RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Каталог ПCC Р. Штейнера (GA)

Драмы-Мистерии GA_014

3. Страж Порога

Постановка Драм-Мистерий в Гётеануме (фото)

КАРТИНА     ПЕРВАЯ

Зал индиго-голубого цвета; на его фоне ряд других залов, в которых работает Мистический Орден. Двенадцать человек беседуют друг с другом о задачах Ордена. Кроме них, Феликс Бальде и доктор Штрадер. Картина изображает события, разыгрывающиеся приблизительно пятнадцать лет спустя после событий во "Вратах Посвящения".

Фердинанд Рейнеке

Воистину диковинный призыв
Здесь в этот час объединяет нас.
Исходит он от тех, кто мнит себя
Достойным, от людей уединясь,
Служить особенным духовным целям.
Им кажется, что во вселенском плане
Открылось ныне их очам духовным,
Что надобно с людьми соединиться,
Которые, без посвященья в тайны,
Должны бороться в этой жизни сами.

Меня не привлекали никогда
Искания таинственных вещей;
Придерживался в жизни я всегда
Здорового и трезвого рассудка.

Духовный Орден, тут созвавший нас,
До высочайших целей Посвященных
Нас вознести, поверьте, не захочет.
Мистически неясными речами
Он на пороге Храма нас удержит
И нами лишь, как голосом народным,
Умно в своих воспользуется целях.
Слепыми мы помощниками станем
Людей, что свысока на нас взирают
И из себя вождей изображают.
Незрелыми они бы нас признали
И для того, чтоб хоть на шаг один
Приблизиться к священному их Храму
И к светочу духовных откровений.
И в сущность их стремлений углубляясь,
Я лишь гордыню и сплошной обман
Под маскою смиренья созерцаю.
И было б лучше, — избежать нам вовсе
Всего, что здесь за мудрость выдают.

Но для того, чтоб им не показалось,
Что мы хотим бороться без проверки
С так высоко ценимым делом их,
Советую я вам сперва послушать,
К чему стремятся эти мудрецы,
И обратиться к разуму затем:
Кто ищет в настроении таком,
Той мистагогии подпасть не сможет,
Которою хотят нас искусить.

Михаил  Эдельман

Какой духовный клад принадлежит
Тем, кто соединиться с нами хочет,
Я в этом разобраться не берусь.
Но много благородных есть людей,
Что причисляют к Ордену себя.
В строжайшей тайне берегут они
Ключ знания, раскрывшийся для них;
Но по делам, на жизни их я вижу,
Что ключ хорош, из коего черпают.
Все, что исходит из таких кругов,
Отмечено любовью настоящей;
А потому хорошей быть должна
И цель, что побуждает их связаться
С людьми, которым хоть и чужд их путь,
Но дороги душевные исканья
И подлинной духовной жизни цель.

Бернард  Редлих

Но осторожность — наш ближайший долг.
Находят, видно, мисты, что уж близок
Конец их долголетнего господства.
В грядущем разум спрашивать не станет
Об истине, которой мисты грезят.
Но если Орден нам укажет цель,
Достойную всеобщего признанья, —
Тогда разумно с ним соединиться.
Но избегать в нем мистики нам нужно,
Когда откроет Орден те врата,
Что отделяют Храм его от нас,
Как некий светлый, недоступный мир.
Ведь для людей не много будет значить,
Что мисты о себе воображают.
Не выше мы оценим их заслуги,
Чем разрешит общественное мненье.

Франциска  Демут

Столь многое, что говорилось тут,
Звучит совсем как тех людей слова,
Которые той истины не зрят,
Что светит благородными лучами
Для утешенья и спасенья душ
Из Храма Посвящений в мир земной.
Лишь тот, кто сердце светом озарил,
И душу пронизал его теплом,
Значенье часа этого поймет.
Хотят здесь царство мистики раскрыть
И тем из нас, кто сам еще не в силах
Свет Духа — после тяжких испытаний
Души — принять в святилищах высоких.

Мария  Трейфельс

Указывают многие уж знаки,
Что в душах, что хотят пойти вослед
Вождям людским в развитии земли,
Большие перемены происходят.
Но где она, уверенность, что мисты
К тем целям привести способны,
Которые усиливают душу?
Мне мнится, нам нужны вожди такие,
Что в пользованье силами природы
Соединяют гений со сноровкой,
И, для земли трудясь и созидая,
Себя в согласье с миром ощущают.
Ища корней духовных дел своих
В действительности почве материнской,
Они стремятся без ненужных грез
Способствовать людскому процветанью.

Вполне проникшись этим убежденьем,
Я полагать склонна, что доктор Штрадер
Воистину пригоднее, чем мисты,
Для руководства душами людскими.

Сколь долго с болью видеть приходилось,
Что техники чудесные деянья
Души людской свободному порыву
Тяжелые оковы налагают.
И ныне вновь надежда родилась,
Которая нам и не снилась раньше.

Есть в мастерской у Штрадера модель,
Являющая в малом виде чудо,
Что технику перевернуть способно,
Ее от гнета тяжкого избавив,
Который стольких мучает людей.

Штрадер

Здесь только что с надеждой говорили
О том, чего достичь мне удалось.
Хотя доселе мост и не построен
Меж практикой и опытом моим,
Но опыт мой, по мнению экспертов,
Технически вполне осуществим.
Изобретатель просит разрешенья
Свободно высказать свое сужденье
О том, что он достигнуть смог.

Присутствующих просит он простить,
Коль речь его покажется нескромной.
В ней выразить хочу я только чувства,
Способствовавшие моим успехам.

Все больше труд в развитии земном,
Освобождаясь от души и чувства,
Становится бездушным и сухим,
Чем ревностней старается наш дух
Господствовать над чувственным бытием.
И механичней с каждым новым днем
Работа, создающая блага,
А вместе с ней и вся земная жизнь.
Изобрели не мало уж вещей,
Которые способствовать могли бы
Тому, чтоб техники холодной ритм
Не удушал души людской порывов,
А также Духа истинных стремлений.

Но от попыток этих толку мало:
Не разрешен по-прежнему вопрос —
Как должно людям к людям относиться?
И я немало времени потратил,
Над этою загадкой размышляя;
Но мне мои раздумья никогда
Не приносили должного плода.
И уж склонялся к горькому я мненью,
Что все победы в сфере вещества
По предопределению судьбы
Духовному развитию враждебны.

Тогда меня спасла как бы случайность
От хаоса бесплодных размышлений.

Эксперименты как-то я предпринял,
Далекие от всех таких вопросов.
И вдруг в душе внезапно зародились
Идеи, мне открывшие дорогу.

Я опытов без счету произвел
И, наконец, такие результаты
В лаборатории я получил,
Которые при полной разработке
Технически свободу обеспечат,
Столь нужную душевному развитью.
Уж заставлять людей не надо будет
На фабриках, иль в тесных мастерских
Влачить бытье, достойное растенья:
Так силы техники распределятся,
Что каждый сможет пользоваться всем,
Необходимым для его труда,
Не покидая собственного дома.

И вот делюсь я этою надеждой,
С тем, чтобы вы вполне уразумели
То, что я должен на призыв ответить,
С которым розенкрейцеры теперь
К непосвященным людям обратились.
Когда вполне все души разовьются
И собственную суть свою познают,
Тогда прекрасно расцветут порывы,
Что к духу дух извечно устремляют.
А потому, кто верно мыслит, тот
Легко заметит, что такой призыв
И знаменьям эпохи отвечает.
Богатый клад желает этот Орден
В распоряженье наше предоставить
Затем, что людям этот клад потребен.

Феликс Бальде

Тут только что раздавшееся слово,
Оно от человека исходило,
Сумевшего житейскими благами
Обогатить земное становленье.
Никто на этом поприще не может
Со Штрадером сегодня состязаться.
Но отыскал я на другой дороге
То, что потребно для души людской,
А потому прошу я также слова.

Судьбы веленьям ясным повинуясь,
Искал сокровищ я, что в человеке
Скрываются внутри, в души глубинах.
Мне мнилось, что свет мудрости нашел я,
Способный жизнь земную озарить.
И в тихом одиночестве своем
Мистическим я стал учеником.
И на своем пути я убедился,
Что все, дающее господство людям
Над царством чувств,
над царством сил земных,
Душевной слепотою их карает,
И в темноте должны брести они.
И также все сокровища познаний,
Что опыт и рассудок их скопили,
Есть лишь блужданье ощупью во мраке.
Я знаю, что лишь мистики пути
Вести способны к истинному свету, —
И сам стоял я на путях подобных,
И посторонней я не знал поддержки.
Но человечеству моей дорогой
Идти нельзя. Рассудочнее знанье
И чувственность подобны плоти той,
Что оказаться без души должна,
Коль свету воспротивится она,
Который от начала дней земных
В мистических святилищах сияет.
И потому пожмем теперь с любовью
Ту руку, что протянута из Храма,
Где на пороге пламенные розы
Эмблему смерти мудро украшают.

Луиза Фюрхтеготт

Лишь чувствуя достоинство души,
На опыт свой способны мы ссылаться,
Когда хотим узнать про мир духовный
И этот мир желаем обрести.
Кто внешнему послушен руководству,
Утратить должен самого себя.
И даже свет, который ныне ищем
Внутри себя, как высшую премудрость,
Признания достоин лишь тогда,
Когда его мы в силах доказать.
Свет человеку может стать опасным,
Когда без доказательств светит он.
И очень часто в случаях подобных
Влеченья неосознанные сердца
Столпом вселенной кажутся душе.

Фридрих Гейст

Из нас бы каждый должен был стремиться
Ученья мистов истинно понять.
Лишь тот их заблуждением сочтет,
Кто уж заранее стремлений цель
Пытается душой предугадать.
О мистах же известно, что они
Относятся к искомой правде так,
Как люди, что с вершины созерцают
Красоты отдаленного ландшафта:
Сперва они взбираются наверх,
Не думая заранее о том,
Куда их должен путь их привести.

Фердинанд Рейнеке

Сейчас мы лучше спрашивать не станем,
Как относиться к правде мы должны.
Ведь не о том услышать захотят
От нас Мистического Братства члены.
И до меня уж слухи доходили,
Что лишь особый случай побудил
Духовный Орден и о нас подумать.

Томазий, что в движенье их духовном
Уж много лет участье принимает,
Служа его мистическим задачам,
Сумел в научного познанья формы —
Которым мы привыкли доверять —
Облечь, как в одеяние, ту мудрость,
Что знают посвященные одни.

Таким путем он и в широких массах
Уже сумел стяжать успех заметный
Для книг, что, мнимой логикой прикрывшие
Мистические бредни излагают.
И даже изыскателей серьезных
Сумел он вестью этою увлечь,
Способствуя известности своей,
Взрастающей опасно с каждым днем.

Боятся посвященные такого
Успеха. Он уничтожает взгляд,
Что им одним доверена вся мудрость.
И под защиту взять они стремятся
То, что распространяет Иоанн.
И вот они показывают вид,
Что уж задолго ведали о том,
Что эта весть должна раздаться в мире
И сослужить разумную им службу.
И если только им сейчас удастся
Нас уловить в расставленные сети,
Тогда внушить они сумеют миру,
Что с вестью этой Иоанн Томазий
Судьбы властями мудро послан был,
Дабы и средь обыкновенных смертных
Распространилась вера в их значенье.

Каспар Штюрмер

Что эта школа мистов до сих пор
Еще стремится управлять людьми,
Доказывает, как не уважают
Они того, что здравый ум людской
Завоевать успел на пользу людям
С тех пор, как механически природу
И душу объяснить нам удалось.
И грустно для мыслителей свободных,
Что столь блестящий ум, как доктор Штрадер,
Мечтанья мистов склонен разделять.
Кто так, как он, механикой владеет,
Тот сам давно бы должен был увидеть,
Что новая наука о душе
Уничтожает мистику совсем.
И явственно на лженауке той,
Которую Томазий возвещает,
Что иногда и самый острый ум
Мечтаньям диким склонен подпадать,
Коль скоро жертвой мистики он стал.
И если вместо мистики Иоанн
Прошел бы школу строгого мышленья,
К духовной деятельности готовясь,
То он при даровитости своей
В науке бы не мало преуспел.

Но на его теперешнем пути
Могло возникнуть только заблужденье,
Которое для Ордена заданий
Весьма полезным может оказаться.
Ведь он распространяет ложный взгляд,
Что будто уж доказано наукой
Все то, о чем людские души грезят.

Георгий Вармунд

Когда такие речи слышу я,
Мучительно я их переживаю;
И ясно вижу я, как неизвестно
Мировоззренье, что из родников
Духовной жизни в мир земной течет.

Но стоит, глядя в прошлое, спросить:
Чем жили человеческие души,
Когда наука, что теперь цветет,
Была известна людям лишь в зачатках?

В те времена духовный Орден
Великие деянья совершал,
Ему указанные в плане мира.
И подвига того он ожидал,
Что удалось Томазию свершить.
Тот путь был новым, на котором свет
Для душ людских в нем ныне воссиял.
Но этот свет уж действовал во всем,
Что на земле издревле совершалось.
Так где ж был света этого источник,
Что в душах неосознанно сияет?

На мистику все знаки указуют,
Которая в святилищах жила,
Пока людьми еще не правил разум.
Духовный Орден, тут собравший нас,
Свет мистики стремится излучить
На труд, в котором с помощью мышленья
Иоанн стремится дух завоевать.

А мы, на этом месте посвящений
Судьбой суровой созванные ныне, —
Мы первые из всех непосвященных
Увидим искру из духовных высей,
Сходящую в душевные глубины.

Мария Кюне

Томазию опека не нужна,
Что розенкрейцеры ему сулят,
Раз может он научно изложить
Душевный путь чрез много воплощений
И через множество духовных сфер.

Своим трудом явил он свет высот,
К которому святилища приводят,
Тем людям, кои сами избегают
Переступить через порог духовный.
Томазию та слава подобает,
Которую себе он заслужил.
Мышленью ту свободу он стяжал,
Что школы мистов запретить желают.

Гермина Гаузер

В грядущем розенкрейцеры должны
Существовать в одних воспоминаньях.
Что в этот миг свершить они желают,
То Храма основанье расшатает,
Как только осознает мощь свою.
С наукою и разумом они
Соединить стремятся Храм в грядущем.
И потому Томазий, столь охотно
Впускаемый в их Храм, в грядущем должен
Прослыть их победителем в потомстве.

Доктор Штрадер

За то меня корили, что я думал,
Что хорошо совместно провести
С мистическим союзом дело то,
Которое свершить сумел Томазий.
Один из говоривших был подавлен
Моим воззреньем: — Мистика опасна
В исследованье истинном души.
Но мистика всего понятней мне,
Когда соединяюсь я вполне
С природой механизма своего,
Который я сумел изобрести.
И этот труд, которым занят я,
Мне истинность святилищ доказал.

Работая, я часто размышлял:
Что мог бы значить я для тех людей,
Которым интересны только силы,
Что в механизм свой я вложить сумел,
В отличие от тех, кому с любовью
Могу раскрыть все существо свое?

Благодаря подобным мыслям, я
Сумел познать в их истинной природе
Ученья, исходящие от мистов.
Известно и без посвященья мне,
Что в их святилищах с любовью боги
Душе людской себя раскрыть стремятся.

Катарина Ратзам

Столь благородно с нами доктор Штрадер
О Храме Посвящений говорил.
У всех найдут слова такие отклик,
Кто хоть и вдалеке держаться должен
От врат, открытых только посвященным,
Но кто привык той правде доверять,
Которой посвященные владеют.

Пусть думать склонны были предки наши,
Что мисты свету истины враждебны —
Понятно это. Ведь они не знали,
Да и не чаяли того, что храмы
В святилищах таинственно скрывали.

Но ныне уж не то; уж держат мисты
Свет не вполне сокрытым, разглашая
Все то, что вправе знать непосвященный.
И много душ, принявших этот свет
И оживить в себе его решивших,
Переживать способны пробужденье
Душевных сил, что раньше, крепким сном
Объяты, в бессознательном скрывались.

(Трехкратный стук.)

Феликс Бальде

Сейчас хозяев здешних мы увидим
И речь их удостоимся услышать.
Но только те из нас ее поймут
И ощутят в себе ее сиянье,
Кто победит слепые предрассудки.

Могущественна сила посвященных
Бывает там, где праведную волю
Находит в сердце, что готово ложью
Пожертвовать, увидев правды свет.
Но там она бездейственна бывает,
Где воля, зачерствевшая в иллюзии,
Успела чувство правды умертвить.

Фердинанд Рейнеке

Пусть те из нас, кто в самоуглубленье
Внутри себя познать себя  хотят,
Подобному суждению внимают.

Но пред лицом Мистического Братства
Не лучше ли нам фактов придержаться,
Что о подобных орденах духовных
История нам может сообщить?
Увидим мы, сколь много легковерных
Заманивалось в Храмы Посвящений,
Когда в словах таинственных вещалось,
Как в Храмах этих можно, поднимаясь
От низших степеней познанья к высшим,
В конце концов увидеть Дух сокрытый.
Кто на приманку шел, тот узнавал,
Что он на низших ступенях обязан
Над символами внешними подумать,
В надежде, что, когда взойдет он выше,
Смысл символов и скрытую их мудрость
Узнает он. Увы, он узнавал,
Достигши высших степеней, сколь мало
И мастерам о символах известно,
И что они о мире и бытии
Болтают лишь бессмысленные вещи.
Коль одурачен ими не был он
И не подпал их суетным речам,
Он отвращался от учений их.

Вот и теперь, быть может, хорошо
Не славословье, а сухой отчет
Истории внимательно прослушать.

(Слышится трехкратный стук.)

(Входит Гроссмейстер Ордена Мистов — Гиларий Готтгетрей. За ним следуют: Магнус Белликозус, 2-й Надзиратель; Альберт Торкватус, 1-й Церемониймейстер; и Фридрих Траутманн, 2-й Церемониймейстер. Все собравшиеся расступаются и размещаются по обеим сторонам зала.)

Фридрих Траутманн, 2-й Церемониймейстер

Мгновенье это, милые друзья,
Впервые здесь объединяет нас
У Храма врат старинных и священных.
Важно оно для нас, как и для вас.

Нам знаменье суровое велело
С призывом этим обратиться к вам.
Прочел наш мастер это приказанье
В свершения земного мудром плане.
Должны мы, плану мира повинуясь,
Соединить теперь, в эпоху эту,
Святилища священный ритуал
С обыкновенным разумом людским,
Что вдалеке от мистов ищет свет.

Но также в планах мира говорится,
Что прежде, чем событие свершится,
Явиться должен человек, который
Сумеет вашей чувственной науке
Такую форму дать, чтоб можно было в ней
Духовный мир в его постигнуть правде.

Случилось так. Сумел Иоанн Томазий
В науку ту, что ныне признают,
Внести свой вклад, на языке научном
Духовную ту правду доказав,
Что только на мистических путях
В святилищах до сей поры таилась.
Для нас его деянье нитью будет,
Что свяжет нас в духовной жизни с вами.
Через него вы сможете проверить,
Сколь обоснованы ученья наши.
И это даст вам силу, чтоб от нас
С готовностью принять и то познанье,
Что может только мистика открыть.
Так будет плодотворно развиваться
Жизнь, сочетающая здравый смысл
С обычаями посвящения.

Магнус Белликозус, 2-й Надзиратель

Из речи брата вы теперь узнали,
Что, согласуясь с мировым веленьем,
К порогу Храма вас мы созываем.
Пусть более глубокий смысл воззванья
В своих словах откроет вам наш мастер.

Но ранее все нужное скажу
Я вам о том великом человеке,
Благодаря кому мы тут собрались здесь.

Томазий предан живописи был
До той поры, пока наукой он
Не занялся, влекомый зовом Духа.
Но в области искусства своего
Мог проявить он дар, ему присущий,
Лишь с той поры, как он вступил в тот круг,
Где подлинная мистика хранилась.
Тот круг его к учителю приблизил:
Учитель показал ему, как сделать
Свой первый шаг к духовному Познанью.
И он писал, на выси вознесенный,
И в творчестве себя переживая,
Картины, преисполненные жизни.
Что побудило бы любого живописца,
Свои исканья мудро ограничив,
К высокой цели мощно устремиться, —
То для него лишь поводом служило,
Чтоб мастерство свое как можно лучше
На благо общества употребить.

Он сознавал,что Духоведенье
Обосновать тогда лишь можно будет,
Когда научный ум с мышленьем строгим,
Художником  из зачерствевших форм
Освобожденные, в себе окрепнут,
Свое родство с бытьем переживая.
Так творчеством, которое могло бы
Ему служить, пожертвовал Томазий
Во имя человеческого духа.
Познайте же, друзья, его деянье!
И вы поймете Ордена воззванье
И, не колеблясь, вы за ним пойдете.

Гиларий Готтгетрей, Гроссмейстер

Во имя Духа, что способен в Храме
Являться всем, служить ему готовым,
Мы в этот миг решили появиться
Перед людьми, не знавшими доселе
Таинственно звучащих в Храме слов.

Не всякому могли открыться силы,
Что управляют целями земными
В своей первооснове светоносной.
Как только постепенно в детском теле
Расти и созревать способны силы,
Могущие познанья накоплять,
Так з целом постепенно созревало
И человечестзо в развитии земном.
Сперва во тьме те силы обитали,
Которые достойны стали позже
Духовный свет узреть в мирах высоких.
Из высших царств, однако, посылались
Издревле в мир возвышенные духи,
Чтоб человечеством руководить.
В мистических они хранили Храмах
Те силы Духа, что таинственно
Переливались в души, ничего
Не ведавшие о вождях высоких.
Из человеческих рядов позднее
Учеников себе избрали боги,
Созревших в испытаньях и аскезе
Для посвященья в мудрые ученья
И в высшие мистические цели.
Когда ж достойно первые из этих
Учеников наследье восприяли,
Тогда высокие учителя
В миры свои могли назад вернуться.
Потом ученики богов избрали
Людей, способных восприять наследье
Духовное. И это продолжалось
На протяженье многих поколений.
И до сих пор мистические школы,
Коль подлинны они, берут начало
От этой первой школы высших царств.

Смиренно мы в святилище лелеем
Все, что нам завещали предки наши.
Мы думаем не о своих заслугах,
Доставивших высокую нам должность,
А лишь о милости властей духовных,
Которые в посредники избрали
Нас, немощных, доверив нам богатства,
Что возжигают в душах свет духовный.

Открыть и вам, друзья, к богатствам доступ
Настало ныне время! Велики
И многообещающи те знаки,
Что в планах мира взор духовный видит.

Фердинанд Рейнеке

Вы оснований ищете далеко,
Чтоб доказать, что с вами мы должны
Соединиться и деянию,
Которое Томазий совершил,
Широкое влиянье обеспечить.

Как ни звучат прекрасно ваши речи,
Они не могут заглушить в сердцах
Простых людей воззрения, что труд
Лишь на самом себе держаться должен,
Когда действительно он людям нужен.
И важен этот труд лишь потому,
Что в нем наука, а не мистика
Опору духоведенью дает.
А если так, — что пользы для него,
Когда его не собственная ценность,
А поощренья мистики спасли?

Альберт Торкватус, 1-й Церемониймейстер

Наука, что через Томазия
Свое обоснование нашла,
Не выиграет и не проиграет
От вашего иль нашего признанья.
Но можно людям указать дорогу,
Ведущую к мистическим познаньям;
И был бы труд свершен наполовину,
Коль был бы целью он, а не путем.

От вас зависит ныне осознать,
Что миг настал и что уже пора,
Путь мистики и разума связав,
Придать духовной жизни на земле
Ту мощь, что, в должный лишь
раскрывшись миг,
Способна будет действенною стать.

Занавес.



Назад       Далее      

  Рейтинг SunHome.ru