RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Каталог ПCC Р. Штейнера (GA)

Взаимосвязь человека с элементарным миром GA_158

         


   ТРЕТИЙ ДОКЛАД                             Дорнах, 15 ноября 1914 г.



Земля сама является инспиратором людей, которые на Земле живут, и мы вчера говорили об этом, во всяком случае касались этого, поскольку, разумеется, относительно такой всеобъемлющей области удается  высказываться только намеками.


Именно в наше время имеет большое значение,  важно осознать, что такие связи, о которых мы говорили, существуют, ибо человек в земном развитии именно в наше время находится в том пункте, где ему следует в некотором роде снова эмансипироваться от этого земного влияния, в некотором смысле вновь проникнуться теми влияниями, которые приходят не от земного мира, а из окружающего Землю духовного мира.


Это стремление заполучить для человеческих способностей, для человеческого мышления и ощущения  то, что не является только земным, составляет основу  наших духовнонаучных устремлений. Все тенденции современного образования направлены в эту сторону.  Можно сказать, что есть две вещи, которые все больше и больше должны сознаваться современными людьми.


Первое это то, что человек в отношении своего  собственного душевного существа принадлежит миру,  который не открывается для его внешних чувств, но  лежит за внешним чувственным миром, что человек со   своим наивнутреннейшим душевным существом принадлежит миру, к которому нельзя подойти ни посредством чувственного наблюдения, ни посредством выводов и логики, основывающихся на этом чувственном  наблюдении. Задача нашего времени состоит в том, чтобы прояснить, что все знания, которые сообщают нам  внешние чувства и философия, которая основана  только на этих чувственных знаниях, не могут подойти  к тому, чем же, в сущности, является человеческая   душа.


Второе — это истина, которая вам известна благодаря нашей духовнонаучной жизни, однако вы знаете,  как еще крайне далека она от общего сознания современности. Это важная истина о повторяющихся земных жизнях, о том, что душа человека не исчерпывает  себя в теле, в котором она живет от рождения до смерти, но что она идет от жизни к жизни. Обе эти истины, что душа принадлежит миру, лежащему за миром чувственным, и что она идет от жизни к жизни, принадлежат к наиважнейшим для нашего времени и должны  быть поняты прежде всего — поэтому во втором томе  моих  "Загадок философии" я поместил главу, в которой, исходя из всего эволюционного хода человечества, особенным образом указывается на обе эти истины, ибо настоятельная потребность нашего времени состоит в том, чтобы люди всё больше и больше учились  понимать именно эти две истины.


Так как эта книга "Загадки философии" обращена  не специально к антропософам, но ко всем людям, которые читают и могут понять прочитанное, там предпринята попытка кратко, но как можно более ясно указать на обе эти истины. Позволительно сказать: в глубинах сознания человека нового времени заложено то, чтобы свои мысли направлять к этим истинам. Я говорю о направлении мысли. Повсюду мы можем заметить эту тенденцию, направлять мысли к этим истинам. Я попытался отыскать в мировой истории людей, которые проявляли такую тенденцию по отношению к  этим истинам. Сегодня мне хотелось бы привести один  пример.


Одним из величайших умов 19-го века, без сомнения, является Эмерсон, который писал так значительно  и проникновенно, хотя и не педантично-философски, но весьма проникновенно. Говоря о природе или о роде человеческом, Эмерсон всегда знает о том, что внешняя связь мира, которую человек прозревает своими  чувствами и постигает рассудком, является лишь оболочкой, фантасмагорией, и что к истине приходишь только тогда, когда пытаешься проникнуть за эту фантасмагорию.


Однако такой ум как Эмерсон идёт и дальше. Это  мне и хотелось показать на примере. Среди своих весьма значительных книг Эмерсон пишет одну, которая  называется "Представители человеческого рода". В этой  книге он рассматривает Платона как представителя  всех философских устремлений, Сведенборга как представителя мистических устремлений человечества, Монтеня, одного из виднейших умов 18-го столетия, как  представителя скептицизма, Шекспира как представителя поэтических возможностей, Гёте как представителя писательских возможностей, Наполеона как человека дела, как представителя людей действия.


Во всяком случае, этой книгой было совершенонечто значительное. Были выявлены человеческие типы по отношению к душевной жизни. Можно сделать  интересные наблюдения. Освещено то, как в Платоне  мы действительно встречаемся с представителем философских стремлений, а в Монтене с представителем  скептических стремлений. Эта книга есть величайшеедеяние духовных стремлений человечества. Весьма знаменательно то, что Эмерсон посвящает  Монтеню, я бысказал, особенное, исполненное любви изложение, хотя у того, кто достаточно основательно вчитается в эту  главу о Монтене, именно эта исполненная любви глава  сначала может вызвать возражения. Это также весьма  значительно по отношению к скрытой тенденции Эмерсона к духовнонаучному мировоззрению. Тот, кто серьезно углубился в это мировоззрение, убедится в том, что поистине каждая вещь имеет две стороны, что если пытаются высказать одну истину, то могут сказать  лишь нечто одностороннее, а вторая сторона должна  пребывать, как бы скрываясь в основе.


Скептик, живо чувствующий, что уже тогда поступают неправомерно, когда истину формируют слишком определенно, в глубочайшем смысле проникнут тем  духовно-душевным флюидом, который всегда присутствует в человеческой душе, и который не позволяет  ей, как только  дело касается духовного мира, утверждать с чрезмерным апломбом некую жестко очерченную истину, не указав при этом на то, что и противоположное ей в некотором смысле столь же правомерно.


Это в некотором смысле соприкосновение с тем  чувством, которое приходит из духовного, делает Монтеня значительною личностью. Но не на это хотел я  указать. Я хотел указать на то, как Эмерсон рассказывает о своем подходе к Монтеню. Он говорит так: "Уже  мальчиком нашел я том Монтеня в библиотеке моего  отца, но я ничего не понял". Затем, окончив высшую школу, он увидел эту книгу еще раз, и вот у него возник удивительный порыв страницу за страницей изучить всё то, что написал Монтень. И он это сделал, следуя этому порыву. В главе о Монтене, которую написал Эмерсон, мы видим, что он пытается выразить, почему он тогда вдруг стал словно одержим этим Монтенем и начал вдруг воспринимать его совершенно интимно. Он не смог найти иного выражения, как сказать: "Это для меня было так, как если бы я в более  ранней жизни сам написал эти книги Монтеня". — Отсюда вы видите, как выдающийся ум современности, проникающий в потребности современности там, где  он хочет найти выражение для наиболее интимного в  его душе, принужден выразить это совершенно явно с  тенденцией к духовнонаучной истине о реинкарнации.  Он не нашел лучшего выражения и должен был поэтому взять на помощь идею о повторяющихся земных  жизнях.


Такие вещи являются чрезвычайно характерными,  являются бесконечно значительными и ведут нас туда,  связывают с теми мыслями, которые были приведены  вчера. Давайте обратимся непосредственно к ведущим  умам нашего времени, — а одним из ведущих является  Эмерсон, — тогда, с одной стороны, рассматривая столь  значительные умы как Эмерсон, вы имеете земное знание, которое они переняли, поскольку включены в эволюционный земной процесс. Они знают то, что сегодня   может воспринять человек. Вы знаете, что когда человек находится в данном пункте Земли, говорит на определенном языке, окружен другими, обычными для той   местности, откуда он происходит  вещами, он ребенком, юношей получает все это, то есть человеку доставляется то, что называют образованием. Это знание, которое таким образом передается в народе, есть знание  окружающей среды. Можно сказать, что это знание  окружающей среды, это можно сказать, рассматривая  Эмерсона. Мы знаем, что у него, когда он читал лекцию, это выглядело так, будто то, что он говорил, подобно искрам вырывалось из его духа, в то время как он  говорил. Все это выглядело как импровизация. Но посетив его за день там, где он должен был читать лекцию, вы бы увидели, что по всей комнате навалены всевозможные записки, из которых он составлял то, что  должен был сказать о внешней стороне своего предмета. Но за тем, что он таким образом доставлял людям,  лежало интимное, и то, о чем я рассказал, это именно  и есть это интимное, где местами во всей своей чистоте  брезжит идея о повторяющихся земных жизнях.


Можно видеть, как даже лучшие в наше время,  переживая и предчувствуя в своей душе такие идеи, а  также и высказывая их целомудренно, оставляют их в  самих себе и не хотят переносить эти идеи в ту область, где возникает внешнее знание.


Подходя к этим вещам духовнонаучно, мы должны будем осветить и еще иное, ибо наше время имеет миссию доводить до ясности, до действительного познания, запечатлевать в научных формах то, что до  сих пор хранилось в душе, и лишь иногда выявлялось. Наше время поистине имеет задачу довести до полной  ясности, сделать само собой разумеющейся для людей истиной то, что до нашего времени как бы прорывалось из душ самых лучших. Здесь мы можем совершенно точно описать, как это было, когда Эмерсон  в своих содержательных лекциях говорил то об индустриальной жизни своего окружения, то, через несколько строк, нечто о древней Индии, то о Шекспире. Так  он, так сказать, концентрировал земное знание в одном месте, а затем в самую середину часто проскальзывало замечание, которое приходило из интимных сторон его души.


Но откуда же приходит то, что лежит в таких  замечаниях? Ответить на это можно, лишь рассмотрев  все стороны человеческой натуры. В земное время  человек познает лишь самую малость, лишь часть своей жизни, ту, которая разыгрывается от пробуждения  до засыпания. Другая часть жизни протекает во сне, и  эта часть человеческой жизни значительно разнообразней.


Истина такова, что для многих людей эта жизнь  во сне протекает так, что они приходят в соприкосновение с миром элементарных существ, которые связаны с более низкими проявлениями человеческой  природы, нежели дневные проявления. Можно сказать, что от засыпания до пробуждения, в области  элементарной жизни, ночной жизни человеком движут всевозможные бесчинства, вещи, которых вы  избегаете, находясь во внешней жизни. Кто не знает, что своих снов часто приходится стыдиться. Это общий опыт, знакомый каждому. Итак, во время сна  человек всячески бесчинствует в обществе, где мало  хорошего, которое большей частью занято своими страстями, своими вожделениями, гораздо худшими, чем  привитые ему воспитанием во время его бодрственной  жизни.


Как только это становится понятным, станет понятным гораздо лучше и иное, что усваивалось исторически. Чтобы не слишком сильно подчиняться бесчинствам также и в физической жизни, современный человек однажды должен был быть наделен даром не  придавать слишком большого значения снам. Поэтому  он очень легко забывает свои сны, забывает бесчинства во сне, и это для него хорошо, ибо он должен  быть подготовлен к тому, чтобы вступить в духовный мир в бодрствующем сознании, в то время как в  древнее время было так, что человек мог вступать в  духовный мир во время сна и до пробуждения .


В сущности, более сильное сознание об этом мире  лежит совсем не так уж далеко от нас, как это полагают. Здесь я хочу привести вам пример. У Альбрехта  Дюрера есть одна картина, которая для многих людей,особенно ученых, представляется весьма загадочной.  Содержание гравюры примерно таково: сатироподобный, фавноподобный образ как бы держит в объятиях  женоподобное существо. На заднем плане виден другой женоподобный образ, который приближается, чтобы наказать эту пару. Поблизости стоит мужской образ наподобие Геркулеса, он держит в руке палицу, которая отстраняет наказывающее женское существо от  женщины с сатиром так, что она не может подойти.  Можно сказать, весьма достойно удивления, крайне удивительно, как пытаются ученые истолковать эту картину. Обычно ее называют "Геркулес". Но того, что здесь изображено, в обычных легендах о Геркулесе нет. Поэтому спрашивают: "Как пришел Альбрехт Дюрер к этой  сцене? ". И вот здесь появляются курьёзнейшие идеи.  Можно видеть, например, у Германа Гримма, как беспомощен он по отношению к этой картине. Он не знает  с чего начать. Он выдвигает курьезнейшие идеи. Почему же это происходит? Почему люди не знают, с чего  здесь начать? Потому что он и ученые не знают, — а  Альбрехт Дюрер еще знал, — что во сне люди еще могут проникать в духовный мир. Сегодня сознание об  этом потеряно. Но Дюрер еще знал, что есть мужчины, которые во время сна в компании с элементарным  миром совершают всяческие бесчинства, мужчины, которые в обычное время вполне нравственны, но во время сна попадают в мир вожделений и творят всевозможные негодные дела и беспутства.


На картине Альбрехта Дюрера мы видим сатира  и Геркулеса с палицей. Добрый Геркулес, который стоит здесь, очень хотел бы и сам стать этим сатиром. Но   он живет в физическом мире, в нравственном мире на  физическом плане, и супруга ему этого не позволяет.  Поэтому она приходит и хочет прогнать его. Но ему  это все не нравится, и он задерживает ее.


Здесь мы видим внутренний душевный процесс и  знаем, что Альбрехту Дюреру еще было известно нечто о таких вещах. Так следует объяснять многое в искусстве не столь отдаленных столетий, поскольку тогда еще существовало сознание связи человека с духовно-элементарным миром, который граничит непосредственно с физическим.


Но когда мы обращаемся к таким достойшейшим  умам, как Эмерсон, то мы должны сказать, что и во  время своей жизни во сне они не совершают бесчинств,  а ведут себя достойно. Если они так ведут себя в духовном мире, со своим "Я" и астральным телом, то они  приобретают отношение к тем истинам, которые должны быть в человеке настоящей антропософией. Так в   их сознание проникает то, что должно стать взаимосвязанным земным знанием. Можно сказать, что Эмерсон нечто воспринимал во сне. Поэтому это столь целомудренно и интимно сочеталось с тем, что он, исходя из своих физических чувств и рассудка, обозревая далекую земную жизнь, должен был говорить о физической жизни. Это не соответствовало бы смыслу земной  эволюции человечества, если бы люди просто так, так  сказать, в своей сонной жизни, постигали то, что лежит за чувственной видимостью, за чувственно-воспринимаемой фантасмагорией. Ибо в смысле эволюции  жизнь сна должна все больше и больше терять свое  значение для познания. Надо было быть уже столь выдающимся духом как Эмерсон, чтобы оказаться в состоянии усвоить из жизни сна нечто такое, как идею о  повторяющихся земных жизнях. Духовное должно приходить к человечеству, но оно должно также и иметь  доступ к человечеству. И поскольку эти истины связаны с интимнейшим в человеческой душевной жизни,поскольку о них как о своего рода утренней заре возвещают именно такие умы как Эмерсон. С другой стороны, должны существовать земные предпосылки для  того, чтобы такие истины были понятны ясным бодрственным сознанием. Должны существовать земные  предпосылки для того, чтобы иметь такое самоощущение, чтобы признание этих истин находили бы вполне естественным. Вы ощущаете, что в наши дни это  еще не находят естественным: ведь наши ряды как  исследователей духа еще невелики, и все, находящиееся вне духовнонаучного потока, считают нас за чудаков или что-то в этом роде.


Современное образование не располагает к тому,  чтобы непосредственно признавать эти истины. Природный темперамент человека выступает против этого. То, что люди логически высказывают против духовной науки, как правило, малосущественно, ибо из  логических соображений люди не встают на дыбы, они  встают на дыбы, поскольку их природа, из-за всего того, что она имеет от сил земли, в общем не предрасположена к тому, чтобы уже сегодня признавать такие  истины.


Но должно прийти время, когда человеческая природа будет конституирована так, что он сможет эти истины провидеть непосредственно, так, как сегодня он с  очевидностью принимает математические истины. Человек должен стать от природы так организован, чтобы он мог воспринять эти истины с очевидностью. Для этого необходимо, чтобы он во время, протекающее  между рождением и смертью, также и физически был  организован так, чтобы его мозг был сформирован для   принятия этих истин с очевидностью.


В смысле изложенного вчера между духами, действующими в земле, и человеком должны установиться  такие отношения, чтобы человек по своей организациимог воспринимать эти истины. И это происходит таким образом, что поверхность суши, которую я рисовал и описывал вчера, простирается с Востока на Запад к трем морским заливам, о которых я вчера говорил. Эта поверхность суши внешне есть всего лишь фантасмагория. В действительности эта поверхность суши  есть совокупность духов Земли. В действительности дело обстоит так, что духи этой поверхности суши действуют на человека и так формируют его физически, что  он может с очевидностью принять истину о душевно-духовной организации человека и о повторяющихся земных жизнях. То, чем, я бы сказал, более западные души должны овладевать во сне, это должно стать само  собою разумеющейся истиной в бодрственном состоянии для тех, которые ведут человеческую эволюцию  сюда с Востока. Земля приготавливает их тела, я бы  сказал, к тому, в чем они нуждаются для эволюции.  Эта Земля целиком и полностью есть то, что я вчера  описал, далеко простертый организм, он одушевлен и  время от времени из своей душевной жизни посылает  наружу земных духов, которые так организуют тело, что оно может соответствующим образом войти в эволюцию.


Видите ли, эти вещи чрезвычайно глубоки и значительны, и надо проникнуть в них, если хотят понять  то, о чем здесь идет речь. Во всяком случае, если сравнить Землю как одушевленное и одухотворенное существо с тем, чем как одушевленное и одухотворенное существо является человек, то различие будет  велико. Посредством внешней части своего физического тела, в которой он, в сущности, обычно и не живет, но в которую он как бы вставлен, человек соотносится с духами собственно земли. Посредством своего эфирного тела он соотносится с духами воды,  посредством астрального тела он соотносится с духами  воздуха, и через свою связь с "Я" он соотносится с духами огня.


Когда человек во сне покидает физическое и эфирное тела, тогда со своим "Я" и астральным телом он  живет, соотносясь только с пронизывающим Землю теплом и овевающим и струящимся над Землею воздухом.Он вырван из всего того, что конфигурируют в физическом теле земля и воды. Таким образом, человек,  когда он спит, действительно оторван от всего того, что, я бы сказал, делает его физическое и эфирное тела  земным существом. Конечно, тепло и воздух тоже принадлежат к Земле, но именно к Земле, а не к частям Земли. Для человека, как существа одушевленного иодухотворенного, тепло является тем, во что он погружен как в свой собственный элемент. Подготовка к этому существует уже у высших животных. Они имеют  свое собственное тепло, а не только тепло своего окружения. Они живут в своем душевном, в своем собственном тепле. Человек сформирован особенным образом  так, что, живя в собственном тепле, он имеет свою собственную температуру. Это отличает его от того, что в  таком многообразии существует во внешнем мире. Тепло является чем-то таким, что каждый человек несет в себе и с собой какое-то свое количество тепла. Здесь он  внутри в своем собственном "Я", здесь он как дома в  тепле.


Внутри воздуха вообще, как целого, он живет уже  меньше. Я бы сказал, что здесь во влияниях на него  уже имеются земные различия. Живет ли он в высокогорном воздухе, воздухе водном, в воздухе суши — это  уже дает некоторые различия. Здесь человек соотносится с тем, что действует на него извне. Так обстоит  дело с человеком как одушевленным и одухотворенным организмом.


А у Земли, как у одушевленного и одухотворенного организма, дело обстоит наоборот. То, чем для человека является тепло, для Земли это именно земля, твердое земное, а тепло для неё есть наиболее внешнее, что относится к одушевленной Земле, как земля  относится к нам. Земля есть целиком и полностью земля, тогда как мы есть целиком и полностью тепло. Снаружи Земля дифференцирована по отношению к теплу. В зависимости от того, простираются ли ее члены в  области льдов или в душные тропические области, ее  душевное проявляется в соответствии с теплом, как мы   в отношении нашего физического тела зависим от местности, в которой живем.


У Земли дело обстоит противоположным по отношению к человеку образом, и на этом основывается  взаимодействие между Землей как одушевленным и  одухотворенным организмом и человеком как одухотворенным и одушевленным организмом. Посредством  этого взаимодействия возникает тогда то, что осуществляется в физическом теле человека, чтобы это физическое тело человека в последовательности наций и народов могло правильным образом вступить в эволюцию всего земного бытия. А именно, у тех народов, которые как народные массы перемещаются с Востока  на Запад, мы имеем интенсивную соотнесенность с человеческим. Это интенсивное соотношение можно было  бы выразить следующим образом, если взглянуть на  саму Землю как на могучее существо, и это могучее существо решило бы соответствующим образом вступить в эволюцию, начиная, скажем, с 20-го столетия.  Тогда оно должно было бы сказать: "Я должна некое  духовное существо направить по всей поверхности, я  должна ему позволить действовать так, чтобы оно подготовило физические тела к тому, чтобы эти физические тела своим мозгом могли принять те истины, которые в наше время пойдут на пользу эволюции человечества".


Рис. 9То, о чем я сейчас говорю, существует как мысль, которую имеет Земля. Эту мысль можно понять, только если ее понимают с истинным благоговением и благочестием, если ее принимают не так, как мысль внешней науки, но если рассматривают ее как нечто святое,  как нечто, о чем без благоговения не следует и говорить, поскольку это напоминает о связи человека с духовным миром, поскольку это непосредственно приводит к сообщению между человеческим и Божественным, когда говорят о таких вещах. Поэтому надо всегда быть внимательным, чтобы там, где о таких вещах  говорится, была необходимая атмосфера чувства и ощущения. Для таких вещей это крайне важно. Можно сказать: эти вещи в некотором смысле и нельзя высказывать иначе, не положив в основу молитвенное настроение и чувство. Поднимая взор к духовному миру, надо  принять в пульс то, что мы продумываем, приближая к себе такие мысли. — И чтобы это могло происходить  естественным образом, уже посредством внешней среды, для этого будет построено наше здание, и для этого будет сделано все то, что должно в нем происходить.


Так вы видите в том, что я изобразил, своего рода  пример того, как Земля в качестве земли, посредством  содержащегося в ней твердого элемента, действует духовно, как она творит и создает то, что живет на ней в  эволюции.


Напротив, направляясь больше на Запад, мы имеем там иные соотношения. Вчера я описал вам те соотношения, в которых Запад и Восток взаимодействуют,  где жидкий элемент, как некое могущественное существо, простирается на Восток, и троичная природа души  выражает себя, простираясь в трех больших морских  заливах, которые еще ощущались спиритуально предрасположенным народом древних финнов как Вяйнямёйнен, Ильмаринен и Лемминкяйнен и которые сегодня так прозаически называются Финским, Ботническим и Рижским заливами. Здесь в древнем финском народе совместно действовало то, что приходило из  жидкого и из твердого элемента. В финском народе  соединялись элемент, который в большей степени слагает эфирного человека и утончает физического человека, жидкий элемент, и элемент земли, тот, что приходит из земли и слагает физического человека.


Можно было бы спросить, какое значение имеет  такой народ, который свою важнейшую миссию в ходе  земной миссии уже выполнил, как этот великий финский народ, и который все же сохраняется в более позднее время. Все это имеет свое значение во всем продвижении эволюции, то, что такой народ остается здесь,что он не исчезает с Земли, хотя и выполнил свою миссию. Как сам человек сохраняет в живой памяти для  более позднего возраста жизни те мысли, которые он   постиг в более раннем возрасте, так более ранние народы должны также оставаться как совесть, как живая и  постоянно действующая память по отношению к тому,  что происходит в позднейшее время, как совесть.


И вот можно сказать: для европейского Востока  совестью будет то, что сохранилось как финский народ. — Должно прийти время, когда сердца будут охвачены пониманием задач эволюции, когда именно из среды финского народа расцветут идеи "Калевалы", когда одухотворенный и пропитанный современными духовнонаучными идеями этот чудесный эпос "Калевала" во всей своей глубине будет заново осознан всем  европейским человечеством.


Народы Европы почитают эпос Гомера. Однако  эпос "Калевала" вытекает из еще более глубоких основ душевной жизни. Только сегодня этого еще не видят. Но это придет, когда учения Духовной Науки будут соответствующим образом применены для выяснения духовных явлений земной эволюции. Такой эпос  как "Калевала" не может сохраниться без того, чтобы  он был храним в живом бытии, без души, которая живет в теле, родственном тем силам, которые созидали"Калевалу". Это остается как живая совесть. Это может действовать дальше благодаря тому, что не слова, а то, что жило в ней самой, продолжает жить, что существует центр, из которого она может излучаться. Это  существует как мысль, которую мы имели раньше, и  которая продолжает существовать в более позднем  возрасте жизни.


На Западе в большей степени существует то, что  строит и формирует эфирное тело. Эти истины трудны, и вы должны уже к этому привыкнуть, так как у  меня нет той возможности, которая, надо надеяться, имелась у земной эволюции, возможности по целому году обсуждать те вещи, которые я должен изложить за один час, вы должны допустить, что многое следует  дополнять своими мыслями, что сказанное надо обдумывать медитативно. Тогда это будет полностью доступным для вас. Особенно же не пытайтесь подходить к вещам с теми или иными чувственными опрометчивыми нюансами.


На Западе существуют в большей степени воздействия на эфирное тело, которое должно было быть построено и сформировано здесь точно таким же образом, хотя и в более раннее время, как это должно происходить для Востока с физическим телом.


Видите ли, такие вещи можно очень легко понять неправильно, поскольку различия здесь тонки, весьма субтильны. Если, например, посмотреть на Запад, где у народа дело обстоит так, что эфирное тело в  большей мере образуют духи воды, то само собой разумеется, — поскольку физическое тело есть отпечаток  эфирного, — что и физическое тело как оттиск эфирного тела также образуется из сил воды. Однако на  Востоке силы в большей степени действуют непосредственно в физическом теле. Надо обратить внимание  на то, в чем тут дело. Внешняя физическая наука не в состоянии уловить этого тонкого различия. Она видит, что восточное физическое тело и западное физическое тело построены по-разному. Больше она ничего  не видит. К таким тонким различиям можно приближаться только духовнонаучно. Кроме того, речь косна и весьма мало приспособлена к тому, чтобы выражать такие различия. Нередко, говоря что-либо совершенно различное, считают, что говорят об одном и том же. Вчера, например, я должен был сказать, что у  народов Азии дело обстоит так, что силы, которые строят физическое тело, находятся в собственном эфирном  теле. Сегодня я должен сказать, что у народов Запада дело обстоит так, что эфирное тело формируется из сил воды. Если вы все это возьмете в целом, вы поймете, что в древние времена было так, что у восточных народов Европы должно было формироваться эфирное тело, но теперь, сейчас такое время, когда должно формироваться физическое тело. В то же время у западных народов дело обстоит так, что их эфирное тело формируется после того, как их физическое тело уже получило отпечаток извне, что их эфирное тело непосредственно выделяется гениями моря, гениями вод.


У народов Запада то, чем они являются, имеет место потому, что в эфирное тело входят импульсы. Там, где импульсы входят большей частью в эфирное тело, дело носит скорее не пространственный, а временной характер. Дело обстоит так, что импульсы действуют в следующих друг за другом промежутках времени.


Если мы перенесём взгляд на Восток, мы увидим, как из земли словно бы вытекают мысли для того, чтобы подготовить человека к будущей эволюции. Если мы посмотрим на Запад, то увидим, как из жидкого вытекают мысли и силы, которые в следующих друг за другом промежутках времени формируют  эфирное тело.


И вот мы видим, как уже в древние времена на Западе вплоть до Центральной Европы было сформировано тело человека, сформировано так, что это эфирное тело свою непосредственную жизнь телесно, жизненно и внешне уже изжило.


Что это значит? Это значит, мои дорогие друзья,что в древние времена на Европейском западе жили люди, которые свой образ жизни вели, исходя из сил эфирного тела, подобно тому как сейчас, когда эфирное тело как бы связано этими древними импульсами, человек действует из физического тела. Жили люди, которые еще имели живое общение с духовным миром, а именно с элементарным миром. Это относится к древним временам. Эти времена, когда на Западе непосредственно и живо эфирному телу человека говорили гении жидкого элемента, уже минули. Но когда обращались к эфирному телу, это было иначе, чем  в наше время, когда обращаются преимущественно к  физическому телу человека. К физическому телу человека говорят так, чтобы произвести впечатления на  его органы чувств, чтобы он усвоил некое знание и приобрел некоторые жизненные привычки, которые связаны с впечатлениями чувств.


У этих древних людей Запада было так, что они в  своих повседневных привычках, в том, что жило внутри них, были гораздо больше связаны с элементарным  миром. Среди кельтов были люди, которые знали об  элементарном мире точно также, как мы сегодня знаем о физическом, люди, для которых элементарный  мир не был закрыт, которые могли говорить о гениях  природы, о гениях воды, о земных гениях, как мы говорим о деревьях, растениях, о горах и облаках, которые  имели самое непосредственное общение с этими гениями природы. И своеобразие жизни в Европе основывалось на том, что в древности все это было, поскольку  тогда воздействовали на эфирное тело человека так,  как сегодня действуют на физическое тело через органы чувств.


Затем действие на эфирное тело человека продолжалось дальше, формируя и строя это эфирное тело  так, чтобы его взаимоотношения с гениями жидкого  элемента разыгрывались в большей степени бессознательно, чтобы сознательное общение с гениями природы все больше отступало назад.


Как же это осуществлялось? Для Франции, например, это осуществлялось так, что вслед за волной кельтского развития поднялась волна романского развития, что кельтский элемент пропитался романским. Во взаимосвязи кельтского и романского мы имеем два импульса. Один — древний импульс, который способствовал непосредственному общению между элементарным  миром и эфирным телом, и в новом импульсе, во влияниях романизма мы имеем то, что также втягивается в  эфирное тело, но втягивается как историческая волна  так, что может наступить то, о чем я уже говорил в  прошлой лекции, то, что во французском элементе может ожить древнегреческий элемент.


Если хотят правильно понять этот западный вид  человека, тогда надо правильным образом оценить эти  различные импульсы, также втекающие в эфирное тело. И здесь мы говорим о характерных явлениях по  отношению к влияниям на физическое тело и по отношению к влияниям на эфирное тело. Иначе обстоит  дело, если мы обратим взор на центральную область  Европы. Здесь находится нечто иное. Здесь мы имеем  дело с чем-то, я бы сказал, неудобовысказываемым, с  чем-то, что не позволяет себя ясно характеризовать, здесь мы имеем дело с тем, что как духи земли, так и  духи жидкого элемента воздействуют непосредственно на физическое тело.


Вы видите, что это переход. Здесь, на Западе,  духи жидкого элемента действуют непосредственно  на эфирное тело. В Центральной Европе духи жидкого элемента ослабевают, и к ним присоединяются   некоторые духи земного элемента. Они действуют непосредственно на физическое тело человека; менее   сильно на эфирное тело. Духи земного элемента  утончают физическое тело, если вы пойдете дальше на Восток. Поэтому с Центральной Европой связано тем  или иным образом все то, что долгое время снабжало  Европу такими физическими телами, которые были  доступны жидкому элементу и элементу твердому, и  поэтому мы видим, как сложно должно быть то, что  вливается в человеческую эволюцию. Мы видим, как   из этого фонда, этого резервуара народ франков — подготавливаясь, как я описал, благодаря гениям жидкого и твердого, — вдвигается, в свою очередь, в кельтски-романский народный элемент, и тогда впервые возникает то, что мы встречаем действующим в эволюции  человечества.


Франки, которые остались, удержали тем самым  одну особенность, одно свойство, воспринимать преимущественно физическим телом то, — это свойственно  и саксам, — что исходит от духов жидкого и твердого  элементов. Франки, которые ушли на Запад, соединили свое существо с тем существом, которое происходит от непосредственного влияния гениев моря, и стали еще значительнее, приняв историческое начало романского элемента.


Так проникают импульсы друг в друга, и тут мы  можем понять, что если мы хотим характеризовать Западную Европу, мы не сможем прийти к пониманию  иначе, как приняв во внимание все то, что связано с  эфирным телом.


Если мы хотим характеризовать Центральную Европу, то мы должны сказать, что здесь в большей мере  имеет значение физическое тело, здесь большую роль  играет то, что слагается в физическом теле. Мы видим, как импульсы, о которых мы говорили, как бы  концентрируются в некоторых центрах, как они характерно выступают в некоторых центрах. Два таких центра, которые поистине характерно относятся друг к другу, имеются, с одной стороны, в Центральной Европе, а  с другой — на Британских островах. В Центральной Европе, там, где это выражено наиболее сильно, мы имеем то, что мы назвали твердым элементом, и там в физическое тело втекает то, что приходит от гениев жидкого и от гениев твердого, они там смешиваются. На  Британских же островах, где это в некотором смысле  сильнее, чем, например, во Франции, в эфирном теле  преимущественно действует то, что приходит от гениев жидкого элемента. Это вызывает то, что в двух областях живут люди, которые, в сущности, несут в себе  те же самые импульсы, только одни несут их  в физическом теле и имеют способности, связанные с действием гениев в физическом теле, другие, на Британских  островах, несут их  в эфирном теле и тем самым получают способности ко всему, что связано с импульсами эфирного тела. Выражаясь гротескно, я могу сказать,что если сопоставить немца и англичанина, то, рассматривая их как физическое тело, мы замечаем различие. Сходство мы замечаем тогда, когда сопоставляем физическое тело немца с эфирным телом англичанина.Здесь как раз выступает то, что показывает нам, что  здесь живут те же самые импульсы, действительно те же самые импульсы живут здесь.


Вы видите, что при внешнем рассмотрении, когда  ограничиваются только внешней фантасмагорией, выступает, так сказать, карикатура. Не поймите эти слова неправильно. Это прежде всего в своем истинном  облике выступит навстречу тому, кто обратит внимание на основу жизни, на истину. Но поскольку в мире  существа должны взаимодействовать, поскольку это и  не может быть иначе, как чтобы они взаимодействовали, ибо мир есть целое, то должно быть так, чтобы, с  одной стороны, некоторые импульсы действовали через физическое тело, а с другой, через эфирное. Я бы  сказал, это именно так и должно быть, тем самым возникает соответствующее взаимодействие.


Из-за этого, видите ли, происходит то, что в духовном мире проявляется как совершенно особенные  отношения между германским и британским миром. Я  уже рассказывал на прошлых занятиях о совершенно  особом отношении Востока и Запада, причем я показывал вам, как между Востоком и Западом идет некая  борьба в духовном мире, из-за различий, которые получили души, приходящие из восточного или западного  тела.


В тех взаимоотношениях, которые были только  что описаны, действует нечто иное. Я прошу вас не  принимать рассудочно или спекулятивно то, что я должен был сказать сегодня. Здесь уже надо наблюдать в  духовном мире, иначе не придешь к верному. Мало-помалу образуется созвучие между тем, что взаимодействует, исходя из Центральной Европы и с Британских островов, некая гармония, истинный духовный союз, который постепенно укрепится настолько, что можно будет сказать в духовном смысле, что никакие земные души не любят себя больше, чем земные души  Центральной Европы и земные души Британских островов. Здесь есть сильнейшая любовь в духовном смысле, она существует, и это выражается в том, что мы  сегодня видим перед собой. Так видоизменяются эти  вещи.


Не следует высказывать такие вещи, если они основываются лишь на поверхностном познании, если они  не были добыты с болью. Не слушайте, что вы можете  следовать шаблону, думая, что каждый союз на физическом плане есть война в духовном плане, а война на  физическом плане есть союз в духовном мире. Вещи  таковы, как я их вам описал. И то, что это выражается  в борьбе, есть выражение того, что в нынешней материалистической культуре вещам трудно изживать себя по-настоящему духовно.


Наше время не только на словах, но и на деле противится признать то, что существует в духовном мире.Оно пытается утвердить противоположное тому, что  существует в духовном мире, так как материалистическая эпоха на деле противится признанию духовного. И вот то, к чему имеет тенденцию духовный мир, а именно, к гармонии физически приобретенного в Центральной Европе, и эфирно приобретенного на Британских  островах, в майе заглушается тем, что сегодня мы видим как борьбу и обоюдную ненависть.


Видите ли, это даже похвально для тех, кто, не  будучи духоиспытателями, считают нас чудаками, так как познание, исходящее из духовного мира, весьма противоречит тому, что можно наблюдать в физическом  мире. Но можно быть уверенным в том, что дальнейшее развитие человечества зависит от того, будут ли  духовные истины поистине проникать повсюду, будут  ли люди учиться видеть за чувственным миром. Для  этого должно произойти событие, о котором я более  или менее ясно говорил в эти дни.


Надо радоваться тому, что карма соединила нас  здесь, в нейтральной стране, где возможно так открыто говорить об этих вещах, ибо это не совсем легко, именно сегодня говорить об этих вещах. Но это хорошо для духоиспытателей, исследовать эти вещи, ибо  они могут рассматривать то, что происходит во внешнем мире, как побуждение заглянуть за покров. Многое должно оставаться совершенно непонятным, если  не смогут заглянуть за этот покров. Только если взглянуть за покров, вещи получат свое полное значение.





Назад       Далее      

  Рейтинг SunHome.ru