RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Каталог ПCC Р. Штейнера (GA)

Основные социальные требования нашего времени в изменившихся условиях нового времени GA_186

ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ


Дорнах, 30 ноября 1918 г.


Если Вы рассмотрите основания нашей антропософски ориентированной духовной науки в сравнении с другими — весьма многочисленными сегодня, — так называемыми, мировоззрениями, то среди всего прочего вы увидите одну особенность, которая состоит в том, что антропософски ориентированная духовная наука, будучи миро- и жизневоззрением, старается всё, что она получает в результате исследования духовных миров, применить ко всей жизни, ко всему, что может встретиться человеку в жизни. И кому доступен смысл того существенного, что содержится в подступающих к человеку жгучих вопросах и импульсах современности, тот, вероятно, способен также понять, что именно в области взаимосвязи великих мировоззренческих идей с непосредственной жизнью находится насущно необходимое современности и ближайшему будущему. Ибо среди тенденций, которые принесло с собой людям современное катастрофическое состояние, имеется и такая, в силу которой все человеческие мировоззрения — где бы они ни коренились: в религии ли, в науке или в эстетике — теряют постепенно, в ходе времени, связь с жизнью.


Имелась, в некотором роде, потребность, можно сказать, противоестественная потребность отделить, так называемую, повседневную жизнь, в самом широком её проявлении, от того, что искалось для удовлетворения потребностей в религиозной, в мировоззренческой сферах. Вы только подумайте о том, как в последнем столетии жизнь постепенно приняла такой облик, что люди в повседневности так называемые "практические" люди — устраивали свою жизнь на "практических" основаниях, а затем ежедневно, этак на полчаса или того меньше, или даже только по воскресеньям, обращались к тому, чтобы найти связь с пронизывающим мир божественно-духовным.


Такое положение должно измениться, если антропософски ориентированной духовной науке дано найти место в душах людей. Тогда из этого мировоззрения должны проистечь мысли, применимые в непосредственной жизни, делающие нас способными с пониманием судить обо всех сферах жизни.


Принцип воскресной послеобеденной проповеди не может стать принципом нашего антропософски ориентированного мировоззрения, но вся жизнь, в каждый день недели, а также и в воскресный полдень должна быть пронизана тем, что может дать человеку антропософское миропонимание. Ибо, если всё останется по-старому, то мир всё больше станет впадать в хаос. Люди не удосуживаются обратить внимание даже на то, что реально совершается в их непосредственном окружении и бывают поражены тем, что последствия их непонимания заявляют о себе вполне ощутимо. В будущем придётся изумляться ещё больше, так как эти последствия заявят о себе ещё ощутимее.


Сегодня ни в коем случае не позволительно отвращать взгляд от того, что распространяется среди людей по всей Земле. С суждениями, позволяющими нам распознавать великие импульсы, проходящие через мировое развитие, мы обязаны пытаться проникнуть в то, что сегодня отчасти столь загадочно стоит перед человеческими душами и грозит повергнуть в хаос социальную структуру. Поступать прежним образом, когда позволяют совершаться всему, что хочет совершиться, теперь нельзя; необходимо со здоровым суждением стремиться проникнуть в сущность происходящего.


Необходимо отказаться от того подхода к жизни, когда говорят: "Это повседневное, это пошлое, это принадлежит внешней жизни; от всего этого взор следует обратить к божественно-духовному". — Такого больше быть не должно! Должно настать время, когда всё самое повседневнейшее будет приводиться в связь с божественно-духовным, когда вещи, приобретаемые из духовной жизни, не будут рассматриваться с наиабстрактнейшей точки зрения.


Ранее я говорил, что благоприятный поворот в социальном движении может наступить только благодаря тому, что возрастёт интерес у одного человека к другому человеку. Ведь социальная структура — это такая структура, которая связывает людей в общественной жизни. Она может быть оздоровлена только благодаря тому, что человек действительно внутренне осознает себя, будет помнить себя в социальной структуре. И для современности является не здоровым, влечёт за собой катастрофы, когда люди не делают и малейших усилий для выработки хоть какого-то ощущения того, каким образом они пребывают в социальной общности.


Интереса, который нас как людей связывает с другими людьми, больше не существует, хотя люди часто считают, что такой интерес есть. Дешёвый теософский лозунг: "Я люблю всех людей, я интересуюсь всеми людьми!", — не обладает никакой действенностью, так как он есть абстракция и с реальной жизнью связи не имеет. А именно в связи с реальной жизнью и заключается всё дело. — Вот что необходимо глубоко понять.


Непонимание реальной жизни было характерно для последних столетий. А теперь эти последние столетия, в течение которых людьми совершено не изучался процесс развития, привели к современному состоянию и вызовут ещё будущие состояния. В исторической жизни человечества всегда было так, что все происходящее между людьми в социальной жизни, они сопровождали мыслями. Но вот уже на протяжении довольно долгого времени происходящие события можно прослеживать мысленно лишь в том случае, если здоровым образом постигаешь глубинный смысл некоторых явлений.


Объективному наблюдателю со всей отчётливостью предстает лишь одно, что почти весь мир управляется, регулируется и будет управляться и регулироваться на одних и тех же основаниях, которые, собственно говоря, устарели уже несколько столетий тому назад, тогда как жизнь за эти столетия, естественно, ушла вперёд. И тем существенным, что в Новое время возникло в развитии человечества, — является современная индустриализация, породившая весь современный пролетариат. Но возникновение современного пролетариата не сопровождалось выработкой соответствующих мыслей. Правящее сословие продолжало жить как и прежде, исполняя свои функции управления тем же образом, каким оно привыкло делать это столетиями, и не предпринимало ничего для того, чтобы процесс мирового развития сопроводить какими-то мыслями, в то время как фактически, в фактическом развитии, становлении современного индустриализма, который, в основном, начался в XVIII столетии с изобретения ткацкого станка и прядильной машины, развивался современный пролетариат. А от того, что пусть, скажем, "встаёт как призрак" в головах современного пролетариата, зависит судьба мировой истории настоящего времени и ближайшего будущего. Ибо этот пролетариат стремится к влиянию, к преобладанию, и этот процесс следует рассматривать в его действии как результат природной необходимости, как стихийное явление, а не как то, что можно критиковать, как то, что одним нравится, а другим не нравится, о чём можно судить так, либо этак, в зависимости от того, какое это производит впечатление; нет, об этом следует судить, как о чём-то, подобном землетрясению, морскому приливу или чему-то в этом роде.


Теперь вы, прежде всего, видите, как подготовляется то, что проистекает от современного пролетариата или, лучше сказать, из тенденций и ощущений современного пролетариата. Вы можете рассматривать то, что выступает перед вами с определённой стороны в русском большевизме, как, я бы сказал, военные действия форпостов. Этот русский большевизм — я уже не раз об этом говорил — не свойственен, естественно, коренному характеру русского народа. Он внесён в Россию извне. Но не об этом должна идти речь, когда хотят иметь дело с фактами, ибо, будучи однажды внесённым в области, бывшие прежде царскими владениями и занимавшие огромные территории, и получив там большое распространение, он должен рассматриваться теперь как природное явление, имеющее в себе стремление распространяться всё шире и шире.


Необходимо, прежде всего, когда рассматривается нечто такое, как русский большевизм, отвлечься от сопутствующих явлений, необходимо взглянуть на главное. Тот факт, что он выступил в 1917 году, что он тем или иным образом проявился внешне, имеет, вероятно, в значительной степени, близлежащие основания. Я говорил вам, что не осталась безучастной в непосредственном выступлении большевизма даже беспомощность Людендорфа, а также и многое другое. И тем не менее от всего этого нужно отказаться, если мы хотим 
плодотворно рассмотреть вещи, обратиться следует к импульсам, которые живут в русском большевизме.


Необходимо однажды совсем сухо спросить себя о том, чего хочет этот русский большевизм, и каким он представляет себе своё место во всём развитии человечества? — Ибо, вне всякого сомнения, он не является чем-то эфемерно преходящим, он есть глубоко идущее явление мировой истории. А потому исключительно важно представить себе однажды ту основную социальную структуру, которую как образ создаёт себе этот русский большевизм, чтобы быть в состоянии проследить, до некоторой степени, её происхождение из глубоких мировых импульсов.


Так вот, если рассмотреть главные особенности русского большевизма, то придётся сказать, что первое его устремление состоит в том, чтобы буржуазию — как мы вынуждены её назвать, пользуясь марксистской лексикой — уничтожить, изъять из мира. Такова, так сказать, главная максима. Всё, что как буржуазность, как буржуазия образовалось в ходе исторического развития, должно быть выкорчевано с корнем, так как оно, по его мнению, вредит развитию человечества. Сделать это можно различными путями. Первый из них состоит в преодолении всех классовых различий между людьми. То фактическое преодоление классовых и сословных различий, о котором я говорил вам вчера, большевизму не подходит. Ведь он сам мыслит, в общем-то, буржуазно. То же, о чём я вам говорил вчера, мыслится не буржуазно, а мыслится по-человечески. Он хочет по-своему преодолеть классовые и сословные различия. И он говорит себе, что современные государства по своей структуре построены на основе буржуазного жизнепонимания; поэтому формы современных государств должны исчезнуть. Всё то, что в современных государствах является придатком буржуазии: полиция, армия, судопроизводство — всё это должно исчезнуть. Так что всё, созданное буржуазией для своей безопасности, для своего судопроизводства, должно исчезнуть, а вместе с ним должна исчезнуть и сама буржуазия. Вся власть, вся организация социальной структуры должны перейти в руки пролетариата. Благодаря этому государство, каким оно было до сих пор, отомрёт и пролетариат будет управлять совокупной структурой общества, совокупной общественной жизнью. Этого нельзя достичь с помощью старых институтов, созданных буржуазией, этого также нельзя достичь с помощью парламента и тому подобных народных представительств, избранных на основе того или иного избирательного права, как это имело место при буржуазном жизневоззрении; ибо, если и дальше избирать представительный орган управления, то в него снова попадёт буржуазия. Таким образом, со всеми подобными представительными органами, избираемыми на основе того или другого избирательного права, к нужной цели не прийти. Поэтому дело заключается в том, чтобы своё место заняли те установления, которые происходят от самого пролетариата, рождаются в его голове, которые не может взрастить никакая буржуазная голова, поскольку голова буржуа способна создавать только такие установления, которые потом нужно преодолевать. Поэтому править может не какое-то там национальное или учредительное собрание, а лишь одна диктатура пролетариата. Это значит, что вся социальная структура должна быть преобразована в диктатуру пролетариата. Только пролетариат способен знать, как устранить буржуазию из мира. Ведь буржуазия, заседай она в представительных органах, никогда бы не додумалась устранить саму себя из мира; поэтому совершенно необходимо крупную буржуазию, мелкую буржуазию, мещан (третье сословие), лишить всех гражданских прав. Влияние на социальную структуру должны иметь те люди, которые в подлинном смысле являются пролетариями, то есть те, кто производит работу, в которой нуждается общество.


В смысле этого пролетарского мировоззрения, всякий, ставящий в какой бы то ни было форме себе на службу других людей и оплачивающий их труд, не должен обладать никаким правом голоса. Так что, всякий, нанимающий людей и платящий им за оказываемые ими услуги, должен быть лишён права как-либо участвовать в жизни социальной структуры. А, следовательно, — и избирательного права. Точно также лишается права голоса и тот, кто живёт на проценты со своего состояния, рантье. Точно также не имеет права участвовать в выборах торговец, не занятый производительным трудом, и перекупщик. Таким образом, все эти люди, живущие на проценты, нанимающие на оплачиваемую ими работу других людей, торговцы, перекупщики не могут входить в органы управления в условиях диктатуры пролетариата. Ибо эта диктатура пролетариата не предоставляет ни свободы слова, ни свободы собраний, ни свободы организаций, но допускает только собрания тех, кто занят производительным трудом. Все остальные свободного слова, права собраний, права соединяться в каких-либо организациях, лишаются. Также свободой печати наслаждаются только занятые производительным трудом. Буржуазная пресса подавляется, становится недопустимой. — Таковы, примерно, те максимы, которые должны быть осуществлены в, так сказать, переходный период. И если этим максимам дать действовать в течение некоторого времени, то в мире, — как обещает пролетарское мировоззрение в случае своей победы, — наконец, останется одно трудящееся человечество. В мире будут существовать одни пролетарии. А вся буржуазия, мещане будут искоренены.


К перечисленным вещам, имеющим значение для переходного периода, примыкают другие, имеющие длительное значение. К последним относится, например, обязанность всех трудиться. Каждый человек обязан исполнять какую-либо работу, в которой нуждается общество. Другой решающий принцип, также имеющий длительное значение, состоит в отмене частной собственности на землю. Крупная собственность переходит к сельскохозяйственным коммунам. Частной собственности на землю, согласно этому пролетарскому мировоззрению, не должно существовать в будущем. Промышленные предприятия должны быть изъяты у предпринимателей и преданы обществу, должны управляться централизованным рабочим правлением; на вершине, при этом, стоит верховный совет народного хозяйства. Именно таков большевизм в России.


Банки должны перейти к государству; устанавливается всеобъемлющая, охватывающая всё общество бухгалтерия, учитывающая всё производство. Вся внешняя торговля производится государством, также государственными становятся все предприятия.


Таковы основные принципы, составляющие идеал Троцкого и Ленина, через которых, как вы можете видеть, выступают, я бы сказал, главные пункты того, чего хочет современный пролетариат.


Ничего нельзя поделать с тем, что ежедневно узнают из газет — сколько кровавых дел было совершенно благодаря большевизму. Если кровавые деяния большевизма сравнить с бесконечным числом кровавых деяний, совершённых в этой войне, то первые окажутся сильно уступающими вторым. Главное же заключается в том, чтобы увидеть остающееся незамеченным, проходящее мимо внимания, чтобы благодаря этому, будущее развитие человечества сопровождать мыслями. Человеку необходимо научиться сначала душевно, а потом духовно постигать суть того, что находится во внутренней связи со всем движением человечества вперёд. Именно такова задача духовной науки: душевно и духовно постигать происходящее.


Должны окончиться времена, когда во время ленивых воскресеных посещений, людям, для так называемого согревания души, с кафедр говорится бессвязный вздор, не имеющий никакой связи с жизнью. На смену тем временам должны прийти другие, когда каждому, имеющему желание соучаствовать в духовной жизни, вменялось бы в обязанность оглядываться также и на внешнюю жизнь, стоять в непосредственной живой связи с нею. Немалую долю вины за несчастья нашего времени несут люди, издавна правящие религиозными чувствами человечества, потому что со своих мест, со своих кафедр они говорят вещи, не имеющие ни малейшей связи с жизнью вообще, произносят речи, несущие человеческим сердцам, человеческим душам расслабляющий вздор, способный вызывать приятное томление, но не способный найти никакой связи с жизнью. Поэтому жизнь стала безбожной, поэтому жизнь стала бездуховной и, в конце концов, пришла к хаосу.


Ищите причины многих долгов, за которые теперь приходится платить, именно в пустой болтовне, например, тех, кто управляет религиозными чувствами и при этом не имеет никакой связи с жизнью. Чего достигли они в эпоху, когда развилось совершенно новое человечество в форме пролетариата, чего достигли они, эти люди, возвещавшие с кафедр ненужный вздор, такой вздор, который могут слушать только те, кто сами страстно желают быть введёнными в заблуждение относительно подлинной реальности жизни? Времена настали слишком серьёзные и говорить о них необходимо серьёзно.


Когда говорится о том, что люди должны обрести интерес друг к другу, то это следует понимать не в смысле того, что даётся в воскресных послеобеденных проповедях, а в смысле глубинного познания социальной структуры современного общества. Возьмите конкретный случай. Сейчас существует множество людей, которые о жизни, о своей собственной личной жизни имеют самое абстрактное, спутанное представление! Если кто-то из них, например, спрашивает себя: "Как я живу? — они, правда, этого почти никогда не делают, но представим себе, что они это сделали бы, — то в ответ себе он говорит: Ну, как? — на собственный счёт". И среди тех, кто говорит: "на собственный счёт", — имеется множество таких, кто этот свой счёт получил, например, по наследству от родителей. Но теперь они полагают, что живут на собственные деньги, хотя и получили их по наследству. Но, мои дорогие друзья, ведь на деньги жить нельзя!


Деньги не есть что-то такое, чем можно жить. Здесь должно начинаться размышление. И затронутый вопрос внутренне связан с действительным интересом человека к человеку. Кто здесь считает, что на те деньги, которые он получил по наследству или каким-либо другим способом, исключая нормальный путь, когда их зарабатывают, он может жить, кто считает, что он может жить на деньги, тот не имеет никакого интереса к окружающим его людям, ибо жить на деньги нельзя. Человеку нужно есть, а то, что он съедает, должно быть произведено людьми. Человеку нужно одеваться, а то, во что он одевается, должно быть сделано людьми. Чтобы я мог ходить в костюме, люди должны часами производить работу, чтобы его изготовить; должны работать для меня. Поэтому я живу не на мои деньги. Деньги не имеют никакой ценности, кроме той, что дают мне власть использовать работу других. И в тех социальных отношениях, в которых люди живут сегодня, интерес у человека к человеку возникнет лишь тогда, когда соответствующим образом решат указанный вопрос, когда в каждом уме со всей отчётливостью встанет: столько-то и столько-то людей должны в течение стольких-то часов работать, чтобы я мог жить в социальной структуре. Дело тут заключается не в том, чтобы, ублажая себя, говорить: "Я люблю людей". — Людей не чюбят, когда считают, что живут на свои деньги и не имеют ни малейшего представления о том, как трудятся люди, чтобы обеспечить себе хотя бы жизненный минимум!


Но эта мысль, что такое-то вот число людей работает столько-то времени, чтобы обеспечить себе жизненный минимум, неразрывно связана с другой мыслью, что вернуть что-либо социуму можно, опять-таки, не в виде денег, а в виде работы, которую для этого необходимо исполнить. И только, когда почувствуют себя обязанными вернуть в какой-либо форме то количество работы, которое взяли для своих нужд у других, только тогда появится у человека интерес к своим ближним. А когда своим ближним дают деньги, то это лишь означает, что своих ближних держат на привязи, в оковах рабства, заставляют их работать на себя.


Не могли бы вы из собственного опыта ответить сами себе на вопрос: многие ли люди думают, что деньги представляют собой чек на человеческую рабочую силу, что они есть лишь средство власти? Многие ли люди ясно представляют себе, что их вообще не могло бы быть в этом физическом мире, если бы не работа других людей, которую они используют для своей жизни? — чувствовать себя в долгу перед обществом, в котором живёшь, — здесь лежит начало того интереса, который должен развиться в здоровом социальном организме.


Все эти вещи необходимо хотя бы однажды самостоятельно продумать, иначе можно нездоровым образом впасть в спиритуальные абстракции и нездоровым образом взойти от физической действительности к духовной. Отсутствие интереса к социальной структуре особенно характерно для последнего столетия. Ибо в последнем столетии у людей мало-помалу выработалась привычка лишь для пользы собственной персоны развивать интерес к социальным импульсам; в той или иной мере, прямо или косвенно всё было нацелено 
на собственную пользу. Здоровая же социальная жизнь возможна только в том случае, если интерес к своей ценной персоне будет расширен до действительного социального интереса. И в этом отношении буржуазия должна спросить себя: "Что мы сделали?". — Следует однажды обдумать следующее: существует духовная культура, существуют произведения искусства; я хочу понять одну вещь — спрашиваете вы себя: — многим ли людям доступны эти произведения искусства? — Или, лучше спросите себя так: многим ли людям произведения искусства совершенно не доступны? Для скольких людей произведений искусства всё равно, что не существует совсем? — При этом взвесьте так же и другое: сколько людей должны были работать, чтобы эти произведения искусства могли теперь существовать. Какое-либо произведение искусства находится теперь в Риме. Буржуа может поехать в Рим. Подсчитайте, сколько работы должно быть произведено трудящимися и т. д. и т. д. — у этого "и т. д." нет конца, — чтобы этот буржуа мог поехать в Рим и получить, таким образом, возможность созерцать нечто, существующее там для него, поскольку он буржуа, и что как будто совсем не существует для тех людей, которые теперь начинают проявлять своё пролетарское жизнепонимание. Как раз в среде буржуазии сложилась привычка рассматривать наслаждение как нечто само собой разумеющееся. Но наслаждение совсем не должно рассматриваться как нечто само собой разумеющееся. Напротив, как социальный грех следует рассматривать то наслаждение, которое не возмещено в той или иной форме эквивалентным ему вкладом в общество. Ничто не должно оставаться бесполезным для общества. В природном и духовном порядке нет ничего,что не жило бы за счёт общего.


Время и пространство являются искусственными, а не действительными препятствиями. Вещи, связанные с одним местом, могут быть воспроизведены где угодно, они могут стать доступными для всех людей. А вещи, которые можно многократно воспроизвести, уже не связаны с отдельным местом, они могут быть — таков абсолютно всеобщий закон — донесены до любого места. Это не более, чем предрассудок буржуазного мировоззрения, будто бы Сикстинская Мадонна окончательно связана с Дрезденом и может быть увидена только теми, кто в состоянии приехать в Дрезден. — Ибо она подвижна, она может быть перевезена в любую часть мира. И можно позаботиться о том — я привожу это лишь как пример, — чтобы и другие могли наслаждаться тем, чем наслаждаются одни.


Я привёл пример, но я выбрал такой пример, который может быть примером для всего остального, то есть он может разъяснить и многое другое. Как вы видите, необходимо лишь взять правильный тон и тогда можно соприкоснуться со всей полнотой вещей, о которой людям, собственно говоря, не обязательно размышлять далее, но которую следует принимать как нечто само собой разумеющееся. В самом нашем кругу, где многое так очевидно, нет нужды постоянно размышлять о том, что нельзя просто наслаждаться, что за всё, использованное для личных нужд, в социум должен быть внесён соответствующий эквивалент.


Теперь у вас, на основании всего, что я показал на отдельных примерах, но их можно увеличить не только в сотни, но в тысячи раз, может возникнуть вопрос: так, как же может быть иначе, если деньги являются лишь средством власти? — Ответ находится уже в готовом виде в том принципе, о котором я говорил здесь на прошлой неделе; ибо основная особенность того, что я вам излагал как род социальной науки, почерпнутой из духовного мира, состоит в том, что она настолько же надёжна, насколько надежна математика.


В таких вещах дело заключается не в том, что кто-то, обращаясь к практической жизни, говорит: "Ну, мы ещё должны посмотреть, в самом ли деле это так?". — Нет, то, что я вам излагал как социальную науку, почерпнутую из духовной науки, носит, примерно, тот же характер, что и теорема Пифагора. Если вы возьмёте теорему Пифагора и узнаете, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, то никакой опыт не может этому противоречить, и вы можете применять это правило повсюду. Точно также обстоит дело с тем принципом о котором я вам говорил, как о принципе социальной науки и социальной жизни.


Всё, что человек получает как плату за свой труд в социальной взаимосвязи, является нездоровым. Оздоравливающим  для социальных взаимосвязей может быть только такое положение, при котором человек будет существовать не за счёт своей работы, а за счёт других общественных источников.


Это как будто бы противоречит уже сказанному мною прежде, но так только кажется. Работа как раз тогда-то и приобретёт ценность, когда не будет оплачиваться. Необходимо попробовать пойти в том направлении — разумно, конечно, не по-большевистски, — где работа перестаёт быть источником средств существования. Это я ещё раз повторяю: если люди перестанут получать плату за свою работу, то деньги как средство власти потеряют свое значение по отношению к работе. Нет никакого другого средства исключить злоупотребление деньгами, кроме перестройки всей социальной структуры таким образом, чтобы никто не мог получать плату за свою работу и средства к существованию поступали бы с совершенно другой стороны. Тогда бы вы, естественно, принуждая кого-либо работать за деньги, ничего не смогли бы достичь.


Большинство современных вопросов всплывает таким образом, что за их решение с самого начала берутся весьма сбивчиво. Если вы хотите пробиться к ясности, то вам может помочь только духовная наука. В будущем деньги ни в коей мере не смогут служить эквивалентом человеческой рабочей силы, но — только безжизненных товаров. Только безжизненные товары будут в будущем получать за деньги, а не человеческую рабочую силу. Это бесконечно важно понять, мои дорогие друзья.


А теперь задумайтесь над тем, что именно из пролетарского мировоззрения в различных обличьях было заявлено: в условиях современного индустиализма рабочая сила представляет собой, прежде всего, товар. Ведь таково краеугольное положение марксизма, положение, с помощью которого он действует на большинство своих прозелитов и в среде пролетариев. Отсюда вы видите, что благодаря путанице и заблуждениям из совершенно другого угла всплывают требования, которые должны быть удовлетворены совсем в ином месте. И в том состоит особенность социальных требований современности, что они, до тех пор, пока выступают инстинктивно, проистекают из правильных и здоровых инстинктов, но, попадая в хаотическую социальную структуру, становятся спутанными и ведут также к путанице. Так происходит во многих областях. Поэтому столь необходимо усвоить действительное духовнонаучное социальное мировоззрение, поскольку лишь оно одно способно принести истинное оздоровление.


Но теперь вы спросите: а способно ли такое познание вызвать перемены в жизни? Ведь если у кого-то есть состояние, полученное, например, наследство, то он и впредь будет покупать товары за деньги, несмотря на то, что в деньгах оказывается заключённой рабочая сила других людей. Это останется неизменным, скажете вы. Да, если вы мыслите абстрактно, то тогда ничто не изменится. Но если бы вы увидели те последствия, которые возникнут в том случае, если образование средств для существования отделить от работы, то вы бы судили иначе. Ибо в действительности так не бывает, чтобы всё сводилось к извлечению абстрактных следствий. Вещи вызывают реальные последствия.


Если бы действительно случилось так, что образование средств существования было отделено от платы за труд, то тогда не стало бы никаких наследств. Это вызвало бы такое изменение структуры, что не стало бы никаких денег, кроме тех, что употреблялись бы для приобретения товаров. Ибо, если дело продумать реально, то можно увидеть, что из него возникает целый ряд следствий. И среди других, отделение средств существования от связи с работой имеет одно совершенно особое следствие. Тут, если говорить о реальности, нельзя делать заявлений, подобных следующему: "Я этого не вижу". — В подобном случае вы могли бы сказать и так: "Я не вижу, почему морфий вызывает сон". — Кое-что происходит не от простого сплетения понятий, и вы поймете, о чем у нас идет речь, только тогда, когда исследуете следствия.


Сегодня в социальном строе присутствует нечто в высшей степени противоестественное, оно заключается в том, что деньги могут увеличиваться, если вы их просто имеете. Их можно положить в банк и получать с них проценты. Это противоестественно в высшей степени. Это просто бессмыслица. Человек ничего не делает; он кладёт в банк деньги, которые, может быть, даже не заработал, а получил в наследство, и получает на них проценты. Это полнейшая бессмыслица. Но, если получение средств существования отделить от работы, то придёт необходимость деньги, если они имеются, если они произведены, израсходовать в качестве эквивалента товаров, имеющихся в наличии. Они должны быть использованы, они должны циркулировать. Ибо реально выступят последствия, в силу которых деньги не смогут умножаться, а только убывать. Если сегодня некто имеет определённую сумму денег, то при хорошем проценте он может её удвоить в течение четырнадцати лет; для этого ничего не нужно делать, только ждать. Но если социальная структура изменится под влиянием того принципа, который я вам изложил, то деньги уже не будут умножаться, а только убывать; и через несколько лет те банкноты, которые у меня есть сейчас, не будут иметь никакой ценности, они обесценятся, они потеряют всякую ценность.


Благодаря этому естественному процессу в социальной структуре наступят такие изменения, что деньги, являющиеся сами по себе лишь видимостью, лишь знаком определённой власти над человеческой рабочей силой, через некоторое время обесценятся, если не будут пущены в обращение. Так что, не будет происходить умножение, а только прогрессивное убывание, и через четырнадцать лет, или чуть позже, то, чем обладают сегодня, станет равным нулю. Если вы сегодня являетесь миллионером, то через четырнадцать лет ваши миллионы не удвоятся, но вы станете нищим, если за это время не заработаете новых денег.


Когда сегодня слышат подобные вещи, то чувствуют как бы зуд от неких "зверей", если воспользоваться сравнением. Я это знаю, я бы не сделал такого сравнения, если бы не видел примечательного движения в аудитории. Но по той причине, что подобные вещи воспринимаются как зуд от неких "зверей", в мире ныне существует большевизм. Вы только ищите правильные основания. Правильные основания лежат как раз здесь! И вы не устраните из мира выходящее в нём наружу, иначе, как пожелав обратиться к истине. Нет нужды, что истина неприятна. И это имеет отношение к воспитанию человечества в настоящем времени и в ближайшем будущем; что исчезнет вера, будто истина должна зависеть от субъективных оценок, от субъективной симпатии и антипатии. А о том, чтобы истина постигалась здоровым человеческим рассудком, — об этом должна позаботиться духовная наука. Ибо факты необходимо рассмотреть также и с духовной стороны. Мне приходилось слышать от антропософов, как, взяв в руки деньги, они с пафосом восклицают: "Это Ариман!". — С подобным пафосом нельзя ничего достичь. Деньги сегодня являются эквивалентом товаров и рабочей силы, чем указывается на происходящее в действительности. Если от абстракций перейти к действительности, то следует сказать себе: "Если у меня есть десять стомарочных видимостей, и я их даю кому-то, то я при этом из рук в руки, вместе с этими десятью стомарочными видимостями, передаю определённое количество человеческой работы, ибо в этих видимостях заключена власть над работой определённого количества людей". — Если я так говорю, то, значит, я пребываю в действительной жизни. Я пребываю в жизни со всеми её разветвлениями и импульсами, и тогда я не остаюсь с абстракциями, тогда я не занимаюсь абстрактным подсчётом денег, но спрашиваю себя: "Что это означает, когда я из рук в руки передаю десять стофранковых видимостей, которые вызваны к существованию тем, что столько-то человек, имеющих голову, сердце и душу, должны были работать? Что это означает?" Ответ на поставленный вопрос даёт, в конце концов, только духовное рассмотрение сути дела. Возьмём крайний случай, дорогие друзья. Представим себе, что кто-то обзавёлся деньгами, без того, чтобы тратить при этом силы на пользу человечества. Такие случаи имеются. И я хочу рассмотреть такой крайний случай. Итак, некто обладает деньгами, не сделав при этом ничего полезного для человечества. На имеющиеся у него деньги он что-то покупает для себя. Он может с большими удобствами устроить свою жизнь благодаря этим деньгам, обусловленным человеческой работой. Прекрасно. Такому человеку нет нужды быть плохим, напротив, он может быть очень хорошим, даже чрезвычайно отзывчивым человеком. Ведь социальной структуры чаще всего просто не видят. Не имеют интереса к окружающим людям, а, значит, и к действительной социальной структуре. Считают, что любят людей, когда на унаследованные деньги что-то покупают для других или дарят им сами деньги. Однако, если такой человек делает подарок, то это означает не что иное, как то, что он заставляет такое-то количество людей работать на того, кому он подарил эти деньги. Они есть лишь средство власти. Благодаря тому, что деньги указывают на рабочую силу, они есть средство власти.


Но, дорогие друзья, имеется причина, по которой всё это так стало. В сложившемся положении отражается кое-что другое, о чём я говорил в предыдущей лекции. Там я обращал ваше внимание на то, что Бог Ягве получил на некоторое время господство над миром благодаря тому, что сверг других Элоимов и теперь не может больше спастись от духов, которых он пробудил по этой причине. Своих товарищей, других шесть Элоимов, он сверг. Благодаря этому в человеческом сознании может стать господствующим лишь то, что человек пережил ещё в эмбриональном состоянии. А потому шесть других сил, которые человек не может переживать во время эмбрионального развития, остаются бездеятельными, попадают из-за этого под влияние низших духовных существ. И в 40-е годы (XIX в.), как я вам говорил, Ягве больше не мог спасаться от них. И тогда прорвалось — поскольку мудрость Ягве, вырабатываемая эмбрионами, способна провидеть лишь внешнюю природу, а это провидение перестало быть понятным, — прорвалось простое атеистическое естествознание. Отражением этого и явилось развитие циркуляции денег, не сопровождаемой циркуляцией товаров; деньги переходят от одного человека к другому без того, чтобы при этом циркулировали товары. Но в той области, где деньги производятся как таковые, живёт ариманическая сила. Вы не можете получить наследство без того, чтобы вместе с деньгами к вам не перешло какое-то количество ариманической силы. Нет никакой другой возможности здоровым образом иметь деньги внутри социальной структуры, как только иметь их по-христиански, то есть приобретать их наравне со всем тем, что мы приобретаем в жизни между рождением и смертью. Так что способ, каким человек приобретает деньги, не должен быть отражением того, что является ягвестическим. Ягвестически мы рождаемся, то есть из эмбрионального состояния переходим во внешнюю жизнь. Отражением этого является наследование денег. Способности, которые мы наследуем через кровь, носят природный характер. Не заработанные, приобретённые путём наследства деньги являются отражением этого.


По той причине, что христианское сознание ещё не заняло своего места, что социальная структура всё ещё обусловливается мудростью Ягве или её призраком, романским государственным мышлением, возникают все те явления, которые влекут за собой одну сторону современных несчастий. Я говорил: нельзя абстрактно судить о том, что деньги создают деньги; этот процесс необходимо рассматривать в его реальности. Каждый раз, когда деньги создают деньги, мы имеем процесс, происходящий на физическом плане, в то время как человек постоянно находится в связи с духовным миром.


Что делаете вы, когда сами не работаете, а деньги имеете и даёте их тем, кто за них должен работать? В таком случае те люди (производители товаров) должны нести на рынок то, что является в них небесной частью, и за нее вы даёте им только земное; вы платите им только земным, ариманическим. Такова, как видите, духовная сторона дела. А там, где в игру вступает Ариман, там возникает лишь распад.


Такова еще одна неприятная истина. Но нет никакого проку оттого, что некто говорит себе: "Ну, я-то порядочный парень! — или: я ведь порядочная женщина, я не делаю ничего незаконного, когда из своей ренты плачу за то, либо другое". — Поступая так, вы делаете не что иное, как за Бога отдаёте Аримана. Конечно, при современном состоянии социальной структуры человек бывает вынужден так поступать в силу множества обстоятельств. Но он не должен придерживаться политики страуса и перед фактами прятать голову в песок; он должен истине смотреть прямо в глаза. Ибо то, что должно принести будущее, во многом зависит именно оттого, будут ли люди смотреть истине в глаза. Многое из того, что столь катастрофически разразилось над человечеством, разразилось по той причине, что люди закрыли глаза, душевные глаза перед истиной, что они сжились с абстракцией, с абстрактными понятиями правого и неправого и не захотели иметь дела с действительностью, с конкретной жизнью. Об этом мы продолжим разговор завтра и взглянем тогда на дело с духовной высоты.




Назад       Далее      

  Рейтинг SunHome.ru