Эзотерическое обучение средневековья

RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Энциклопедия Духовной науки

АНТРОПОС

7. НАУКА ПОСВЯЩЕНИЯ

III. МИСТЕРИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ

1. Развитие, предшествовавшее основанию розенкрейцерства

Эзотерическое обучение средневековья

Эзотерическое обучение средневековья

     127. В эзотерическом обучении средневековья учитель приводил ученика на гору, где ему являлся дух его юности, как это дано в Драмах-мистериях, потом спускался с ним под землю, в шахту, и там ученик под руководством учителя переживал встречу с духом своей старости. "Мистерии в старом смысле слова были уже невозможны... но люди, жаждавшие познания в смысле этих древних Мистерий и переживавшие тяжелую душевную борьбу, когда они слышали о возведении на гору, о нисхождении под землю, эти люди развивали в своих душах всевозможные внутренние усилия, чтобы подвинуть душу на поиск пути. И тот, кто может видеть подобные вещи, всматривается здесь не в места Мистерий, но в атмосферу благочестия, набожности ищущих познания людей, в согретые теплом места собраний. И, собственно, то, что позже было как добрым розенкрейцерством, так и выродившимся шарлатанством, произошло от тех людей, которые в совместном пре­бывании пытались так образовать свои души, чтобы могло возникнуть действительно духовное познание. И в таком собрании, происходившем в совершенно непритязательной обстановке, в простом жилом помещении, в доме, напоминавшем замок, в таком собрании небольшого числа людей случилось однажды, что эти люди через общее упражнение, которое было наполовину мыслительно-медитативным наполовину молитвенным, раз­вили совместно некий род мистического настроения, того мистического настроения, которое потом много лелеялось т.наз. "братьями общинной жизни", лелеялось позже приверженцами Иоанна Амоса Комениуса ("Богемские братья") и многими другими братствами. ... Но однажды, в первый раз, это настроение особенно интенсивно отпечатлелось в таком маленьком кругу людей. И когда с настоящей самоотверженностью обычного сознания, с самоотверженностью всего интеллекта, в интенсивном мистическом настроении эти немногие люди были вместе, случилось, что к ним подступило одно существо, которое не обладало плотью и кровью, как те учители, которые возводили ученика на гору и опускались с ним в земные недра, но та­кое существо, которое могло явиться только в эф.теле в этой маленькой общине. И это существо откры­лось как учитель, который около 1200 г. вел весь этот кружок учеников (вел тогда на физическом плане, через переживания на горе и под землей) и теперь находился в своем посмертном состоянии. Из духовных высей это существо низошло к этим людям, которые привлекли его к себе благодаря благочестиво-мистиче­скому, медитативно-мыслительному настроению.
     Чтобы здесь не возникло никакого недопонимания, я особенно подчеркиваю, что никаких медиумических сил при этом не использовалось, ибо та небольшая община, которая там собиралась, обладала определен­ными предпосылками, издревле чтимыми традициями, в силу которых любое использование медиумических сил рассматривалось в ней как глубоко греховное. ... на том основании, что теми людьми сознавалось: меди­умизм связан с особой конституцией также и физ.тела, что медиуму духовные силы дает также и его физ. тело. А физ.тело рассматривалось теми людьми как подпавшее греху, и потому при всех обстоятельствах провозвестия с помощью медиумических сил рассматривались как ариманические и люциферические. Подобные вещи в то время осознавались и более точно, и потому медиумизм там никак не применялся. Поэтому толь­ко чисто мистически-медитативное настроение и то усиление мистически-медитативного настроения, кото­рое было рождено общностью душ, самостоятельно привлекло к себе, в свой круг столь волшебным образом то чисто духовное, но человеческое существо.
     И то существо очень торжественно сказало: вы не готовы к моему явлению, но вот я среди вас, развоплощенное, без физ.тела, ибо пришло время, когда посвященные прежних времен в течение короткого пе­риода не смогут являться в земном бытии в физ. теле. и так это будет до начала эпохи Михаэля. Я при­шел к вам, чтобы открыть вам, что человеческое внутреннее должно измениться, что человеческое внутреннее, если оно находит правильное к себе отношение, может найти путь к божественно-духовному бытию.
     Но человеческий рассудок в течение определенного времени будет несколько подавлен, чтобы духовное могло говорить к человеческим душам. Поэтому оставайтесь в вашем мистически-благочестивом настроении. Если вы сможете воспринимать от меня общий образ, общую имагинацию, то я смогу указывать вам на то, что с вами будет происходить, а продолжение того, что вы пережили, вы испытаете в дальнейшем.
     И вот трое из круга, который там собирался, были избраны для того, чтобы представлять особую связь с духовным миром, и, опять-таки, ни в коем случае не через какие-либо медиумические силы, а через про­должение того мистически-медитативного, благочестивого настроения. И у тех троих, которые тогда осо­бенно оберегались другими членами того круга, действительно внутренне оберегались, у тех троих время от времени возникало состояние некоего рода духовного отсутствия. Их внешний телесный облик делался удивительно прекрасным, лицо начинало как бы блистать, глаза солнечно сиять, и в это время они записы­вали символические откровения, получаемые ими из духовного мира. Эти символические откровения были пер­выми изображениями, в которых розенкрейцерам было открыто, что они должны знать о духовном мире. В этих символических откровениях содержался род философии, род теологии, род медицины.
     Другие — мне кажется, их было четверо, так что вся община состояла из семи человек, — другие, благо­даря тому, что они переживали в солнечно сияющих глазах, в спящих лицах своих трех братьев, могли в обычной речи выразить то, что было заложено в символах. А братья, предназначенные к получению симво­лов из духовного мира, могли только записывать эти символы; вернувшись же в обычное состояние созна­ния, они могли только сказать: мы странствовали среди звезд и звездных духов и повстречали там древ­них учителей тайноведения. Они сами не могли эти символические образы перевести в обычную человеческую речь. Это могли делать другие, и они это делали. И многое из того, что позже перешло отчасти в философско-теологическую... и медицинскую литературу, произошло из указанного источника. И в неболь­ших кругах, организованных первыми розенкрейцерами, затем распространялось то, что в таких вот симво­лах было почерпнуто из духовного мира.
     И все снова и снова в маленьких кругах можно пережить подобное в период между ХIII и ХV веками. Мно­гое такого или подобного рода открывалось из духовного мира между ХIII и ХV веками. Не всегда те, кому надлежало переводить открывающееся в образах, были в состоянии делать это верно. Поэтому кое-что, уна­следованное из философии того времени, не носит достаточно ясного характера, и значение содержащегося в том нужно снова искать в духе. Но у тех, кто осознавал подобные откровения духовного мира, всегда существовала возможность действовать в связи с такими откровениями". Однако постепенно настроение, в котором достигали высшего познания, ослабевало, ибо получавшие его не проникали обычным сознанием в миры, откуда приходили эти тайны. Поэтому легко возникало шарлатанство, которое никогда в истории не стояло так близко от высших откровений. По этой причине все розенкрейцерство ставят под сомнение. И действительно, среди выдававших себя за розенкрейцеров было много шарлатанов, а истинных розенкрейцеров найти нелегко. Они держались крайне скромно и источник своих откровений хранили в тайне. Они часто выступали в мире в качестве врачей и так распространяли знание. Та же связь, при которой один получал откровения, а другой мог их интерпретировать, стала основой настоящего братства, развивавше­гося в небольших кругах. Там сознавали, что без их деятельности, где один был так тесно связан с дру­гим, связь людей с богами полностью прервалась бы.
     В среде других людей, не имевших отношения к источнику откровений, развивался страх перед познанием, проистекавшим оттуда, поскольку они были не в состоянии отличать доброе откровение от злого. Это затем переросло в страх перед всяким познанием. И если мы обратимся к Раймунду Сабунде, то в нем мы найдем мужественное отношение к истине, найдем человека, по-видимому имевшего те откровения на горе и в недрах земли; но уже в Пико де Мирандоле (1465-1495), в его мыслях мы находим продолжение мудрости древних посвященных, прошедшей через розенкрейцерство, и в то же время отстранение от познания. Он, напр., утверждал, что все происходящее на Земле обусловлено, обосновано в небесном, но человек обязан не оглядываться на эти звездные причины, а лишь на ближайшие земные причины. В этой связи он особенно нападал на традиционную астрологию. Он знал, что древняя астрология говорит истину о челове­ке, и тем не менее заниматься астрологией, по его мнению, не следовало, и человек должен ограничива­ться ближайшими причинами. Не первое ли это выступление идеи о границах познания, хотя и выраженное еще совсем по-человечески? Мирандола в ХV в. предлагает только отказаться от познания космических причин и ограничить себя земным. Так впервые самими людьми сказано: мы хотим отказаться от познания. Этот факт чувственного мира вызвал противообраз в спиритуальном.
     "В одном из непритязательных мест собраний розенкрейцеров во время культового действия, совершав­шегося в наипраздничнейшей форме в ХV столетии, во второй половине ХV столетия, звездное познание бы­ло принесено в жертву. ... Люди стояли перед некоего рода алтарем и говорили: мы хотим теперь чувст­вовать ответственность не только за себя и за нашу общину, или за наш народ, или за современных лю­дей, мы хотим чувствовать себя ответственными за всех людей, когда-либо живших на Земле. Мы хотим чувствовать себя, принадлежащими ко всему человечеству, и мы чувствуем, что человечество проделало нечто та­кое, в результате чего оно покинуло ранг четвертой Иерархии, глубоко низошло в материю (так понима­лось грехопадение). Поэтому для того, чтобы человечество могло снова вернуться в свой ранг четвертой Иерархии и в свободной воле могло найти то, что раньше боги пытались сделать с ним, и для него, да бу­дет пожертвовано на некоторое время высшее познание. — И определенные существа духовного мира, не че­ловеческого рода, которые не сходят в человеческую инкарнацию на Земле, восприняли эту жертву, чтобы достичь определенных целей в духовном мире, о чем говорить здесь означало бы уйти слишком далеко. Людям же зато из духовного мира открылся импульс развития к свободе". Так связана физически-чувствен­ная жизнь с духовными противообразами. Определенные культовые действия людей, не знающих, но связан­ных с духовным миром, временами дают импульсы для всей культуры или цивилизации. 235 (12)



Назад       Далее       Всё оглавление (в отдельном окне)

  Рейтинг SunHome.ru