12. Дополнительные вопросы

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Авторский раздел

Именной каталог

Г. А. Бондарев

ТРИЕДИНЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЕЛА, ДУШИ И ДУХА

ГЛАВА VII . ПСИХОСОФИЯ

12. Дополнительные вопросы

12. Дополнительные вопросы


На этом можно было бы поставить точку в наших исследованиях. Но задержимся еще немного на нескольких дополнительных вопросах. Нам удалось выявить ряд несомненно не лишенных значения моментов феноменологии душевно-духовной жизни. Отправляясь от полученных результатов, как от некоего центра, наметим еще ряд направлений возможного познания.


Мы выявили, что первичным ингредиентом индивидуальной душевной жизни является чувство — сначала как ощущение, восприятие, потом как переживание симпатии и антипатии и как устойчивое чувствование, как привычки чувств. Этот ингредиент, являясь первоначальным, в трехчленной душе занимает среднее положение. Поэтому, даже если, на первый взгляд, это звучит парадоксально, мы должны сказать, что человек начинается с середины. В чем тут дело? Снизу идет образование нашей телесности — совершенно бессознательный процесс; сверху подступает сверхсознательная деятельность. В плоскости соприкосновения обоих видов деятельности, или мировых воль, и возникает жизнь чувств. Воля, живущая в сверхсознании, есть космическая интеллигенция (субстанция мысли, мыслесущества); творящая в подсознании мировая воля вступает в нашу душу как акты постепенно индивидуализирующихся волеизъявлений.


В физическом теле верхняя воля в своем явлении опосредуется нервной системой, нижняя — системой ганглиев. Рудольф Штайнер говорит, что можно составить себе представление о некой внутренней границе, соединив на одной ее стороне все нервные окончания, а на другой — все ганглии. "Если на этой границе. — продолжает он, — вы представите себе, как словно через решето здесь с одной стороны теснится воля, а с другой интеллигенция, тогда в середине вы будете иметь чувство, сферу чувств. Ибо все принадлежащее к чувствам есть наполовину воля, а наполовину интеллигенция. Воля подступает снизу, интеллигенция — сверху:  этим образуется чувство. В чувстве, с одной стороны, всегда дремлет интелллигенция, а с другой — спит воля" (194: 7. XII).


В этом описании мы легко узнаем уже знакомые нам суждение и вожделение, из совокупного действия которых и слагается, рождается жизнь наших чувствований. Мировая воля, подступая к нашей душе как вожделение, создает душевную форму для духовного содержания. И весь вопрос заключается в этой форме, без которой мировой дух пронизывает нас, так сказать, без задержки. Однако и форма без побуждений со стороны духа имеет тенденцию "зацикливаться" в каждом цикле развития. Рудольф Штайнер так определяет их взаимосвязь. Неверно думать, говорит он, что к человеческой интеллигенции добавляется мировое мышление. "В действительности суммируются мировые чувства и человеческие мысли... Чем больше интеллигенции имеет человек, тем больше она просветляет то, что мировые чувства дают нам как внутренний свет. Но если мы упускаем что-то сделать для нашего мышления, нашей интеллигенции, то в этот свет, в это мировое чувство тут же устремляется тьма" (119; 24.111).


Таким образом, мы вновь здесь встречаемся с тем, с чем имели дело при рассмотрении взаимодействия вожделения и суждения. По мере поднятия этого процесса по ступеням души мы преодолеваем влияние физического на душевное, отдаляемся от жизненных процессов с их инстинктивной природой и в душе рассудочной переживаем световой эфир мирового чувства, волящего индивидуальное в нас. Но и мышление должно исходить из светового эфира, а в дальнейшем — из жизненного. Первоначально действие надчеловеческого мышления выражается вовне как звук, потом возникает осмысленная речь (см. рис.38).


Мысли возникают в душе ощущающей, но не продумываются в ней. Деятельность суждения, как "мысленная субстанция", как внутренняя астральность, течет, например, из глаза в акте зрения вовне и вступает в противоборство с астральностью внешнего мира, вещи которого есть лишь иная форма духосуществ. На границе вещей обе астральности  вступают в борьбу, что рождает в нас переживание цвета. Но если внутреннее способно отвратиться от чувственной формы и найти отношение к духовным праобразам вещей, то возникает понятие (9; ч.П, гл.II).


Мысль, чувство и воля во всех проявлениях души действуют неразрывно. Мы лишь на время, условно расчленяем их для познания. Реальная жизнь души являет нам чувство и волю в мысли, мысль и волю в чувстве, мысль и чувство в воле. Но при этом остается в силе то, что было сказано об отношениях верхнего и нижнего в человеке, прошлого, настоящего и будущего, духовного и материального, из чего, собственно говоря, и рождается феномен душевной и духовной жизни индивидуума. Рассмотрим одну из форм этого феномена, в которой мы обнаруживаем все вышеперечисленное в метаморфизированном виде.


Среди свода антропософских тезисов, в которых Рудольф Штайнер суммирует все содержание созданной им Духовной науки, имеется такой: "Более тонкое представление должно сказать себе: мышление всегда образует основу для чувства и воли, чувство — основу для мышления и воли, воля — основу для мышления и чувства. Только в жизни мысли над другим содержанием господствует мышление, в жизни чувства — чувство, а в жизни воли — воля.


Чувство и воля в жизни мышления содержат кармические последствия предыдущих жизней. Мышление и воля в жизни чувства кармически определяют характер. Мышление в жизни воли вырывает современную жизнь из кармических связей. В чувстве и воле мышления человек изживает карму своего прошлого, в мышлении и чувстве воления он подготовляет свою будущую карму" (26; стр.74, тезисы 97—99). Дадим сказанному Рудольфом Штайнером образно-символическую форму. Тогда мы вновь находим два потока, полученные на рис.116, 119 в треугольнике мысли, чувства и воли (см. рис. 137).


Рис.137


Прошлое, вступая в нас, образует треугольник, направленный вершиной вниз. Вершина эта — мышление предметное, понятийное, абстрактное. С него начинается я-сознание. Треугольник, направленный вершиной вверх, устремлен к мышлению сущностному, которое все есть воля и жизнь. Но Рудольф Штайнер говорит также о мышлении и воле в жизни чувств, как о нашем настоящем, которое опосредует связь прошлого с будущим, а будущего с прошлым и кармически формирует характер. В гексаграмме на рисунке это настоящее представлено шестизначно, или двумя рядами тройственных связей. Фигура гексаграммы обычно рисуется так, что линии обоих треугольников не пересекаются, а проходят выше или ниже одна другой, что показывает, какой импульс является преобладающим в каждом отдельном случае: идущий ли из прошлого в настоящее или наоборот. На рис.116, 119 это также означало, идет ли импульс снизу — из тела через душу — или сверху, из сферы сверхсознания. Идущее сверху всегда имеет перевес над идущим снизу, и от этого зависит очень многое в нас. Рудольф Штайнер дает, например, такие связи: перевес физического тела над эфирным обусловливает восприятие чувственного мира, эфирного над астральным — физически органические процессы, перевес "я" над астральным — слияние "я" с мышлением, чувствованием и волением (134; 29.XII). И так далее, скажем мы, поскольку картина эта необычайно многообразная.


Таким образом, карма настоящего, карма характера, характерологической основы ткется шестью факторами: в ней действуют два рода мышления, чувствования и воления; а с другой стороны, ее пронизывают импульсы будущего, настоящего и прошлого. Преобладает во всем этом чувство и настоящее. Поэтому знак кармы настоящего есть крест внутри гексаграммы, в котором вертикальная ось выражает собой настоящее, соответствующее вертикальной оси на рис. 116, 119, а горизонтальная ось — это два потока, текущие из прошлого в будущее и из будущего в прошлое. На скрещении осей рождается четвертый принцип — "я". Так троичность переходит в четверичность.


На следующем уровне мы входим в жизнь мышления, чувствования и воления, которые с рождением "я" получают сознательное отношение к тому, что Рудольф Штайнер поясняет следующей схемой:


Рис.


То есть, в этом случае мысль, чувство и воля попадают в промежуток между членами четырехчленного человека, а в целом возникает семичленная, уже хорошо знакомая нам структура. В нее теперь с полным сознанием мы можем включить три элемента кармы. Структура эта выражается четырехугольником и треугольником или лемнискатой. Поэтому вспомним еще раз рис. 17, 18, 20, 21 и, взяв всю совокупность полученных теперь взаимосвязей, мы можем считать себя достаточно подготовленными, чтобы начать предметный разговор об антропософском учении о карме.


Далее можно углубиться в науку посвящения, продумывая в ряде вариантов соотношение треугольника и четырехугольника сил. У Рудольфа Штайнера мы читаем о них следующее: "Этой жизнью (четырехугольник), из которой лишь подобно тени поднимается мышление, чувствование и воление (треугольник), этой жизнью наших инстинктов, потребностей, нашего темперамента мы куда более тесно, чем считаем, связаны с действительностью. Подобно тому, как наша душевная жизнь трехчленна, эта действительность всегда четырехчленна и такой всегда была для посвященных. И если таким образом рассмотреть всего человека, то мы получим семичленное существо. Только низшие члены, те, в которых человек некоторым образом повторяет животное, более интенсивно содержат в себе характер действительности, чем теневым образом дистиллированные абстракции мысли, чувства и воли". Мир четырехугольника должен быть облагорожен, иначе он станет миром зла. Помочь тут можем сверхчувственное познание, ибо, если "человек погружается в материальное, то (многое) зависит от того, погружается ли он чисто этически, со свободным образом мыслей, или это происходит с нечистым, аморальным, несвободным, т.е. с эмоциональным, инстинктивным, животным настроением" (198; 17.VII).


Итак, соединяя познание и нравственность, внося в абстрактное мышление жизнь путем изменения его формы, мы, начиная с логического, меняем содержание как треугольника, так и четырехугольника. В троичности мысли, чувства и воли оживает тройственный дух; на вершине низшее "я", пройдя через "умри и будь", метаморфизируется в Я высшее. Фигура в целом принимает характер лемнискаты, где отношение 3:4 вмещает в себя отношение 5:7 (см. рис. 138).


Рис.138Верхнее кольцо лемнискаты (как и треугольник) работает как вне, так и внутри нижнего: микро- и макрокосмически. В работе над собой человек может достичь момента, когда верхнее кольцо разомкнётся в сторону Универсума. Тогда откроется сверхчувственное познание. На новом пути посвящения оно должно разомкнуться как вовнутрь, так и вовне, что означает соединение в акте посвящения мистического, дионисийского, пути и аполлонического, гетеанистического.


Чувственно видимый облик человека оплотнел из имагинативного облика. Выражением этого процесса является строение позвоночника и ребер. Ребра — это, по сути, оплотневшие верхние кольца лемнискат. Выше, к голове они замыкаются в круг, внизу они и у физического человека остаются разомкнутыми, поскольку в системе обмена веществ и конечностей правит бессознательная воля.


Развитие, идущее в направлении интеллектуализации, замкнуло ребра в кольца; а головное образование, как метаморфоза позвонка, повернуло второе кольцо лемнискаты внутрь себя. В процессе духовного развития человек имеет задачу эту "головную" лемнискату разомкнуть, направив вовне два луча, исходящие из двухлепесткового лотоса, и пронизать ими завесу внешних чувств. Далее процесс размыкания должен идти вниз, вдоль всего позвоночника. Его подготовка совершается в пространстве, свободном от прямого действия люциферических и ариманических  сил, каковым является пространство эфирного тела и души рассудочной, осеняемое Жизнедухом. Чтобы уверенно выступить за пределы этого пространства, необходимо иметь сильное живое мышление и глубокую моральность. Первое вырабатывается под знаком: "Не я, но Христос во мне", — второе — под знаком: "Бог есть Любовь".





Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru