RUDOLF-STEINER.RU

Библиотека
антропософского движения
   
Главная

Каталог ПCC Р. Штейнера (GA)

Духовнонаучные комментарии к "Фаусту" Гёте, т.II, GA_273

Лекция шестая     


Сказание о Елене и загадка свободы


Вчера я остановил ваше внимание на том, что в развитии человечества имеются связи, спиритуальные связи, которые пронизывают своими воздействиями человеческие души. Я сделал это в связи со стремлением Гёте в своей поэме поставить Фауста в связь с тем, что составляет Импульс пятого послеатлантического периода, для чего он соединяет Фауста с Мефистофелем, с ариманической силой. Затем я попытался показать, как Фауст должен погрузиться в Импульсы четвёртого послеатлантического периода, который я постарался охарактеризовать вам, что  в душе Фауста сознательно произошло то взаимодействие (различных культурных периодов), которое бессознательно происходит в человеческих душах, благодаря законам развития.


И я сказал вам, что пятый послеатлантический период, наш период, будет иметь дело с великим значительным жизненным вопросом зла, с преодолением зла во всех направлениях. Люди должны будут узнать, как бесконечно многое должна вынуть из себя душа для того, чтобы частично победить силы зла, часть претворить их в благие Импульсы. Всё это развивалось на почве Импульсов четвёртого послеатлантического периода, который в особенности имел дело с проблемой рождения и смерти, принятой им уже, как наследие от атлантической эпохи.


Но, конечно, необходимо направить свой взгляд на самый Импульс Христа, который выступил в первой трети четвёртого послеатлантического периода. Последний начинается в 747 году до нашей эры с основания Рима, так что из 2160 лет, составляющих этот период — как и каждый культурный период в наших рассмотрениях — должно было пройти 747 лет прежде, чем главный Импульс Христа вступил именно в этот четвёртый послеатлантический период. Не имеет ли этот Импульс Христа отношения к великому, полному значения вопросу, который вносит в историю человечества великие вопросы о рождении и смерти в их сверхчувственном значении? Как много в области христианства спорили, размышляли, чувствовали в связи с рождением Христа! В рождении и смерти Христа мы видим особенно ярко выраженный момент, встающий в душе человека, — борьбы за разрешение проблемы рождения и смерти. Причиной этой борьбы в душе было то — хотел бы я сказать, — что в более стихийной, физической форме эта борьба имела уже место в великой атлантической эпохе. Именно в четвёртом атлантическом периоде — и вместе с тем, как послесловие, также ещё и в четвёртом поелеатлантическом периоде — действовали силы, которые стояли в связи с рождением и смертью. Нечто из этого я вам уже охарактеризовал. В тех людях, в тех атлантах, могли развиваться силы, влиявшие на рождение и смерть и превышавшие своими размерами меру простых, природных сил. Тогда добрые и злые силы в самом человеке действовали в широком объёме на здоровье и болезни других людей и с тем вместе на рождение и смерть. В атлантическую эпоху видели связь между тем, что совершал человек, и тем, что происходит в так называемых природных процессах рождения и смерти.


Позднее, в четвёртом послеатлантическом периоде эта проблема рождения и смерти была передвинута более в человеческую душу (то есть стала более душевной проблемой). Но теперь, в нашем пятом периоде люди должны будут так же стихийно бороться со злом, как в атлантическую эпоху боролись с рождением и смертью. Благодаря овладению различными природными силами, в мир с огромной, гигантской силой войдут импульсы и побуждения ко злу, и в противодействие, которое из духовных основ должны будут оказывать этому люди, вырастут противоположные силы, силы добра. Это, в особенности произойдёт в пятом периоде, когда через использование электрической силы, которое примет ещё совсем другие размеры, чем это было уже до сих пор, люди получат возможность увеличивать зло на Земле, причём  это зло распространится над Землёй непосредственно, из силы самого электричества.


Эти вещи необходимо иметь перед своим сознанием. Ибо тот, кто хочет воспринять спиритуальные импульсы, встретит противодействие, встретит препятствие тем импульсам, которые и должны развиваться именно при встрече с препятствиями. Во всяком случае, очень трудно говорить здесь о частностях, так как эти частности по большей части сильно затрагивают те интересы людей, которые они не хотят видеть затронутыми.


В этом отношении люди делятся, с одной стороны, на тех, которые сильно страдают оттого, что они не в состоянии уяснить себе, что они вплетены в мировую Карму, и должны участвовать в том или другом, и не могут по мановению руки абстрактно стать безгрешными; с другой стороны, на тех, которые наоборот всячески вплетены в Карму пятого периода и не хотят ничего слышать о том, что лежит в импульсах, пронизывающих мир, потому что они заинтересованы в том, чтобы признавать за созидающие как раз разрушительные импульсы. Мы уже говорили о том, что с последней трети XIX века среди людей действуют существа, которых я обрисовал как отпавших духов тьмы, существа из иерархии ангелов. Эти существа были ещё служебными членами благих, преуспевающих сил в четвёртой послеатлантической эпохе. Тогда они служили ещё к установлению тех образований, которые, как я вам говорил, вынесены из кровного родства. Теперь они находятся в царстве людей — и как отставшие ангельские существа, действуют задерживающим и, следовательно, ариманическим образом в импульсах людей, чтобы вызывать проявление того, что связано с родовым родством, с кровным, с национальным, расовым родством, и противодействовать тем другим структурам человечества, которые должны образоваться совсем на иных основах, чем кровные узы семьи, рас, племени, нации. Так что теперь основное начало работы этих духов состоит именно в абстрактном утверждении принципа национальности. Это абстрактное утверждение принципа национальности принадлежит к устремлениям духов тьмы, которые будут стоять гораздо ближе, подойдут к людям гораздо интимнее, чем отставшие духи четвёртого периода, принадлежавшие к Иерархии Архангелов.


Отличительной особенностью этого пятого послеатлантического периода будет то, что эти существа, стоящие непосредственно над иерархией человека, могут весьма интимно подходить к отдельным людям, а не только к группам людей, так что отдельный человек будет думать, что он действует из своего личного импульса, между тем  как он одержим ангельским существом того рода, о котором шла речь.


Уясним же себе ещё раз природу устремлений отставших духов в четвёртой послеатлантической эпохе, чтобы потом мы могли лучше понять, каковы эти устремления в нашей пятой эпохе.


Я уже указывал на это: в четвёртой послеатлантической эпохе было нормально утверждать все структуры человечества на кровных связях, на кровном родстве. В эту эпоху, то есть в греко-латинский культурный период, отставшие ариманические и люциферические существа восставали именно против кровных связей. Они были возбудителями того мятежного духа, который стремился освободить людей от уз кровного родства. В особенности — как вы можете это видеть из общих указаний духовной науки — потомки тех индивидуальностей, которые в атлантическую эпоху действовали еще магическим образом, становились мятежниками, героями при повторении атлантической эпохи в четвертом послеатлантической периоде. Особым образом встречала греко-латинская эпоха этих мятежников.


В те времена, когда существовало еще мудрое водительство Мистерий, людям не говорили: избегайте мятежных натур, избегайте ариманических и люциферических духовных существ — этого им не говорили. Но знали, что в плане мудрого мирового развития лежит — поставить эти существа на их место, употребить их на пользу. Слабость многих людей состоит теперь в том, что, когда они слышат о Люцифере и Аримане, то сразу же решают: непременно их избегать! Как будто они могут их избежать! Об этом я не раз говорил. Познание в четвертом послеатлантической периоде давалось людям того времени в соответствующей форме. И действие благих богов — если я смею так сказать — лежало уже в самих кровных связях, им отдавались тогда люди. Теперь они должны быть более одухотворены, тогда же отдавались взаимной любви, основанной на кровном родстве. Но для дальнейшего продвижения вперед необходимы всегда возмущения.


Этот ход мирового развития, чтобы уяснить его людям, нужно было давать в мифах, сказаниях, в легендах. Посвященным эти вещи сообщались еще иным способом, в той форме, которая уже походила на ту, что дается людям теперь. Но в широких кругах люди еще не созрели, чтобы воспринять объяснение мифов, поэтому им рассказывали мифы, экзотерические мифы, в которых, однако, скрыты глубокие, важные истины развития.


Рассмотрим один из таких выдающихся мифов, который связан как раз с тем, что я провел сейчас пред вашей душой, рассмотрим  миф, который рассказывает, как оракул предсказал царю Фив, Лаю при вступлении его в брак с Иокастой, что у них родится ребенок, который станет убийцей отца и будет жить в кровосмешении с матерью. И хотя Лай не отказался от брака, но когда этот сын действительно родился, он велел пронзить ему пятки и выбросить. Мальчика взял на воспитание пастух, и жена пастуха назвала его Эдип из-за проткнутых пяток. Вы знаете, что мальчик рос, таланты его развивались; он был рано охвачен сомнениями относительно своего происхождения, так как товарищи его обращали внимание его то на одно, то на другое, потом дельфийский оракул дал очень важное указание: избегай родины, иначе ты станешь убийцей отца и супругом матери. Так было сказано Эдипу.


Но он был в полной иллюзии, так как он ведь не знал, кто его настоящие отец и мать. Он считал своей родиной Коринф, где он вырос. В конце концов он покинул Коринф, чтобы не произошло предсказанное несчастье. Но как раз это и стало для него роковым, потому что он направился в Фивы. По дороге он встретил колесницу, в которой ехал его отец. Произошло столкновение, в схватке он убил своего отца и продолжал свой путь в Фивы. Там его первым делом было, как вы знаете, разрешение загадки сфинкса. Тем самым Эдип оказывается включенным в основную связь развития четвертой послеатлантической эпохи. Ибо в известном отношении загадка сфинкса, загадка человека была связана с этой эпохой. Таким образом Эдип был один из тех, кто обладал знанием этой тайны. Он не сказал сфинксу: "Неохотно открываю я высшую тайну", — а разрешил загадку. Благодаря этому в четвертый послеатлантический период был как бы внесен импульс (некий импульс), который продолжал действовать дальше, и которому Эдип был причастен. Можно было бы часами говорить о решении Эдипом загадки сфинкса, но сегодня нам это не нужно. Мы только уясним себе, что совершенное Эдипом  ясно показывает его, как героя четвертого послеатлантического периода. Итак, он вошел в Фивы, женился на матери, которую он конечно не считал матерью и был относительно счастлив, пока не появилась чума. Ясновидец Терезий был тем, кто открыл, наконец, всю правду. Иокаста, которая вдруг узнала, что была женой сына, в отчаянии убила себя. Ослепивший себя Эдип был изгнан своими сыновьями и нашел приют в дубраве Аттики у Тезея, который охранял его до самой смерти. Эдип был  погребен в аттической земле. Вот все то, что нам нужно было провести перед своей душой из драмы Эдипа.


Что же она нам показывает? Она показывает нам, как одна индивидуальность, индивидуальность Эдипа была вырвана из кровной связи и потом, к своей гибели, снова вернулась к ней. Мы имеем перед собой не просто субъективного бунтовщика, восставшего против кровных уз, а человека, который, можно было бы сказать, — самими законами природы приведен к возмущению против кровных связей и этим восстанавливает их против себя.


Попробуйте в этом смысле просмотреть греческую мифологию и найти в ней этих людей, этих героев, которые известным образом включены в кровную связь, затем попадают в изгнание, проходят свое развитие вне кровных связей и вносят тогда другие импульсы развития именно благодаря тому, что были вырваны из старого порядка, из нормального порядка. Таков Эдип, таков был также Тезей, укрывший Эдипа в рощах Аттики.


Не удивительно, что в Греции не могли сказать народу о том, что, собственно, кроется в этих героях, что это великие бунтари, которые совершенно необходимы в мудром ходе всего мирового развития. Припомните, что о Тезее было также дано предсказание оракула, заставившее отца воспитывать сына в отдалении от себя.


Его матери, родившей его далеко от родины, было сказано: когда юноша подрастет настолько, что будет в состоянии владеть мечом, тогда он может вернуться. Таким образом Тезей был также вырван из кровной связи. И он также — вы знаете этот миф, где говорится о том, как он освободил Афины от уплаты дани в виде юношей, приносимых в жертву Минотавру, как сам он спасся с помощью нити Ариадны, которая вывела его из лабиринта. Он также разрешил важную загадку четвертого послеатлантического периода. И он стал покровителем Эдипа. Но он, Тезей — был тот, кто увел 10-летнюю Елену и держал её в тайне. Таким образом, Тезей приводится в связь с Еленой.


За этими вещами скрыты глубокие тайны развития четвертого послеатлантического периода. Придворная дама XVI века (сцена при императорском дворе) знает о них не больше, чем: "Лет с десяти беспутной уж была..." (Елена). Но Гёте опять-таки указывает этим на нечто очень значительное. Гёте действительно знал: собственно то, что скрывается за Еленой, должно было бы вызывать такое же поклонение, с каким Фауст подходит к Елене. Но как раз по отношению к Елене, в дело вмешались злейшие силы клеветы.


На таких примерах человечество должно было бы научиться, как то именно, что должно бы быть признано, что стоит может быть наиболее высоко, может подвергнуться наибольшей клевете. Я хотел только отметить это, чтобы показать вам, как Елена находится в таинственной связи с теми индивидуальностями четвертого послеатлантического периода, которые в смысле мудрого Мирового Водительства имели задачу разорвать кровные узы.


Так же обстоит дело с Парисом, которого в сцене заклятия Гёте выводит перед нами, собственно, простите мне это тривиальное слово, но оно мыслится здесь не так уж тривиально — как соперника Фауста — как же обстоит дело с Парисом? Да, это нам также рассказано: он был сыном Приама и Гекубы. И знаменательно, что во время своей беременности Гекуба видела сон.


Здесь это сначала не предсказание оракула, а сон, который, однако, содержит в себе более глубокую мудрость. Этот сон возвещал матери Париса, что она родит пылающий факел, который сожжет город Трою. Затем приводится также изречение оракула, которое возвещало отцу, что этот сын его ввергнет в бедствие Трою. По той или другой причине отец изгоняет Париса. Таким образом, Парис также один из изгнанников, один из вырванных из кровного единства. Он воспитывался в Парионе, вдали от кровных связей. Затем рассказывается, как Крис назначает яблоко прекраснейшей из богинь, как Гера, Афродита и Паллада призывают Париса, чтобы решить этот спор. Причем говорится даже, что Гера обещала Парису Азию, то есть власть над Землей, так как Азия означала тогда вообще земное господство. Паллада-Афина обещала военную славу, Афродита — прекраснейшую женщину. Парис вручил яблоко Афродите.


Как сильно он повлиял тем самым на ход греческих событий, это описывает ведь вам песнь, великая значительная песнь Гомера.


В самом Парисе мы имеем восставшую против кровных связей индивидуальность. Он извлекает Елену из кровных связей Греции, хочет переместить её в Трою. Он хочет разорвать кровные узы. Вещи складываются так, что мы постепенно видим, как в лице греческих героев в развитие вводится то, что должно нарушить кровные связи. Ибо кровные связи, которые сами по себе чрезвычайно сильны и могущественны, определяют, собственно, всю социальную структуру  Греции. Остановимся несколько на вопросе, который особенно ярко может выступить здесь перед нами. Ведь кто-нибудь легко может поставить следующий вопрос: да, но как же обстоит дело с человеческой свободой, если такой важный поступок, как похищение Елены Парисом, совершается благодаря тому, что вверху, в духовном мире, происходит нечто такое, как соревнование богинь? Человек кажется тогда лишь простым орудием того, что не только подготовляется, но разыгрывается вверху, в духовных мирах. Да, известным образом можно сказать: то, что здесь внизу совершается человеком, — все это есть отражение того, что совершается в духовном мире. Здесь вопрос о свободе мощно стучится во врата человеческого познания. Являемся ли мы действительно автоматами, которые в своих действиях показывают отражение того, что происходит вверху, в духовном мире? — И, с другой стороны, каково было бы значение духовного мира, который руководит и направляет вообще все происходящее, если бы ему совсем нечего было делать, если бы он был бездеятельным? Необходимо понять двоякое: во-первых, что мировое свершение действительно руководимо и направляемо духовными силами и духовными властями, и что не происходит ничего, что не направлялось бы вниз из духовного мира; во-вторых, что человек имеет свободную волю.


То и другое кажется диаметрально противоположным. И действительно, этим затрагивается проблема, загадка, которая невероятно трудна для человека, с которой люди едва ли легко справятся. Ибо так это и есть; когда мы смотрим в духовный мир — то, что делают боги, суть дела богов, и люди здесь выполняют импульсы богов. Так это есть. Как же люди при этом могут быть свободными?


Позвольте мне — конечно, всегда можно взять только часть этой проблемы — позвольте наметить вам в нескольких штрихах эту проблему. Итак, предположим: здесь вверху — три богини с их спором, который разыгрывается между ними. Результат этого спора таков, что вниз на Землю сходит Импульс, который возникает из этих деяний трех богинь. Как они, со своей стороны, связаны с вышестоящими Иерархиями, этого вопроса сегодня нам не нужно касаться. То, что совершается там вверху, свершается с абсолютной необходимостью. Итак, то, что делает Парис, он делает это потому, что три богини вверху сделали свое дело. Вы скажете — ну, и как же возможна тогда еще свобода для Париса? Это исключено!


Но на Землю вниз падает, так сказать, луч, и там на Земле имеется один, кого он может коснуться. Предположите, что там внизу их сто. 99 — не выполняют этого дела. Сотый выполнит его. Здесь в свою очередь играет роль именно тайна числа.


То обстоятельство, что Парис выполняет это дело, всегда смешивают с тем, что Парис сначала становится истинным Парисом оттого, что оказывается готовым стать на то место, где может быть дан Импульс. Боги нашли бы другого, если бы этого не сделал Парис. Тогда рассказывали бы о другом, а не о Парисе. Косвенным путем при посредстве числа вы приходите к решению этой загадки свободы. И если в какой-либо момент из ста стоящих внизу не найдется ни одного, тогда боги ждут, когда придет этот один, кто совершит то, что предлагают ему боги. Этим он ни в малейшей степени не будет затронут в своей свободе, так как он может ведь этого не сделать. Продумайте только эту часть проблемы числа, тогда вы найдете, что божественно-необходимое мудрое Мировое Водительство нисколько не стоит в противоречии с человеческой природой. Конечно, это не охватывает всей проблемы свободы, но опять-таки только часть.


Вы видите, что в общем развитии человечества имеют известное значение те греческие герои, о которых говорится, что они подверглись изгнанию. Вы найдете в одной из моих лекций, я не знаю, говорил ли я еще где-либо об этом, — что такое же сказание связывает с Иудой, с Иудой Искариотом. Говорится, что в юности он пережил изгнание. Это изгнанничество есть то, что на языке мифов, на языке сказаний, означает проявление мятежных сил, которые восстают против кровных связей четвертой послеатлантической эпохи.


Область, из которой импульсируются эти вещи в четвертой послеатлантической эпохе, есть та область, где господствуют существа Архангелов. Поэтому рассказы должны показывать, что человек несколько дальше отстоит от тех влияний, которые исходят из духовного мира. Говорится или об оракуле, который приносит весть из духовного мира, или о непосредственном действии духовного мира самого. Вы знаете, что Елена — дочь Зевса и Леды; так что духовный мир нисходит в своем действии. В наше время, когда имеются темные ангельские существа, они действуют, конечно, я хотел бы сказать — из гораздо более интимного общения с человеком. Я сказал уже вчера: если мы захотим хотя бы бегло коснуться разных  вещей, связанных с действием темных сил, начиная с последней трети XIX века, то вступим на весьма, весьма скользкую почву. Но из всего сказанного вы могли уже заключить, как то, что было именно правильным, нормальным развитием для четвертого послеатлантического периода — утверждение социальных структур из кровных связей — является в своем отставании для пятого послеатлантического периода одним из тех импульсов, с которыми люди этого периода должны будут бороться.


Но, без сомнения, к этому нужно прибавить то, о чем я также говорил вчера: что в пятом периоде выступает нечто совершенно новое, между тем  как четвертый период в своей борьбе с рождением и смертью был повторением атлантической эпохи.


Теперь появляется нечто совсем новое, что создается непосредственно из майи, из иллюзии. Но эту иллюзию мы опять-таки должны понять правильно. Разумеется, майя была всегда. Ибо все сознание возникает из обмана, как я показал это в своей статье, которая скоро появится, о Химической Свадьбе Христиана Розенкройца.


Но с пятого послеатлантического периода иллюзия, обман примет еще совсем особенные размеры, потому что будет все больше выступать в такой форме, что люди будут увлекаться иллюзиями. Конечно, иллюзии были всегда, но были связаны с другими силами: в третьем послеатлантическом периоде — с силами избирательного родства, в четвертом — с силами рождения и смерти, в пятом иллюзии будут связаны с силами зла, сама иллюзия, майя, будет охвачена злом. И все это будет проникнуто тем, о чем я также уже говорил: умом, интеллектуальностью.


Звучит парадоксально, если сказать, что для людей хорошо, чтобы они все это узнали, потому что только вырастая на противодействии, человек может прийти к свободе. Это вполне понятно. Но как раз то, что связано с числом 5, в этом смысле связано с раскрытием, с развитием зла. И люди должны будут приучить себя к одному: воспринимать вторжение сил зла как проявление законов природы, то есть стихийных сил природы, чтобы изучать их и знать, что действует в основе вещей. Не смотреть на зло только с тем, чтобы с полнейшим эгоизмом убежать от него, этого сделать нельзя. Нужно проникнуть в него сознанием. Но при этом нужно действительно его познать, правильно познать зло. Прежде всего в царстве людей уже распространяется сила, которая направлена на то, чтобы порождать  вредные, разрушающие иллюзии. Вот один маленький пример такого рода иллюзии. Приводя его, я ни в малейшей степени не хочу становиться на ту или иную сторону, но хочу только дать пример проявления иллюзии, иллюзорного.


Представьте себе, что какой-нибудь политик захотел бы теперь высказать свое отношение к тем или иным вещам, происходящим в мире. Этот политик оказался бы вынужденным сказать (и так мы не имеем здесь никакого дела с народами) — об участии британской государственной власти  и стоящих за нею сил, о которых мы уже не раз говорили, в современных событиях. Этот политик должен был бы объяснить, как он понимает возможность установить правильное отношение к британским Импульсам.


Но если бы этот политик сказал, что было бы нелюбезным поступком по отношению к власти, господствующей на море, желание ослабить её превосходство — что вы сказали бы? Этот политик констатирует, что существует власть, господствующая на море. И было бы нелюбезным поступком пытаться её ослабить, раз она уже существует. Итак, оставим этот нелюбезный поступок. — Что же можно сказать о таком политике? Самое меньшее, что о нем можно сказать, думаю, было бы, что он защищает политику силы. Он становится на сторону силы. Так по крайней мере выходит из его слов. Но теперь этого не говорят, а говорят другое: я стою за свободу, за права, за независимость народов.


И то, и другое говорится одновременно: я стою за права и свободу народов — и тут же: нельзя совершать нелюбезных поступков по отношению к власти, которую имеет именно власть. Вы видите, как люди запутываются в иллюзиях!


Я привел вам пример шведского политика Брантинга, ибо он тот человек, который так говорил, — нейтральный политик. Так проводят политику нейтралитета. В сказанном нет порицания, нет и какой-либо партийности, а только характеристика того, как неизбежно должны теперь складываться вещи. Само собой разумеется, эти люди — энтузиасты прав и свободы народов, но они проводят такую политику именно потому, что иначе не могут. Только они в этом не сознаются — хотя это было бы правдой — а говорят, что эту политику они проводят из импульсов прав и свободы народов.


Нужно разбираться в такого рода вещах. Нельзя поддаваться сказкам, которые распространяются теперь в мире. Нужно сознательно воспринимать вещи. Только приняв их в сознание, можно найти подход к тем импульсам развития, о которых мы говорили.


Дело в том, что ни одна эпоха не понимала так мало себя, и ни одна эпоха не нуждается так в понимании себя, как современная. Вспомните только, как она гордится своими великими достижениями в самых различных областях человеческой мысли и знания. Как она гордится своими успехами в вопросах воспитания, в социальных вопросах, в вопросах права. И вот в результате произошло прежде всего то, что уже через два года — теперь это уже более трех лет — привело в Европе к пяти миллионам убитых, и к трем — трем с половиной миллионам неизлечимо раненых. Это только через два года, а теперь уже больше трех лет прошло. Из этого есть лишь следствие того, что жило сначала в неверных мыслях, в которых иллюзии соединяются с разрушительной силой стихий.


Из много другого, что говорится о воспитании, о вопросах права, проистечет нечто подобное же, если так продолжится дальше. Все дело в том, что этот пятый послеатлантический период необходимо требует раскрытия спиритуальных сил в сознании человечества. Критическое отношение, понимание, противоположное материалистическому воззрению, есть только часть того горячего усилия, с которым мы пробуждаем в себе спиритуальные Импульсы.


И это главное. Ибо то, что должно совершиться среди людей, должно быть совершено людьми. Если мы сделаем себя более зрелыми, чтобы стать на то место, куда падает луч — он уже упадет, в этом вы можете быть уверены! Но эта зрелость может прийти только на пути объединения. В пятом послеатлантическом периоде только идея может быть дело отдельного человека — все зависит от того понимания, какое человеческие объединения принесут навстречу этим идеям.


Сохраните в себе эту мысль и держитесь за нее крепко, мои милые друзья!





Назад       Далее      

  Рейтинг SunHome.ru