RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Энциклопедия Духовной науки

АНТРОПОС

7. НАУКА ПОСВЯЩЕНИЯ

I. МИСТЕРИИ ДРЕВНОСТИ

3. Хтонические Мистерии. Элевзин


     15
. "Eleusis представляет собой лишь речевое преобразование слова Elosis, что означает: место, где пребывают грядущие, те, кто хотят нести в себе будущее. Элевзис означает: грядущее. А Telesten — это грядущие, элевзинские посвященные, идущие. ... Телест берет будущее авансом, берет то, что постепенно реализуется лишь в будущем. Так в Элевзинских Мистериях идущие, или грядущие, из несовер­шенных людей дорабатывались до совершенных. Они были телестами". 225 (6)




     16
. "Священная улица вела из Афин в Элевзин. Ее окружали таинственные знаки, которые должны были при­водить душу в возвышенное настроение. В Элевзине находился полный тайны храм, о священнодействии в ко­тором заботилась жреческая семья. Достоинство и мудрость, приумножаясь, наследовались жреческой семь­ей из поколения в поколение. Мудрость, одарявшая здесь способностями совершать служение, была греческой мистериальной мудростью. Празднества, совершавшиеся два раза в год, представляли великую мировую драму судьбы Божественного в мире и человеческой души. Малые Мистерии были в феврале, большие — в сен­тябре. С праздниками было связано посвящение. Символическое представление мировой и человеческой драмы образовывало заключительный акт посвящения миста, которое там совершалось".
     "Элевзинские празднества были громко говорящим исповеданием веры в вечность человеческой души. Это исповедание нашло свое образное выражение в мифе о Персефоне. Вместе с Деметрой и Персефоной в Элевзине совершались празднества в честь Диониса.
     Как в Деметре почитали божественную творительницу вечного в человеке, так в Дионисе почитали веч­ное, странствующее по всему миру Божественное. Бог, излившийся в мир и раздробленный в нем, чтобы духовно снова родиться, должен был праздноваться вместе с Деметрой". 8 (5)




     17
. В Мистериях Диониса учителем был сам Дионис. "Дионис являлся как эфирный облик в этих святых Мистериях, и от него могли воспринимать вещи, которые не являлись простым отражением, увиденным в обычном сознании, но исходили из внутреннего существа Диониса". Для внешнего же мира Дионис был однажды воплощенным Богом. 129 (7)




     18
. "Таинственным продолжением Мистерий Митры, еще распространенным во времена Мистерии Голгофы, были Элевзинские Мистерии. Они были продолжением и, в то же время, чем-то совсем иным. В то время как в Мистериях Митры главной целью было самопереживание в телесности, Элевзинские Мистерии стремились к самопереживанию не внутри, а вне себя. ... В первых человек как бы "начинялся" самим собой; в Элевзинских Мистериях он душевно извлекался из себя и вне тела переживал таинственные импульсы творчества природы и духа вокруг себя (их расцвет — IV в. до Р.Х.) ... человек получал ответ на великое требование Дельфийского оракула: "Познай самого себя!". К двум различным видам самопознания сводилось все. — В одном случае к самопознанию шли путем углубления в себя, так что в человеке сгущалось эфирно-астральное, он внутренне сталкивался с самим собой и благодаря такому внутреннему столкновению душевного и телесного познавал: ты являешься чем-то таким, что воспринимаешь, когда так внутренне теснишь себя, наталкиваешься на себя. — Это давали Мистерии Митры. Элевзинские Мистерии давали самопознание тем, что душа путем различных, не подлежащих описанию, действий выводилась из тела и приводилась в связь с силой солнечного влияния на Земле, с силами звездных импульсов, с импульсами отдельных элементарных сил, сил темноты, воздуха, огня и т.д. Волны проходили по душевному человека, извлеченного из тела, внешние элементы, внешнее бытие; и в этом столкновении с внешним достигалось самопознание. Люди, знавшие ис­тинный смысл Мистерий, знали также: можно достичь полного душевного переживания, но невозможно связать нечто реальное с понятием Я, если оно исходит не из Мистерий. Я оставалось для того времени чем-то абстрактным, если шло не из Мистерий. Другое душевно-духовное человек мог пережить и иначе, но Я должно было быть пробуждено только этим путем, оно нуждалось в таком сильном возбуждении. Люди знали об этом, и это было самое существенное". 175 (15)



4. Мистерии Митры и Аттиса

     19
. "Через моральный процесс стал человек смертным, через заложенное в мистериальных словах о наследственном грехе. Но он стал смертным в том же смысле, что и животные. Он стал смертным не через естественнонаучные мыслительные процессы ... а моральные. Из души человек стал смертным.
     Душа животного, как групповая душа, бессмертна. Она воплощается в отдельные животных, которые смертны благодаря своим (физическим) органам. Групповая душа выходит из смертного животного так же, как и воплотилась в него, а животная организация, как индивидуальная организация, отмирает. В человеческой организации то, что заложено в ней как групповая душа, как человеческая групповая душа, выражаясь в каждом отдельном человеке, делала бы его бессмертным как внешнюю человеческую организацию. Смертным человек становится благодаря душе, благодаря моральным поступкам. ... Этого не понять абстрактно. ... Во времена перед Мистерией Голгофы, когда праздновались те древние Мистерии, существовало интенсив­ное знание: своей душе обязан человек своей смертью. Душа человека находится в постоянном развитии. ... она все более и более разрушает организм ... все более участвует в той коррупции, что действует на организм уничтожающе. Человек в древние времена взирал вверх и говорил себе: однажды произошло моральное событие, благодаря которому душа, приходя через рождение в тело, умерщвляет его; но благодаря этому душа между рождением и смертью не живет так, как она жила бы, если бы оставляля тело бессмер­тным. И придет момент, когда душа (напечатлев телу слишком много смерти) не найдет никакой возмож­ности, проведя свое бытие в теле от его рождения до смерти, найти обратный путь в духовный мир.
     Этого момента в древние времена ждали с ужасом и дрожью. Говорили себе: проходят поколение за поко­лением, и однажды придет поколение с такими душами, которые настолько разрушат тела, настолько интен­сивно будут напечатлевать им смерть, что станет невозможным вновь найти путь к Божественному. Такое поколение придет! И люди хотели знать, насколько это время близко. ... (В Мистериях Аттиса и подоб­ным им) как бы испытывали, много ли божественного еще остается в человеческой душе. ... И жрец возве­щал: Утешьтесь. Бог еще в вас".
     "Фирмикус (Firmicus Maternus, ум. в 347 г. по Р.Х.) рассказывает, напр., в одном письме к сыну Кон­стантина о фригийском празднестве: образ Аттиса, как некоего бога — нам нет нужды вдаваться в вопрос, какого бога, — был прикреплен к древесному стволу. В полночь вокруг пня совершалось ритуальное шествие и затем справлялась служба по страдающему богу: при этом возле пня ставили агнца. На следующий день праздновалось воскресение бога. И если в предыдущий день бог был привязан к стволу и, т.обр., был как бы предан смерти, что сопровождалось ужасными ритуальными стенаниями, то на следующий день стенания внезапно превращались в неудержимую радость праздника воскресшего бога. В другом месте, как рассказы­вает Фирмикус, образ бога Аттиса погребался. Ночью, когда печаль достигала вершины, внезапно вспыхи­вал свет, могила открывалась и бог воскресал. Жрец произносил слова: Утешьтесь, благочестивые, бог спа­сен, так будете спасены и вы".
     "Подобные ритуалы справлялись за столетия до Мистерии Голгофа, что теперь дает повод для утвержде­ний, будто бы древние обычаи были просто переписаны в Новый Завет". "Сознание того, что человек не рождается для смерти и тем не менее умирает, — это как таинственный импульс проходит через те древние Мистерии, к которым относятся и указанные Мистерии Аттиса. В этих Мистериях искали всевозможного по­нимания того, почему человек умирает, когда он рождается не для смерти. — Мистерии должны были опреде­ленным образом дать ответ на эту тайну. Почему возникли эти Мистерии? Они возникли из стремления к тому ... что человек хотел слышать, хотел воспринимать, проделывать в своей душе, давать высказы­ваться каждый год. Он хотел говорить себе, что еще не пришло время, когда действительно серьезно мож­но будет взглянуть на туманную смерть. Чего, собственно, ожидал верующий от жреца Аттиса? ... некогда на Землю придет такое время, в которое со всей серьезностью можно будет взирать на непонятную смерть. И когда жрец совершал службу по страдающему и воскресающему богу, то эта служба была утешением: еще не пришло время, когда можно будет серьезно обращаться с понятием смерти". 175 (9)



Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru