он полагается и абсолютно, и силой намерения. Ступенью выше это намерение было исходным — как Любовь Серафимов. Теперь оно выступает как актуальность, а в дальнейшем, в феноменальном мире, — как антитезис.


Таким образом, антитезис есть исходное в начале всего нашего цикла эволюции. И он есть космическая Любовь, воспринявшая от высшего Триединства цель нашего мира. Вслед за тем антитезис выступает как постоянный движитель развития. В Евангелии об этом сказано словами Христа: "Се творю все новое". Мировая же цель, как таковая, в творении выступает всеобъемлющим полаганием: сначала как субстанция, потом как тезис, а некогда оно вновь станет субстанциональным.


Подобную мысль, быть может, будет трудно принять по той причине, что возникнет пугающий вопрос: а не стоит ли в таком случае все Христианство под знаком отрицания? Но такая мысль, появись она, была бы лишь результатом поверхностного понимания того, о чем в данном месте идет речь. Ибо истинная природа антитезиса не отрицание, а вечное осуществление, задуманное и производимое в любви. Лишь на низших ступенях бытия, в сфере действия люциферических и ариманических духов осуществление принимает характер отрицания, однако и там оно служит развитию, как признается в том Гетевский Мефистофель, говоря о себе:


Часть вечной силы я,


Всегда желавшей зла, творившей лишь благое.


Человек должен набраться смелости заглянуть в лицо Мистерии добра и зла, и тогда он обнаружит, что оснований для страха перед нею нет. Нужно лишь расставить вещи точно по их местам.


Итак, между тезисом и антитезисом нет сущностного противоречия. Тезис имманентно содержит в себе антитезис, Я имманентно полагает не-Я. Но зато есть противоречие между антитезисом и синтезом, оно называется становлением. Триединство решено лишь на высшем уровне, на уровне трех исходных состояний формы. Оно там пребывает вне времени. Это лишь наше сознание разворачивает во времени (мыслительного процесса) диалектическую триаду по ее ступеням. В себе же она пребывает вне времени; и тем не менее ее элементы последовательно нисходят по ступеням состояний формы. Так приближаемся мы к пониманию развития в пребывающем, вне времени. Не существует "раньше" и "потом", и тем не менее наравне с триединством имеет место разделение по ступеням близости к пространственно-временному. Характер этого состояния отражается в переживании нашим сознанием диалектической триады.


Когда триада выступает в творении — будь то феноменология духа или чувственного бытия, — состояние синтеза всегда является целью, имеющей внутреннее стремление к осуществлению. Синтез требует жертвы от тезиса и антитезиса по принципу "умри и будь". Он, упрощенно выражаясь, эгоцентричен. И такова форма пребывания изначального в ином; так закрепляется в творении необусловленное полагание. Оно закрепляется там как вновь творимая форма сознания — это, а значит, оно есть воплощенная Мудрость. Состояние формы (Отчее) и жизнь (Сыновнее) являются ее носителями. И потому они находятся в противоречии с нею, — особенно состояние жизни; исходная же форма присутствует и в ином, как форма мышления (законы логики). Мудрость в эго бессущностна и потому находится в противоречии с Жизнью-Любовью. Они примирятся — Любовь и Мудрость, — когда эго, низшее "я", совершит то же самое, что прежде совершили для него тезис и антитезис — субстанция и Любовь: оно тоже пройдет через "умри и будь". Но "я" должно для этого обрести достаточно большую силу, а главное — возникнуть в опыте отдельной души, а не в филогенезе.


Возникновение предполагает существование начала. Где начинается "я"? Оно начинается у врат души, там, где вожделение сталкивается с чувственным восприятием, отчего в душе сохраняется устойчивая форма: ощущение. Исходный пункт ощущения — выступление Духов Движения на древнем Сатурне. Почему оно сразу же приобретает двойственный характер симпатии и антипатии? Да потому, что в их явлении достигается цель совместного действия воли и жизни. Природа симпатии такова, что она направляется на осуществление чего-либо, а, значит, всегда в будущее. Феномен ощущения возникает как отражение, за счет того, что совместное действие воли и жизни образуют для него некую преграду. Однако, когда оно подступает к ней, то для себя преграда не получает ничего, она жертвенно (зеркально) все возвращает назад Духам Движения. В то же время, поскольку возникает отталкивание, в нем таится элемент отрицания антипатия: она, таким образом, всегда обращена к прошлому. Так в сферу чисто теоретико-познавательного, когда мы обдумываем его в ключе первофеномена, вступает этическое.


Итак: бытие, этика, сознание — таковы первоистоки становления индивидуального "я". Соединить их в себе в единство означает взойти от низшего "я" к Я высшему.


Низшее "я", как уже не раз говорилось, возникает в кругу восприятий чувств; восприятиям чувств в эволюции человека предшествует выработка жизненных процессов. Предысторию всего процесса образуют два вида отражения, имевшие место на древнем Сатурне — отражение жизни Духам Мудрости и отражение астрального действия Духам Движения. Отражает в обоих случаях бывшая до того бескачественной воля Престолов. Мы вправе сказать, что на том этапе развития Престолы получают новую проявленную форму бытия. Они, как существа, состоят из самих себя, из Духов Мудрости и Духов Движения, или: из собственной воли (субстанции), жизни и ощущения, которые они отражают. Так возникает высокая иерархическая триада, которая одновременно есть и единство, индивидуум, Я. Собственно говоря, единство — это и есть Я; и оно господствует над Жизнью и Мудростью, как ощущением. Ощущение же, в свою очередь, есть новая форма бытия Я Духов Движения, которые состоят из существ нижестоящих Иерархий.


Верхнее триединство, форма существования Я Престолов, есть будущий человек. Он возник, его творение началось только потому, что три рода существ Иерархий обратили свое сознание-бытие из сокровенного на "эту" сторону. Они могли бы этого и не делать, тогда возникла бы совершенно иная эволюция. Поскольку же они это сделали, то из соединения их Я-сознаний возникло единство, как бы всецело еще принадлежащее им и в то же время обусловливающее их обращенность на посюстороннее. Можно сказать, что сама "обращенность" и есть первофеномен человека. Псрвофеноменом же "обращенности" является намерение наивысшего Триединства.


Далее возникает задача, как "обращенность" наделить самобытием в ином. И тогда двум другим членам сатурнического триединства также приходится приносить жертву. А когда на древнем Солнце Духи Мудрости жертвуют свое эфирное тело, то ощущение, насаждаемое Духами Движения в бытии древнего Солнца, раздваивается. Наравне с отношением: древнее Солнце — Духи Движения, возникает еще одно: монады древнего Солнца — их окружение на самом  Солнце. Монады начинают ощущать свое окружение, и в их ощущении, разделяющемся на симпатии и антипатии, сначала действуют Духи Формы, потом Духи Личности. Монаде переживаемые ими ощущения дают зачаток обмена веществом с внешней средой — зачаток слитых воедино дыхания и питания. Таким образом, ощущение является первичным, возникновение самобытия в монадах вторичным.


На древнем Сатурне порожденное Духами Движения ощущение дало Духам Личности их предметную форму сознания, которая непрерывно связана с восприятием, с возможностью обособиться от внешней сферы в антипатии — в отражении — и в симпатии к высшему сознанию Духов Движения. Духи Движения не могли сами образовать внешнюю среду в ином для Духов Личности по причине высокого состояния своего Я. Для Духов Личности это Я было как-высший Субъект. Но в указанной "обращенности" Иерархий для Духов Личности был создан объект.


На древнем Солнце Духи Личности взошли на ступень имагинативного сознания, к единству бытия и сознания, овладели Самодухом. Для них отпала необходимость в рефлексии во внешнем объекте, и на их место встали Архангелы. На древней Луне Архангелы овладели Самодухом. Человек получил свои собственные жизненные процессы, а в его ощущениях тогда господствовали Ангелы. С помощью человеческих ощущений они овладевали предметным сознанием.


На Земле исходное, сатурническое триединство распалось на ряд самостоятельных форм бытия в ином. Во-первых, оно приобрело вид тройственного тела человека. Над ним оно живет в отражении, как абстрактное диалектическое мышление. Между обеими формами бытия, как опосредующую их взаимосвязь сферу, человек развивает жизненные процессы, которые доводят исходное, сатурническое отражение до вещественной формы. На древнем Сатурне остатком (или результатом) отражения астрального тела Духов Движения стало ощущение. На Земле этот остаток выражается в виде жизнедеятельности человеческого организма, которую мы уже не считаем ощущением. От былого принципа ощущения в ней осталось лишь постоянно действующее отторжение внешней вещественной среды. На древнем Сатурне отторжение (отражение) деятельности Духов Движения вызывало некий отклик в бытии Сатурна — ощущение. Оно было чем-то, остающимся на Сатурне в монадах, в связи с ними, но "наводимое" в них Иерархиями. На Земле от принятия внешних веществ в человеке остается активность его собственного эфирного тела (мы помним, что человек отторгает питательные вещества целиком). Она приходит не из космоса, а с Земли.


Начиная с древней Луны, жизненные процессы в человеке получают иную, более тонкую форму бытия в вычленяющихся органах 
чувств, где происходит обмен со сверхчувственной, имагинативной средой. На Земле жизненные процессы и восприятия чувств разделяются. Восприятие и в обращенности на чувственное сохраняет эфирно-астральный характер, и от него в душе остается ощущение. Оно возникает у врат двенадцатичленной системы восприятий чувств — в чувстве жизни.


Когда мы воспринимаем, наше собственное астральное тело совершает определенную деятельность, хотя астрального тела мы не осознаем. Деятельность органов чувств, отпочковавшаяся от жизненных процессов, является результатом длительной эволюции. Породив совокупность трех тел, она еще остается за порогом нашего сознания. Но в эту инстинктивную деятельность тел вступает то, что мы должны назвать словом "вожделение", помня однако, что в Духовной науке это понятие имеет куда более широкое содержание, чем в тривиальном употреблении. "Вожделение, — пишет Рудольф Штайнер в книге "Антропософия", — является самостоятельным переживанием, которое "астральный человек" добавляет к чувству (например) голода. Существуют вожделения, коренящиеся в "астральном человеке", но не возбуждающиеся жизненными процессами или внешними восприятиями" (45,стр.65); вторгаясь в человека, они приходят из будущего; и это есть "вожделеющий" индивидуального выражения Самодух.


Всякий раз, как открываются врата чувств, возле них является Ангел. В его явлении живет изначальное (высшее) намерение, метаморфизировавшееся в феноменальном мире в чистую актуальность. В человеческом астральном теле актуальность выражается как импульс движения. Поэтому в нашей воле правит воля Богов. Изначальная воля Отца породила наше физическое тело: "В начале было Слово, и Слово было с Богом... и Слово стало плотью". Благодаря Сыну "в нем была Жизнь" (см. табл. 26). А затем изначальная воля Отца через посредство Сына ожила в человеческом астральном теле как импульс движения, как побуждение, обусловленное приходящим извне вожделением, намерением.


Сотворив тройственное тело, триединый Бог действует в нем таким образом, что физическое тело делает телом надежды, эфирное — телом любви, а астральное — телом веры. Таким образом, вера, надежда, любовь суть творцы нашего тройственного тела, они — их божественные движители. С другой стороны, триединство Атма, Буддхи, Манас в оболочке Манаса, как вожделение (в высшем смысле), пробуждает в человеке индивидуальные побуждения. Так выражается другая сторона действующего в нас высшего творческого принципа.


Вожделение действует с обеих сторон: от тела и из будущего. Тела возникают в процессе эволюции — из прошлого. В эволюции
также действуют импульсы двоякого рода. Один из них есть имманентные законы эволюции видов. Когда их действием создается тройственное тело, то они метаморфизируются в нечто иное: когда утолена жажда (вожделение) отдельной жизни, обособленных жизненных процессов, возникает вожделение восприятий, а затем представлений. Этот приходящий из прошлого импульс осуществляет себя в единстве формы (ее конечная надежда — стать формой Я), жизни (любви) и сознания ( веры в реализацию высшего Я) как в каждый момент развития новой ступени индивидуального сознания.


В центре этого процесса лежит движущая сила эфирного, а не астрального тела, ибо дело здесь заключается в завоевании единства бытия и сознания. Однако такой процесс был бы невозможен без встречного действия, приходящего из будущего.


Вожделение представления имеет своим источником Я человека, которым на .земле его одарили Элоимы. Я вызывает в тройственном теле процессы одухотворения, но само ими не обусловлено; оно постоянно нисходит свыше (см. рис. 95) и действует навстречу симпатии и антипатии, любви и ненависти, приходящим в душу снизу. Если сначала взять только душу ощущающую, то совокупность действующих в ней сил имеет вид, данный на рис. 125.


Рис.125


На границе души ощущающей и душевного тела выступают восприятия чувств. На рисунке они изображены в виде нижнего полукруга, и это верно лишь в отношении к тому, что остается в душе — к ощущению. Но в целом сферу восприятий чувств следовало бы изобразить в виде спирали (как было показано на рис. 36) и перпендикулярно к "кругу" души ощущающей, ибо ощущение через восприятия чувств творит трехмерного человека. За ощущением, надо полагать, стоят и более высокие силы.


Как только восприятия чувств открываются вовне, их тут же пронизывает вожделение, но не то, которое приносит в душу Ангел. Ангел присутствует в человеческом астральном теле лишь постольку, поскольку восприятия служат высшему развитию. В низших вожделениях коренятся люшферические существа.


По мере того, как человек погружался в материю, высшее намерение, Любовь, метаморфизировалось в нем в силу веры, живущую в нашем астральном теле, — веры как активной силы, претворяющей астральное тело в Самодух в пределах вещественного царства, куда высшие Иерархии непосредственно нисходить не могут. Здесь высшее намерение также стало люциферическим вожделением чувственного бытия, что и "проткнуло" органы чувств вовне, открыло их в сторону чувственного мира. На этом пути развития люциферические существа какое-то время несли человеку свет мудрости, оживающий в отдельном человеке через ощущения, дающие ему первый опыт шщивидуализации. Люциферические духи привили человеку эгоизм, алчность, низшие порывы чувственности. Под их действием астральное тело, отрываясь от родового, стало облекаться все более плотной материей, в нем начали формироваться физические органы восприятия: по сути, весь физический человек стал делаться системой органов восприятия.


Люцифер, изойдя от Божественной Мудрости, знал, что в ней он навсегда останется служащим духом; действуя же в человеческом астральном теле, он надеется, овладев им в процессе его эволюции, всецело поселиться в нем и через него лишь для себя отвоевать сферу Самодуха и т. д. Рудольф Штайнер так описывает люциферических существ. В то время, говорит он, когда человек уже облекся материальным телом, существа Иерархий не испытывали от внешнего мира ни радости, ни страдания. Они всецело отдавались откровениям высших духовных сил. "Мудрость притекала к ним так, как к чувственным существам притекает свет; воля их была направлена лишь на то, чтобы действовать в духе Мудрости. И в этой деятельности заключалась их высшая радость. Мудрость, Воля и деятельность составляли всю их сущность". У люциферических существ, в отличие от Иерархий, все было иначе. Они не были достаточно развиты, чтобы в совершенной чистоте воспринимать откровения духовного мира. "Они испытали влечение получать впечатления извне и с удовлетворением такого влечения связывали радость, с неудовлетворением — недовольство". Иерархические существа, глядя в физический мир, получали лишь отраженный образ того, что они уже получили из духа. Но люциферические существа узнавали в физическом мире кое-что новое для себя. Они стали на время вождями людей, когда в душах людей имагинативные образы превратились в представления внешних предметов, что сопровождалось формированием физического мозга и разделением полов.


От иерархических существ человек получил, в форме инстинктивного влечения, способность размножения. Благодаря люциферическим
существам его душевные образы были направлены на чувственный мир. "Он стал существом, сознающим себя в чувственном мире. ...получил возможность в своих поступках изначально руководствоваться восприятиями чувственного мира. ...Теперь он начал следовать побуждениям и приманкам представлений. Вместе с этим в мир явился и человеческий произвол. Таково было начало добра и зла" (11; стр.92—93).


Навстречу Люциферу встают от земного плана вожделения Аримана, господствующего в материи покуда материя существует. Ариман надеется, действуя из материи, захватить космическую интеллигенцию, которая наполняет человеческое "я", и погрузить ее в подфизическое, в сферу физических энергий и распадающихся эфиров, создать из нее свое царство и стягивать туда, сферу за сферой, все Мироздание. Ариманические духи действуют через обмен веществ, овладевая природой инстинктов, делая человека умным и позитивистом. Они живут, как их описывает Рудольф Штайнер, под земной поверхностью, у них нет чувственно видимого тела, но они обитают в земном и водном элементах, а свои действия простирают в такие природные феномены, как землетрясения, наводнения, вулканическая деятельность. Ариманические духи имеют дело с тем, что выражается в человеческих инстинктах, потребностях, вожделениях, страстях, делая их настолько дикими и сильными, что они достаются им — как элементарные существа, порожденные человеком — после смерти человека (218; 16. XI).


Ныне все порождения низшей человеческой астральности часто переживаются во вспышках атавистического ясновидения, поскольку, в силу нравственного упадка всего человечества, ариманические существа приобрели немалую силу. Журналистика и оккультисты материализма преподносят их массовому сознанию как космических пришельцев, художники, находя к ним отношение в собственном подсознании, живописуют их ужасающие облики. Однако все эти существа являются воплощением творимого человеком зла, и у них нет материального тела. Они стремятся захватить все человечество, поскольку ариманическая сила ждет, "...что однажды благодаря своей карме люди сойдут в такую инкарнацию, что через инстинкты, страсти, вожделения им особенно понравятся такие существа; и в одной из земных жизней человек скажет: не хочу возвращаться в духовный мир, я хочу, покинув физическое тело ...воплотиться в такое подчувственное существо; поэтому я остаюсь связанным с Землей; я делаю выбор и остаюсь подчувственным существом ...Таким путем они (ариманические существа) хотят сделать Землю бессмертной, чтобы она не распалась в мировом пространстве", когда исполнит свою миссию (218; 16.XI).


Вопрос о таком выборе решается человеком в целом ряде инкарнаций, и для того, чтобы он не был сделан в пользу ариманических духов, в мир пришла Антропософия. В высшей мере актуально уже сейчас понять природу внутренней жизни человека, дабы иметь силу изменять ее в нужном направлении. Действие люциферических и ариманических существ не упразднить догматическим установлением. А кроме того, в эволюции они играют также и правомерную роль. Она проявляется в нас, начиная с физического тела, когда на его базе мы формируем душевную жизнь. Через действие восприятий чувств, говорит Рудольф Штайнер, мы потребляем не только душевную, но и физическую материю. В нас тогда действуют люциферические духи. Они разрушают физическое тело, образуя в нем некоего рода "дырки", когда в нас действует воля. Она уничтожает в нас земное бытие, когда мы воспринимаем луч света, слышим звук. "Но мы реагируем на это: мы заполняем пустоты земным бытием". И заполнение происходит с помощью Аримана. Люцифер хотел бы нас дематериализовать, но с ним борется Ариман и заполняет создаваемые им в материи пустоты. Человек же образует равновесие в их борьбе (205; 15.VII).


Убедиться в этом можно на основании внешнего опыта. Известно, например, что приезжающие в Италию туристы начинают интенсивно посещать музеи и порой теряют сознание, падают в обморок. Из-за перегруженности восприятиями они теряют слишком много материи, астральное тело теряет устойчивую связь с физическим и спонтанно выходит из него.


Итак, рис. 125, на котором мы изобразили конфигурацию сил, действующих в душе ощущающей, необходимо дополнить, а также показать ее пространственно-временную ориентацию (рис. 126). Так мы продвинемся на шаг вглубь душевного, которым создается телесное.


Рис.126По сути говоря, два рода вожделений: ариманические и люциферические заполнили справа и слева фантом (чисто духовное) физического тела материей. Границу между ними, проходящую строго по оси симметрии тела, воздвигли истинные Боги. Люцифер и Ариман ведут постоянную борьбу друг с другом, оставаясь по обе стороны этой границы, и искусство жизни состоит в том, чтобы постоянно удерживать равновесие между ними. Где-то на самой границе сознания мы устанавливаем это равновесие в восприятии чувств, когда воспринятое левым ухом, левым глазом, левой рукой, соединяем с подобными же восприятиями, полученными справа. Мы производим соединение на плоскости, которая, фактически, не имеет толщины. Жизнь наших чувств, как ее характеризует Рудольф Штайнер, представляет собой некоего рода живопись, которой мы занимаемся на обеих сторонах этой плоскости (и тем "окрашиваем" жизнь мышления). Следовательно, жизнь наших чувств двухмерна.


Положение человека, изображенного на  рис. 126, обладает особым значением для понимания того, как вообще возникает феномен человека сознательного. Но рисунок нужно взять в раскрытии, к которому мы пришли на рис.104, 116 и др. Плоскость, делящая человека на две симметричные части, проходит, фактически, через все Мироздание. Она есть то мировое настоящее, в котором будущее переходит в прошлое, а прошлое — в будущее. Поэтому настоящего, как такового, нет, а есть только становление. Настоящее — это становление. Человек пребывает в постоянном становлении. И становление есть Христос — Жизнь вечная, образующая отношение между Отцом (Прошлым в каждый момент бытия) и Святым Духом (Будущим в каждый момент бытия). Жизнь во Христе есть Мировое Я — высшее единство бытия и сознания: Я-единство. В вечности единство восходит к Отцу, в творении — к Сыну. Ибо в творении Отец все отдал Сыну, "дал Ему власть над всякою плотью" (Ин.17;2).


Уже на древнем Сатурне Христово начало образует последовательность ступеней: Мудрость — Любовь — Личность (Духи Личности) (см. табл. 26). Таким образом, в личности и через личность Христос примиряет разошедшиеся в творении на две стороны Любовь и Мудрость. И примирение совершается в человеке. Человек образует отношение между Мудростью и Любовью, в чем выражается его подражание Христу. Но чтобы мочь совершать такую работу, человеку пришлось спуститься на самое дно материального бытия. Изображенное на рис. 104 явилось для него некоего рода "воронкой", затянувшей его в центр противостояния люциферических и ариманических сил. Но как бы глубоко в материю ни опустился человек, Христово начало всегда проходит через центр его бытия.


Фактически, на самом дне материальной Вселенной этот центр "обрастает" самобытием за счет выработки тройственного тела, души и духа. Этот процесс можно уподобить изготовлению свечи, когда нить то погружают в расплавленный воск, то вынимают, чтобы остудить. И когда на нити образуется достаточный слой воска, ее зажигают, она тогда горит своим собственным пламенем.


Срединное положение человека между действующими на него и в нем силами обязывает его постоянно восстанавливать равновесие между ними. И в той мере, в какой это равновесие удерживается, возникает субъект. Любой его состав: трех-, четырех-, семи-, девяти- 
или двенадцатичленный, многообразие индивидуализированных психических, духовных проявлений — все является результатом синтеза противоположностей, которым формируется восхождение субъекта по вертикали: по вертикали духа в указанной плоскости становления. А если мы спросим, что движет становление по горизонтали (т.е. во времени)? — то ответом на этот вопрос будет: в горизонтальном направлении человек движется силой принципа семичленной метаморфозы на уровнях от органического до логического вне зависимости от того, определяется ли это движение объективно или субъект действует исходя из свободного целеполагания.


Плоскость становления пронизывает также и царства природы, а над человеком она обусловливает систему трехчленных отношений между существами Иерархий, участвующими в творении. Можно выявить ряд ее уровней (табл. 27).


Одна сторона полярности Синтез Другая сторона полярности
минеральное царство 
тьма
цвет свет
растительное царство 
смерть
метаморфоза жизнь
животное
царство голод
вожделение насыщение
антитезис суждение тезис
шесть внутренних восприятий чувств "я" шесть внешний востприятий чувств
душа ощущающая душа рассуд. душа сознат.
диалектическая триада созерцание три последних элемента имапшат. логики
мысль чувство воля
воля чувство мысль

                                                           Табл. 27


Человек, как венец природы, соединяет в себе все уровни синтеза, которые возникают в других царствах природы, поскольку все они устремлены к духу и в них Божественное намерение стремится стать субъектом.


Рудольф Штайнер, как мы помним, в отношении суждения советует спрашивать, куда оно ведет, а не откуда приходит. Теперь мы можем понять, почему следует так поступать. В Иерархии становления индивидуального духа мы имеем абсолютное начало. Оно возникает из противостояния духа и материя. Снизу вверх в противостоянии духа и материи идут ступени становления субъекта. Но чтобы субъект возник и мог затем восходить, в материю должен был снизойти дух. Дух должен был разделиться в себе, вызвать противостояние Я и не-Я и одной частью остаться чистым духом в Я, а другой — сгуститься до материи. Однако при всем том он остается единым, триединым духом. На одном из высочайших уровней он выражается в триаде: Любовь — Мудрость — Первичный огонь; на другом: Субстанция — Любовь — Мудрость (см. табл. 26). В человеческом мыслящем сознании он выражается в диалектической триаде. Триединый принцип духа обладает самодвижением. Поэтому суждение (как деятельность) тотчас же вспыхивает в душе, как только она обретает первичное индивидуализированное свойство. Это подобно дыханию, когда достаточно лишь слегка привести в движение органы дыхания, чтобы воздух внешней атмосферы попал внутрь нас.


Лишь только мы реализуем первый элемент индивидуальной души — душу ощущающую, как тут же в ней вспыхивает деятельность суждения. Навстречу ей вырастает иерархия душевных проявлений с ее последовательным "откуда". Более того, все другие противоположности, приведенные в табл. 27, есть не что иное, как деятельность суждения, но происходящая либо на сверхчеловеческом, либо на подчеловеческом уровне. И деятельность эта обращена внутрь человека. Так сказать, "выше" и "ниже" человека она есть соприкосновение двух миров, разделенных плоскостью становления, где человек, как субъект, отсутствует. Например, на древнем Сатурне, когда Духи Движения посылали к нему свое астральное тело и весь Сатурн отражал им его обратно, то ощущение образовывалось противостоянием в ином Духов Воли и Духов Мудрости Духам Движения. Но, наконец, изначальное инобытие удалось замкнуть в самом человеке и настолько отчуждить от первофеномена, что его соприкосновение с внешним бытием стало рождать в человеке внутреннее бытие; внешнее мировое противостояние Любви и Мудрости стало внутри человеческой души рождать субъективные пары переживаний: желания и отвращения, удовольствия и неудовольствия, симпатии и антипатии, любви и ненависти. Эти пары субъективных переживаний не породили, а обнаружили в субъекте деятельность суждения. Стремление к чувственному удовлетворению (синтезу чувств) поднялось до мыслительного удовлетворения — решения, к которому (куда) устремлена деятельность суждения.


По сути говоря, все уровни человеческого бытия представляют собой акт решения. В организме человека через деятельность печени Ариман справа воюет с Люцифером, который противостоит ему слева через деятельность селезенки; люциферический импульс в крови борется с ариманическим в нервах. В результате их борьбы мы имеем обмен веществ и известную долю процессов в восприятиях чувств — их раскрытие в сторону чувственной реальности. На этом уровне решение носит характер чистой органики либо чувства удовлетворения, а высшее намерение, как принцип самодвижения, — характер вожделения.


Деятельность суждения в высшем мире есть взаимодействие космических интеллигенции, существ высших Иерархий. Основной закон такого взаимодействия обусловлен высшим Триединством. Согласно ему, если одна из Иерархий (как существо, как форма единства бытия и сознания) полагает какую-либо деятельность, то этим она встает в отношение с нижестоящей Иерархией и через реальное отношение обретает себя в ином, ступенью ниже, но в мире первого откровения, образуя ноуменальные, по отношению к миру второго откровения, уровни бытия. Затем все нисходит в мир чувственной, пространственно-временной реальности. Троичность порождает четверичность — направленное сверху вниз (и обратно: уровни совершенства) и из прошлого в будущее (и обратно: во времени) развитие. Возникает двенадцатеричная (3x4) полнота пространственно-временного творения. Она возникает в двух аспектах: высшем — как круг зодиакальных сил, и низшем — как система восприятий чувств.


Высшее, нисходя в низшее, во-первых, сохраняет в себе свой закон (триединство, если даже речь идет о типе) и, во-вторых, меняет свои качества на противоположные. Таким образом, в низшем мы получаем двоякое: присутствие высшего и его инобытие — люциферически-ариманический принцип. Говоря о высшем, мы и в самой низшей, органической деятельности должны видеть действие космической интеллигенции, суждения. Говоря о низшем, мы имеем дело с веществом, органами, а в душевном — с низшими вожделениями, эгоизмом, а далее: с преодолением люциферически-ариманического, с этикой.


Материальный мир создан высшей из Иерархий, и в то же время он наиболее эгоцентричен. Менее эгоцентричны жизненные процессы: там возникает обмен с внешней средой. Еще на одну ступень эгоцентризм понижается в восприятиях чувств. Когда образуется душа ощущающая, то деятельность высшего в ней, суждения, выступает как прямой эгоизм. Люциферическое начало воспринимает алчно (потому так трудно овладеть более высокими восприятиями: мысли и т. д.) и через восприятие познает внешний мир, к которому следует отнести и физическое тело человека.


Представим себе такую картину. Ото всех направлений круга Зодиака исходит некая высшая деятельность. В своей конечной точке она рождает тройственное тело, которое возникает на столь несовершенной ступени, что высшая деятельность сдавливает его в намерении превратить в ничто. Но в сдавливании присутствует также намерение проникнуть внутрь инобытия. И поскольку это намерение высшее, то оно стремится проникнуть внутрь сотворенного субъекта.


Навстречу высшему стремлению поднимается люциферическое. Оно, напротив, стремится проникнуть в объект Божественного творения, что ему и помогают сделать человеческие восприятия чувств. Ариманическое при этом стремится качество высшего придать самому низшему: сделать мыслящей материю.


Но вот в человеке с помощью двенадцати органов чувств разворачиваются восприятия. Существо Ангела стоит у их врат. Оно опосредует действие трех приходящих из будущего импульсов: Самодуха, Жизнедуха и Духочеловека. Но оно же действует в человеке и в направлении сверху вниз. Там первое, что вступает в человека, есть Самодух. Он осеняет душу сознательную и несет нам знание о Христе. Из будущего на наше физическое оказывает ведущее к воскресению действие Сам воскресший Христос, Духочеловек. Конечно, и в том и в другом случае все опосредуется Ангелом.


Действуя из будущего и свыше, Ангел опосредует действие Духов Формы, даровавших нам Я; действуя из будущего и снизу вверх, Ангел опосредует деятельность Тронов, даровавших нам физическое тело. И во всю его деятельность вступает сила Христова действия. В первом из указанных направлений оно помогает нам претворить эволюционно приобретенный прямой эгоизм в милость, в любовь; во втором — от рожденного, опять-таки, эволютивно чувства жизни — двигаться к сфере высших чувств.


В чувстве жизни Духочеловек пронизывает наше эфирное тело, сжимает его словно судорогой, поскольку оно уже не принадлежит Духам Мудрости, пришло в тесную связь с физическим, вещественным телом, с деятельностью чувственных восприятий. Духочеловек выдавливает из эфирного тела астральное, чтобы первое из них вознести в высокие сферы духа. Эта деятельность удерживается в равновесии высшими Иерархиями. Но как только, по причине человеческой жизнедеятельности, равновесие нарушается, в астральном теле ощущается давящее действие Духочеловека. Оно означает, что существо Ангела частично вступает в человеческие оболочки. Мы переживаем его вступление как ощущение, извне формирующее наше "я".


Но в астральном теле человека сидит жало люциферического искушения. Оно, как вожделение, устремляется из нашего астрального тела навстречу деятельности Ангела, стремясь через внешнее проникнуть к стоящему за внешним миру Иерархий. Все это происходит, напомним, у истоков души ощущающей, в самом начале индивидуальной душевной жизни. Здесь то, что приходит из прошлого, также имеет сначала вид вожделения, а не представления. Представление проявляется в более высоких сферах души, а лучше сказать, представление, вступая в душу человека, имеет ряд модификаций. Чтобы понять тонкий процесс возникновения индивидуальной душевной жизни все эти вещи необходимо аккуратно расставить по своим местам, и не один раз.


Не теряя связи с тем, к чему мы уже пришли, вернемся еще раз к началу главы. Вспомним рис. 119. Мы видим на нем поток астральных сил, идущий из сферы индивидуального Духочеловека в душу ощущающую, а оттуда — в астральное тело. Поскольку движется он из будущего, в нем присутствует высшее намерение пронизать астральное тело человека сознанием. Таково высшее "вожделение". Поскольку же поток приходит в душу ощущающую, пронизав предварительно почти всего девятичленного человека, в нем действует импульс настоящего — приходящее свыше Я. В первом случае имеет место чисто Божественная деятельность, та, которая началась еще на древнем Сатурне, а на Земле привела к образованию минерального царства. Далее вниз Божественное намерение не идет. При соприкосновении с веществом оно метаморфизируется, отражается от него и начинает снова восходить. И в его восхождении возникает феномен человека разумного.


Но начинается этот процесс с участием люциферического импульса. Почему? Да все по той же причине, что Божественное не может низойти в инобытие непосредственно, поскольку оно для него есть небытие. В небытии действуют вторичные, отраженные боги. В соответствии с их сущностью и отражение высшего полагания в своем начале носит бессущностный характер (абстрактной идеи) и лишь восходя в сферу истинного бытия облекается сущностью. Таков принцип творения из ничего.


Итак, импульс, идущий из высей, через душу ощущающую достигает нашего астрального тела. А там со времени райского искушения укоренился Люцифер. Отсюда он, как богоборец, устремляется навстречу высшему импульсу (рис. 117). Но, достигая души ощущающей, он неспособен тут же и далее двигаться прежним путем, поскольку он ведет к Духочеловеку. Поэтому через врата человеческих органов чувств Люцифер устремляется в то последнее, к чему пришел древний сатурнический Духочеловек — к чувственному, физическому миру, надеясь, овладев конечным состоянием эволюции мирового Духочеловека, некогда добраться до него самого. Вот почему Люцифер вожделеет чувственных восприятий. Через них он стремится овладеть основанием чувственного мира — его идеальным содержанием. И так полагается индивидуальная эволюция человека. Высший астральный поток не через астральное тело, а через тело душевное, а далее через душу ощущающую уходит тогда в прошлое (рис. 118).


Именно в этом обращении Люцифера высшими силами на служение человеческому развитию и обнаруживается деятельность суждения в человеческой душе. Оно вместе с люциферическим импульсом уходит из души ощущающей во внешний мир (как форма вожделения) и там получает свое удовлетворение в форме решения. Эта первоначальная форма решения есть восприятия чувств. В дальнейшем, когда решение достигнет идеальной основы мира, оно соприкоснется с объективной истиной. Люцифер тогда, став побудителем к мышлению, будет, как узко субъективный дух, преодолен человеком.


Таким образом, деятельность суждения обнаруживается в душе в результате противоборства у ее врат ангельского импульса с люциферическим. Когда эта деятельность проявляется в первом из чувств — в чувстве жизни, то в ней и выражается столкновение Духочеловека, опосредованного Ангелом, с астральным телом. Люцифер стремится противопоставить вытесняющей силе Духочеловека нечто равнозначное, что выражается в консолидации астрального тела, в его оплотнении до эфирного и до физического тел, а также в рождении эгоизма души ощущающей.


Эгоизм души ощущающей, выступающий из понятийной основы, и есть деятельность, а также сама зарождающаяся в ней форма суждения, которая не принадлежит ни прошлому, ни будущему, но, возникая между ними, им обязана своим существованием. В силу люциферической природы эгоизм испытывает отвращение к прошлому [* Отношение самого Люцифера к прошлому — это другой вопрос.], куда уходит Божественный импульс; и он вожделеет будущего, где Люцифер надеется распространить свою эго-экспансию на высшие сферы духа. Освобождаясь силой добрых Богов от люциферических колебаний между желаниями и нежеланиями, человек приходит к способности универсальной деятельностью суждения порождать в себе суждения как форму логического, переживать в себе симпатию и антипатию в форме тезиса и антитезиса. Поэтому мы вправе сказать, что предпосылки для мышления создаются в душе ощущающей, само же оно проявляется выше — в душе рассудочной и сознательной.


Теперь обратимся к другой стороне вопроса. С импульсом, приходящим из прошлого, в нашу душу вторгается ариманическое влияние. Ариман главным образом атакует из эфирного тела душу рассудочную (рис. 117). Господствуя в материи, он стремится ее законы навязать эфирному телу. Боги такому стремлению Аримана противопоставляют метаморфозу, протекающую в смене рождения и смерти.


Ариман пытается овладеть человеком также и через астральное тело. Он проникает туда с потоком эволюции, движущейся из прошлого в будущее и приводящей к образованию тела душевного. Но внутри человека Ариман вторгается в замкнутый контур сил, возникающий в астральном теле благодаря тому, что уходящий из этого тела астральный поток частично, в результате описанного выше противоборства сил, возникающих у врат органов чувств, в метаморфизированном виде снова движется вместе с потоком эфирно-физических сил по многочленному человеку (рис.116, 119; см. точечные линии).


По сути говоря, Ариман в своем неправомерном действии движется тогда, вместе с Люцифером, от астрального тела к душе ощущающей. Пространственно же он движется навстречу Люциферу. Сделаем уточнение. Люцифер всегда остается в двухмерном пространстве; Ариман проникает до трехмерного, и из мира, который предстает нашим органам чувств, устремляется внутрь нашей души. Он вожделеет овладеть в нас субстанцией крови, которая подступает к органам чувств, когда они открываются вовне, в сторону чувственных восприятий. Но у врат чувств его встречает Люцифер, действующий в неочищенной, переполненной вожделением крови. Кровь же и нерв не переходят друг в друга. Они лишь опосредованно воздействуют друг на друга. В результате человек воспринимает, не подпадая под власть противоборствующих духов.


Навстречу ариманическим атакам, идущим снизу вверх, из астрального тела, а вобщем-то из совокупности всех трех тел, встает деятельность Ангела. Она имеет отношение не к ариманическому вожделению, а к восприятию. В потоке астрального тела она устремляется через врата органов чувств во внешний мир и устанавливает с ним объективную, соответствующую его внутренней природе связь. Благодаря этой деятельности в душе рождается восприятие, склонное стать созерцанием. Это и есть свойство тех чувств и ощущений, по поводу которых Гете сказал, что чувства не обманывают.




Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru